Я торопилась домой, почти не глядя по сторонам, крепко прижимая к себе мешок с едой и туго завязанный платок с монетами. Пусть решение было временным, пусть это не могло продолжаться вечно, но по крайней мере сегодня у нас будет еда. И я найду способ, как обеспечить детей дальше.

Улицы начали казаться похожими друг на друга, и на мгновение мне показалось, что я заблудилась. Но, сделав несколько глубоких вдохов и вспомнив путь, я всё же нашла дорогу. Дом показался впереди, и на душе стало чуть легче. Ещё немного — и я снова увижу Теренса и Мадлен.

Кстати, о девочке! Как только разберусь с провизией обязательно начну налаживать контакт с ней. Нельзя игнорировать ее. Малышке нужна мать. Ох, я это наконец-то озвучила!

Как же мало мне времени понадобилось, чтобы присвоить в душе этих детей! Магия, да и только, но ощущала я их как своих. Родненьких! Драгоценных! Будто Элеонориными они стали по ошибке, а всегда были моими.

Я покачала головой. Странно! Необъяснимо! Но так есть!

Подойдя к двери, я постучала, стараясь не делать это слишком громко, чтобы не напугать детей. Через мгновение изнутри раздался тонкий, но тревожный голос Теренса:

— Кто там?

— Это я, Теренс, — быстро ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе.

За дверью послышалось движение, и через несколько секунд она распахнулась. Мальчик стоял на пороге, глядя на меня с явным облегчением. Но его взгляд тут же упал на большой мешок у меня за плечом, и глаза расширились от удивления.

— Мадам... это всё вы принесли? — его голос дрожал, и в нём смешались изумление и радость.

— Конечно, я, — улыбнулась я, осторожно проходя внутрь и ставя мешок на пол. Плечо слегка ныло от веса, но сейчас это не имело значения. У нас была провизия! Ура! Призрак голода отступил!

Теренс подбежал к мешку, осторожно касаясь его краёв, словно не веря, что это всё настоящее. Его пальцы нервно пробежались по грубой ткани, и он поднял на меня полный восхищения взгляд.

— Вы нашли еду... столько еды! — прошептал он. — Как... как вы это сделали?

Я присела рядом с ним, устало вздохнула, но всё же улыбнулась.

— Давай просто скажем, что у меня свои способы, — сказала я с лёгкой загадочностью, а затем, чуть наклонившись к нему, добавила шутливо: — Иногда быть взрослым имеет свои плюсы.

Мальчик фыркнул, но не смог сдержать широкой улыбки. Его глаза блестели от радости.

— Давай, помогай разгружать, — сказала я, поднимаясь. — У нас с тобой есть работа.

Мы с Теренсом перенесли мешок на кухню и начали разбирать продукты. Я крутилась по комнате, распределяя провизию по полкам и ящикам, чувствуя, как напряжение последних двух дней наконец-то ослабло. Буханка хлеба нашла своё место на столе, мешочек сахара аккуратно лег рядом с солью, а масло и сыр отправились в прохладный угол кладовки. Всё было таким простым и обычным, но именно в этом я находила необычайное удовлетворение.

В какой-то момент увлеченная распределением провизии я услышала тихий всхлип. Замерев, я оглянулась. Теренс стоял у двери, прижимая к груди мешочек с мукой, и по его щекам катились слёзы.

Начавшаяся было паника быстро уступила место пониманию.

— Теренс, что случилось? — мягко спросила я, подходя к нему и присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с его глазами.

Он вытер глаза ладонью, но новые слёзы тут же навернулись.

— Я... я просто давно не видел столько еды, — пробормотал он, чуть срываясь. — Спасибо вам, мадам... спасибо за всё.

Улыбнувшись, я осторожно протянула руки и, уже не колеблясь, обняла его. Он сначала застыл, будто не зная, как реагировать, но потом несмело обвил мою шею руками.

— Всё в порядке, — прошептала я, поглаживая его по спине. — Теперь так будет всегда. Я обещаю.

Когда он немного успокоился, я отпустила его, улыбнулась и добавила:

— Знаешь что, Теренс? Хватит с этой "мадам". Ты можешь называть меня Ясей, когда мы дома и рядом нет посторонних. Или даже ма...

Я не успела договорить. Из-за двери словно вихрь ворвалась Мадлен, и прежде чем я смогла что-либо понять, девочка обрушилась на меня с кулачками.

— Ты нам не мама! — кричала она, её лицо покраснело от гнева, а глаза были полны слёз. — Никогда не будешь!

Я растерянно замерла, абсолютно не ожидавшая нападения, пытаясь осмыслить её реакцию, но уже через секунду поняла, что передо мной — не просто злость. Это было горе. Глубокое, неподдельное, прорвавшееся наружу как буря.

