Ася и Касуми, хотя и понимали, что попали в ловушку Араками, и теперь остается только ждать грозы, но все равно были впервые за последние двое суток счастливы. Девушки ополоснули сливы и принялись уплетать сладость. Оставив при этом еще три кучки: для Сумико, для провокатора и для... да просто так, на всякий

В комнате западного крыла, где обычно царила гнетущая тишина, теперь пахло свежестью сада и сладким соком слив. Ася и Касуми сидели на татами, скрестив ноги, и ели ягоды с таким аппетитом, словно это был их первый настоящий обед за всё время пребывания в этом странном месте. Напряжение, которое сковывало морпеха последние двое суток, окончательно отступило, оставив после себя приятную усталость и редкое чувство абсолютного спокойствия. Они не обсуждали то, что произойдет завтра. Они знали: когда Ёсихиро обнаружит своего «зайца», а Сумико-сан увидит мокрого и перепачканного Араками, в поместье начнется настоящий шторм. Но сейчас этот шторм был где-то далеко, за пределами их маленького убежища.

— Три кучки... — Фукуи с улыбкой посмотрела на аккуратно разделенные порции слив. — Ты даже для «на всякий случай» оставила. Что если это окажется порцией для Ёсихиро? Представь его лицо: «О, мне оставили сливы, которые сорвали с дерева в моем же саду, пока я был занят медитацией».

Ася коротко хмыкнула, отправляя в рот очередную ягоду. Она представила это выражение лица — смесь недоумения, ярости и того самого непонимания, которое всегда вызывали у него вещи, не вписывающиеся в его кодекс.

— Пусть ест, — ответила Горная, и в её голосе больше не было стали, только легкая, почти кошачья насмешка. — Может, сахар размягчит его мозги до состояния блинчиков.

Они сидели в полумраке комнаты, слушая, как за стенами затихает день. В этот момент девушки действительно были не шпионками, не воинами и не пленницами. Они были просто двумя подругами, которые умудрились превратить суровое поместье клана Минамото в свою личную игровую площадку. И эта маленькая победа над системой была куда слаще любых слив.

Спустя некоторое время дверь сёдзи тихо отъехала в сторону. На пороге стояла Сумико. Её лицо оставалось бесстрастным, но когда она заметила аккуратную горстку слив, оставленную специально для неё, её плечи едва заметно дрогнули. Она подошла к столу, взяла одну ягоду и медленно откусила её, прикрыв глаза.

— Отдыхайте. Сегодня я лично прослежу, чтобы никто не беспокоил ваш покой. Даже если господин Ёсихиро решит снести половину сада в приступе ярости.

— Сумико-сан, — окликнула Ася женщину, — спасибо.

— И не могли ли вы передать вот эти сливы первому молодому господину. — Фукуи улыбнулась, — чтобы он тоже стал соучастником воровства, а не просто свидетелем.

Управляющая замерла, глядя на вторую горстку слив. В её мире благодарность выражалась в поклонах и соблюдении иерархии, но эта простая, почти детская щедрость девушек пробивала её броню эффективнее любых слов. Она медленно открыла глаза, и в их глубине впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на мягкую, едва уловимую улыбку.

— Вы очень странные люди, — тихо произнесла Сумико, и в этом «странные» не было осуждения, только глубокое, искреннее любопытство. — Но, пожалуй... в этом доме давно не хватало чего-то странного. Она аккуратно взяла порцию для Араками, стараясь не помять ягоды. Мысль о том, что она понесет «добычу» промокшему до нитки наследнику, который только что был публично унижен ручьем, вызвала у неё легкий внутренний трепет. Это было почти забавно. — Передам, — кивнула домоправительница. — И поверьте, первый сын клана оценит этот жест куда больше, чем свою «героическую» прогулку. Он всегда любил быть частью заговора, особенно если этот бунт подразумевает поедание запрещенных плодов. — Сумико плавно отодвинула дверь сёдзи, но перед тем как окончательно уйти в коридор, обернулась. — Спите крепко. И... постарайтесь не видеть во сне зайцев. Боюсь, завтрашнее утро в этом доме будет очень шумным.

Когда за ней закрылась дверь, в комнате снова воцарилась та самая тишина, но теперь она была уютной. Ася и Касуми переглянулись. Они знали, что завтра их ждет расплата, но сейчас, с привкусом сладких слив на губах, эта перспектива казалась им всего лишь частью одного большого и очень захватывающего приключения.

Сон пришел к ним быстро, окутывая теплым коконом после эмоционального истощения. В комнате всё ещё витал тонкий аромат слив и свежего воздуха, который они принесли с собой из сада. Касуми, уткнувшись носом в плечо Аси, что-то бессвязно пробормотала про «огромных кроликов-ниндзя», а морпех, впервые за долгое время не сжимая кулаки даже во сне, просто крепче прижала подругу к себе. Их тихое, синхронное дыхание слилось с мерным стрекотом цикад за окном. В этот миг западное крыло поместья Минамото, которое всегда было похоже на холодный склеп с его правилами и запретами, стало для них настоящим домом — местом, где можно было быть собой, смеяться до колик в животе и не бояться завтрашнего дня.

А за стенами их комнаты, в глубоких тенях коридоров, Сумико молча несла поднос со сливами к покоям Араками, стараясь не смотреть в сторону сада Ёсихиро. Она знала, что наступает рассвет, который изменит привычный ритм этого дома. Но, вспоминая искренний смех девушек, она поймала себя на мысли, что втайне ждёт этого хаоса.

Поместье погрузилось в глубокую ночь, храня в себе секрет одного очень нелепого куста и двух смелых чужестранок, которые осмелились бросить вызов стальной воле клана Минамото.

* * *

Солнечный лучик прокрался сквозь щелку окна и, добравшись до Аси, пощекотал ее своей ласковой лапкой. Затем проказник перепрыгнул и на Касуми, пробуждая девушек тот сна. Девичьи головы слегка гудели, видимо сказывалось употребление саке. Они только спустились с кровати, а к ним уже зашла Управляющая.

— Доброе утро, Сумико-сан. — Улыбнулась Фукуи.

— Как провели ночь, Сумико-сан? — отозвалась Горная.

Домоправительница замерла в дверном проеме, и её взгляд, обычно холодный и оценивающий, сейчас был каким-то... растерянным. Она выглядела безупречно, как и всегда, но в уголках её губ затаилась тень той самой странной улыбки, которую она позволила себе вчера вечером.

— Доброе утро, — ответила женщина, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. — Моя ночь прошла в попытках убедить господина Араками, что мокрое кимоно — это не новый тренд в моде столицы, а также в попытках скрыть следы вашего... «садового творчества» от глаз охраны. — Она прошла вглубь комнаты, ставя перед девушками поднос с завтраком. Сумико остановилась и посмотрела на Асю с легким прищуром, в котором читалось предостережение. — Моя ночь была спокойной, но боюсь, ваша эта идиллия закончилась. Второй молодой господин проснулся час назад. Он уже совершил свою утреннюю прогулку по саду. — Управляющая сделала паузу, и по её лицу стало понятно: катастрофа случилась. — Он не кричал. Он не вызывал гвардию. Он просто стоял перед тем... созданием из кустов около десяти минут в полном молчании. А затем он пришел в свои покои и приказал вызвать вас обеих к себе. Немедленно. — Домоправительница чуть склонила голову набок, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с предвкушением зрелища. — Советую вам поторопиться. Его молчание обычно означает, что он уже придумал наказание, которое заставит вас пожалеть о том, что вы вообще знаете, как выглядят садовые ножницы.

— Сумико-сан, простите. — Девушки были искренни в своих словах, уплетая при этом завтрак. — И спасибо за помощь.

Управляющая замерла, глядя на то, с каким аппетитом девушки расправлялись с завтраком, даже несмотря на грядущую «казнь». Её лицо на мгновение осталось каменным, но затем она отвела взгляд, чтобы скрыть вспыхнувшее в глазах смятение. В этом доме извинения обычно сопровождались глубоким поклоном до самого пола и дрожью в голосе, а не искренними улыбками за обеденным столом.

— Ваша искренность... — Сумико запнулась, подбирая слово, —...излишня. В этом доме ценят верность и дисциплину, а не вежливость. Она сделала шаг назад, возвращая себе привычный облик строгой надзирательницы, но её голос всё равно звучал тише, чем обычно. — Однако, — добавила она, уже выходя из комнаты, — я ценю, что вы не пытались свалить всё на господина араками, хотя он был в этом замешан. Это... достойный поступок. Теперь ешьте быстрее. Чем дольше вы заставляете господина Ёсихиро ждать, тем больше в его списке наказаний появится пунктов. И, ради всего святого... вытрите сок со щек. Он не оценит, если вы предстанете перед ним с видом детей, обчинивших фруктовый ларек.