— Ты... — рыдала она, продолжая бить меняв грудь своими маленькими кулачками. — Ты не мама!

— Мадлен... — тихо сказала я, и не смотря на сопротивление обняв её крепко, чтобы она не могла вырваться. Она извивалась, но я держала её, аккуратно, но уверенно.

Постепенно её рыдания стали тише, а сопротивление ослабло. Девочка обмякла в моих руках, тихо икая, её слёзы всё ещё катились по лицу.

— Я не твоя мама, это правда, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — И я никогда не смогу заменить её. Но знаешь что? Я могу быть той взрослой, на которую ты всегда сможешь положиться. Я буду рядом, чтобы помочь тебе. Всегда. Ты не одна.

Мадлен смотрела на меня, её заплаканное лицо чуть дрогнуло, а потом она снова разрыдалась, уже в моих руках, не пытаясь вырваться. А потом и вовсе уткнула свое личико в ту самую грудь, которую до этого била кулачками.

Я покачивала её, словно младенца, прижимая к себе, пока она не затихла.

Её дыхание стало ровным, и я поняла, что она уснула прямо в моих объятиях. Теренс молча стоял рядом, его лицо выражало смесь облегчения и удивления.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, скорее себе, чем кому-то ещё. — Мы справимся. Вместе.

Я осторожно поднялась, всё ещё держа обмякшую Мадлен в руках. Её дыхание было ровным, но лицо оставалось чуть нахмуренным даже во сне, а на щеках виднелись влажные дорожки от слез.

Крепче прижав её к себе, я направилась в ту комнату, где спали дети. Теренс шёл следом, словно боялся, что я внезапно исчезну вместе с сестрой.

Когда я уложила девочку в кровать и укрыла её одеялом, она шевельнулась, но не проснулась. Мягкие золотистые кудряшки разметались по подушке. Я на мгновение задержалась, погладив её волосы, и выдохнула, пытаясь избавиться от напряжения, которое всё ещё бурлило внутри.

— Теренс, — тихо сказала я, обернувшись к мальчику, который стоял у двери. — Пригляди за сестрой, ладно? Если она проснётся, дай знать.

Он кивнул, его лицо было серьёзным, как всегда. С этим малышом можно было не волноваться — он всё сделает, как надо. Улыбнувшись ему, я вернулась на кухню.

Эмоции от только что произошедшей сцены всё ещё плескалось где-то внутри, напоминая, что мне теперь нужно не только держаться, но и поддерживать этих детей. Чтобы отвлечься и привести мысли в порядок, я решила заняться готовкой.

В первую очередь я нарезала мясо небольшими кубиками и слегка обжарила его на сковороде. Потом поставила воду для похлёбки, добавив туда щепотку соли и несколько кореньев, которые нашла в одном из пакетов, унесенных из лавки Ольрисс. Конечно был риск ошибиться, но я все же считала, что это местный аналог картошки и оказалась права. Вскоре на кухне начал распространяться аппетитный запах.

Следующим делом я занялась оладушками. Смешав муку, воду, немного соли и сахара, я замесила тесто. Крохотный кусочек масла зашипел на сковороде, когда я начала выкладывать ложкой небольшие порции. Золотистая корочка оладушек сияла, как маленькие солнечные диски. Пока я жарила их, запах свежей еды наполнил дом, пробуждая в нём что-то давно забытое — уют и тепло.

Дверь в кухню тихо приоткрылась. Я услышала лёгкие шаги и, повернув голову, увидела Теренса. Следом, крадучись и не поднимая головы, вошла Мадлен. Она явно всё ещё была смущена, но запах еды безапелляционно манил её к столу.

Я улыбнулась детям и жестом пригласила их сесть.

— Садитесь, обед почти готов, — сказала я, переворачивая последний оладушек.

Теренс тут же занял место за столом, но Мадлен всё ещё переминалась с ноги на ногу. Её взгляд был направлен в пол, но голод, похоже, побеждал.

— Иди сюда, Мадлен, — мягко позвала я. — У нас есть тёплая похлёбка и оладушки.

Она тихо подошла и села рядом с братом, не поднимая головы. Я поставила перед каждым тарелку с похлёбкой, добавила по два оладушка и села напротив.

Но тут меня осенило: за всей этой суетой я совсем забыла попросить у миссис Ольрис чай. Да и в лавке, кажется, я его не видела.

— Теренс, — обратилась я к мальчику, раскладывая оладушки, — у нас есть чай?

Но увидев недоуменный взгляд мальчика пояснила:

— Напиток из листьев травы, который заваривают, чтобы получить ароматный вкусный настой?