Дверь сёдзи тихо закрылась. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была пропитана предчувствием скорого взрыва. Девушки знали: впереди их ждет встреча с «черным драконом» клана Минамото, который только что обнаружил в своем идеальном мире огромного колючего зайца.

Путь к покоям второго сына клана напоминал прогулку по краю лезвия. Ася и Косуми шли по длинным коридорам поместья с той самой расслабленностью, которая обычно доводит до белого каления людей вроде Ёсихиро. Их негромкий смех и шутки про подвал с окошком эхом разносились по стерильно чистым переходам, вызывая ужас у проходящих мимо слуг. Каждый шаг девушек по идеально выметенным коридорам отдавался эхом, а молчаливые гвардейцы, стоявшие у стен, провожали пленниц взглядами, в которых читалась смесь ужаса и любопытства. Они знали, что в этом доме никто не смеет так «играть» с господином, и теперь с нескрываемым интересом ждали, как именно Ёсихиро будет вытравливать эту дерзость из чужестранок.

Когда девушки подошли к массивным дверям, их встретил Такео. Шиноби выглядел как всегда безупречно, но его взгляд был прикован к ним с какой-то профессиональной настороженностью. Он даже не обронил ни слова, просто отодвинул перегородку, приглашая их внутрь. В комнате было прохладно и пахло сандалом. Ёсихиро сидел в центре, сидел в идеальной позе сэйдза, его спина была прямой, как стрела, а взгляд — холодным и острым, как лезвие катаны. На нем было темное кимоно, которое подчеркивало атлетическое телосложение самурая, а татуировка дракона на шее казалась сейчас особенно темной и грозной.

Перед вторым сыном клана на низком столе лежали садовые ножницы — те самые, которыми Ася «создавала» шедевр. Ёсихиро не поднял глаз, когда они вошли. Его взгляд был прикован к какой-то бумаге, но по напряженным плечам и тому, как плотно были сжаты его губы, девушки поняли: спокойствие самурая сейчас — это всего лишь поверхность закипающего котла.

— Подойдите, — коротко бросил мужчина. Голос был холодным, как лед в зимнем ручье. — И встаньте так, чтобы я видел ваши лица. Мне крайне любопытно узнать, в какой именно момент вашего пребывания здесь вы решили, что мой сад — это площадка для упражнений по созданию уродливых грызунов. И постарайтесь сделать это быстро. Моё терпение закончилось ещё вчера, когда я увидел этот... шедевр садоводства.

— Видите ли, Ёсихиро-сан, — Касуми начала первой, потому что Ася, уже пробубнившая себе под нос «какой хозяин, такие и грызуны», могла пойти в атаку сразу, не взирая на чины и статусы, — у нас дома есть ритуал загадывания заветного желания. Он включает в себя несколько пунктов. Первый — переход моста с закрытыми глазами. Так стихия Воды очищает душу. Затем необходимо изменить течение жизни. Это касается изменения формы и содержания. Таким образом, колючий кустарник превратился в милого зайку. Третьим шагом является омовение в источнике, который был пересечен. И последней четвертой стадией священного обряда является вкушение плодов природы, собранных своими руками. Причем обязательно добытым необходимо поделится с ближним.

— Мы и вам принесли. — Брякнула Ася и поставила на столик перед мужчиной тарелочку со сливами.

— Таким образом, — продолжила Фукуи, — происходит единение всех стихий, включая самого человека.

Самурай замер. На несколько секунд в зале воцарилась такая тишина, что казалось, будто сам воздух стал плотным, как свинец, и стало слышно, как в саду за стеной падает один-единственный лист. Ёсихиро медленно перевел взгляд с тарелочки со сливами на Асю, а затем на Касуми. Его зеленые глаза сузились, в них вспыхнул опасный огонек, но он не взорвался. Напротив, самурай стал еще более пугающе спокойным. Второй молодой господин был человеком чести, дисциплины и традиций, и хотя он прекрасно понимал, что его только что обвели вокруг пальца, используя красивую обертку из «ритуалов», в этом была какая-то обезоруживающая наглость. Он привык к страху, к лести или к открытой ненависти, но чтобы кто-то превратил акт вандализма в духовную практику...

Мужчина посмотрел на ягоды, которые блондинка так бесцеремонно «брякнула» на его стол. Для любого другого человека в этом доме такой жест был бы расценен как высшая степень дерзости, граничащая с безумием. Ёсихиро медленно протянул руку и взял одну сливу. Все в зале затаили дыхание: казалось, сейчас он либо раздавит плоды в кулаке, либо прикажет немедленно увести девушек в тот самый подвал. Самурай долго смотрел на неё, словно видел в этом маленьком плоде всё своё разрушенное утро и весь хаос, который принесли в его дом эти двое. Затем он медленно отправил ягоду в рот и прожевал её, не сводя глаз с Аси.

— Ритуал... — тихо произнес он, и этот шепот был опаснее любого крика. — Вы решили превратить мой дом в храм своего выдуманного культа? И считаете, что «единение стихий» оправдывает порчу имущества клана Минамото и превращение символа стойкости в посмешище? — Он внезапно подался вперед, и его лицо оказалось в опасной близости от лица морпеха. От него веяло холодом и сталью. — Ваша смелость граничит с идиотизмом. Но... — он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес воина, — мне нравится, как вы врете. Слишком уверенно, слишком синхронно. Вы не просто «чужестранки», вы — обученные оперативники. — Самурай откинулся назад, снова становясь холодным и отстраненным. — Сливы я приму. Но за «зайца» и за то, что вы заставили моего брата выглядеть как мокрая курица, вы заплатите. Завтра вы приступите к тренировкам под моим руководством. Раз уж вы считаете себя частью этого дома, вы узнаете, что такое истинная дисциплина клана Минамото. Без закрытых глаз и без прогулок по ручьям.

В этот момент за ширмой послышался приглушенный смешок. Старший сын клана, который, очевидно, всё это время подслушивал, не выдержал и решил явиться в зал.

— Ёсихиро-сан разве изменение формы не является символом перерождения оного в другое? — Касуми потупила глаза в пол. — Или это противоречит вашим философским видениями бесконечности?

— Кроме того, Вы преломили с нами хлеб, то есть, ягоды, — в голосе Аси было гораздо меньше смирения, — это значит, что вы приняли в свой круг, как равных, что и требовалось доказать.

Второй сын клана, который уже собирался ответить что-то о суровости тренировок, внезапно замолчал, словно наткнулся на невидимую стену. Он смотрел на девушек, и в его голове сейчас происходила настоящая битва. С одной стороны — кодекс чести и дисциплина, с другой — неоспоримый факт: он съел сливу. В традициях Востока совместная трапеза, даже такая скромная, действительно имела вес. Лицо самурая на мгновение исказилось в гримасе, он осознал, как его, грозного воина и наследника, заманили в ловушку из слов и вежливости, причем сделали это с таким изяществом, что любой протест теперь выглядит грубо и некультурно.

— Вы... — младший Минамото запнулся, подбирая слова. — Вы пытаетесь использовать мои же принципы против меня. Это...

В этот момент Араками, который наконец-то решил выйти из тени, с шумом раздвинул ширму. Он выглядел как само воплощение торжества: сияющие глаза, лукавая улыбка и абсолютно расслабленная поза.

— Браво! Просто браво! — воскликнул он, подходя к девушкам и с видом заговорщика подмигивая блондинке. — Ёси, признай, тебя только что разгромили без единого удача мечом! Ты проиграл в интеллектуальном поединке двум девушкам, которые даже не сменили домашние тапочки! — Старший брат с наслаждением посмотрел на лицо самурая, которое начало приобретать опасный багровый оттенок. — Равными, значит? — Араками обвел девушек восхищенным взглядом.

— Хорошо. Считайте, что я принял ваши ягоды как дань. Но не смейте называть нас равными, пока не докажете, что ваша воля крепче, чем ваше умение сочинять сказки. Раз уж вы так любите «изменять форму и содержание», — Ёсихиро был подобен грозовой туче, — то сегодня вы этим и займетесь. Вам предстоит изменить форму каждого камня в моем основном саду. Вы будете перекладывать их по моему приказу до тех пор, пока ваши руки не станут такими же грубыми, как этот куст. — Второй молодой господин бросил короткий взгляд на Такео, отдавая безмолвный приказ. — А завтра утром я желаю насладиться новым видом бесконечности вселенной! Свободны!

— Уточнение. — Капитану наклонила голову на бок, уточняя приказ. — Наша задача — изменить форму вашего каменного сада, подчеркивая круговорот бытия и торжества жизни над смертью?

— Да! — Самурай не желал продолжения разговора. — А теперь — вон отсюда! — Ёсихиро отвернулся. — Пока я не передумал насчет простого перекладывания камней и не решил добавить к этому чистку всех стоков поместья вручную.