На моё удивление, ответила не он, а Мадлен. Она тихо подняла голову, её голос звучал неуверенно, но слова были чёткими:

— У нас есть трава. На заднем дворе. Её все заваривают. Это похоже на описанный вами чай.

Я даже не успела ничего ответить, как она вдруг соскочила со своего места и побежала к двери.

— Мадлен! — позвал её Теренс, но девочка уже исчезла за порогом.

Я удивлённо посмотрела на Теренса, но он только пожал плечами.

— Она знает, где искать, — тихо сказал он.

Я улыбнулась, глядя на дверь. Что ж, посмотрим, какой "чай" у нас будет.

Через несколько минут Мадлен вернулась, держась за края своей юбки, в которых оказалась охапка какой-то зелёной травы. Девочка подошла к столу и аккуратно выложила добычу на деревянную доску.

— Вот, — коротко сказала она, вытирая руки о подол платья. — Это то, что мы завариваем. Сначала нужно промыть.

Она ловко схватила охапку травы и направилась к небольшому умывальнику, который стоял в углу кухни. Я только и могла, что наблюдать, как девочка старательно полоскала зелень в холодной воде, время от времени встряхивая её, чтобы убрать лишнюю влагу.

— И что дальше? — спросила я, стараясь звучать бодро.

Мадлен не глядя на меня, будто бы объясняла самой себе, пробурчала:

— Просто положите в горячую воду. Не много, несколько стеблей. Настоится быстро.

Я кивнула и поставила на огонь чайник с водой. Когда она закипела, Мадлен подала мне пучок травы. Стебли были тонкими, с мелкими листочками, похожими на мяту, но с чуть более насыщенным зелёным оттенком.

Через пару минут на кухне разлился тонкий аромат — сладковатый, с ягодными нотками и лёгким древесным оттенком. Он напомнил мне запах малины, но с чем-то чуть более тёплым, домашним.

Когда я разлила настой по деревянным кружкам, он приобрёл светло-золотистый оттенок. Дув на горячую жидкость, я поднесла чашку к губам и осторожно попробовала.

Вкус оказался удивительным. Сладковатый, с еле уловимой горчинкой, но без сахара. Горячая волна прошла по моему телу, приятно расслабляя мышцы, согревая до самых кончиков пальцев.

Мм мм.... Превосходно. Понимаю, почему местные так его любят.

Я взяла две чашки и поставила на стол. А потом перенесла свою и села на стул.

Фух, что — то я устала сегодня. То ли переход так сказался и стресс, то ли сон за бумагами на столе, но ноги как-то совсем неожиданно налились тяжестью, а глаза помимо воли начали опускаться.

Чтобы прогнать неожиданно накатившую дремоту я еще раз отпила со своей чашки и потянулась за оладушкой.

Но не попала... Рука совсем неожиданно отклонилась от курса и уперлась в миску Теренса. Странно...

Мгновение нужно было мне чтобы понять, что что-то не так. Тепло, которое я чувствовала, переросло в странное ощущение тяжести. Мои конечности становились ватными, тело будто переставало подчиняться. Я заморгала, пытаясь сосредоточиться, но всё вокруг поплыло. Зрение раздвоилось, голова закружилась.

— Что… что происходит? — выдохнула я, пытаясь подняться.

Но вместо этого меня резко повело в сторону. Ноги подогнулись, я рухнула на колени, крепко ухватившись за край стола, чтобы не упасть полностью.

— Ясмин! — испуганно крикнул Теренс, подскочив ко мне. Его руки поддержали меня, не давая свалиться окончательно.

Я подняла мутнеющий взгляд, пытаясь что-то сказать, но язык отказывался шевелиться. Перед глазами всё расплывалось, как в тумане. Единственное, что я смогла рассмотреть, — это Мадлен. Она спокойно сидела за столом, держа в руках оладушек, и безмятежно жевала, глядя прямо на меня.

Но её глаза… Их цвет был другим. Неестественный бордовый оттенок, будто налитый кровью, смотрел на меня с таким интересом, что меня пронзил холод. У этого ребёнка были голубые глаза! Я отчётливо это помнила.

— Мадлен! — крикнул Теренс, его голос дрожал от паники. — Зачем ты это сделала?

Девочка спокойно повернула голову в его сторону, проглотила кусок оладушка и ответила грубым, неожиданно взрослым голосом:

— Если у неё остался дар, то она выживет. Если нет… Ну, это её проблема.

Мой мир закружился, звуки начали глушиться, превращаясь в далёкий гул. Последнее, что я увидела, был спокойный взгляд Мадлен, а потом всё погасло. Тьма окончательно поглотила меня.