Просыпалась я медленно, словно пробираясь сквозь густой туман. Тело казалось чужим — тяжёлым, разбитым, как после длительного гриппа. Каждая мышца ныла, а в голове гудело, будто в ней устроили марш оркестровые трубы. Я попыталась пошевелить рукой и это далось мне с трудом. Даже дыхание давалось мне с трудом. Что уж говорить...

Где-то рядом я услышала тихий плач. Едва разлепив глаза, я сначала увидела потолок, а затем расплывающийся силуэт кого-то маленького. Постепенно зрение прояснилось. Надо мной, стиснув руки у лица, сидела Мадлен. Она тихо всхлипывала, светлые кудряшки спадали на её мокрые от слёз щеки.

Внутри меня поднялась волна страха. Память резко напомнила о том, что произошло до того, как я потеряла сознание: её бордовые глаза, странный голос… Я попыталась отшатнуться, но сил не хватило.

Мадлен, увидев, что я смотрю на неё, испуганно замахала руками:

— Это не я! Не я, правда! Я не подсыпала траву! Этоон! — голос её дрогнул, а в глазах застыл ужас.

Голубых глазах!!!!

— Кто он? — хрипло спросила я, с трудом шевеля пересохшими губами.

Мадлен замолчала, её взгляд метнулся куда-то за моё плечо. Тут же раздался голос Теренса, мягкий, но встревоженный:

— Он — это её дар, мадам… То есть Ясмин.

Я медленно повернула голову и увидела мальчика, стоявшего в дверях. Его лицо было бледным, а глаза блестели от тревоги. Он сделал несколько шагов ко мне и продолжил:

— У Мадлен очень большой дар. Такой огромный, что она не может его контролировать. И из-за этого… — он замялся, подбирая слова, — из-за этого он как будто стал отдельной личность. Иногда он просыпается и… берёт над ней верх. Но это бывает нечасто. Обычно он спит.

Я перевела взгляд обратно на девочку. Мадлен энергично закивала, вытирая ладошками слёзы, и пролепетала:

— Он спит, правда-правда. Просто… просто он не любит, когда его магия пропадает. Он… он злится. А ты пришла, и он проснулся.

— Злится? — спросила я, поражённая и сбитая с толку.

— Он не хочет, чтобы кто-то из девочек нашей семьи потерялся… — Мадлен замолчала, а потом добавила: — А мама его не послушалась и ушла. А потом пришла ты... Он сказал, что я не смогу дать ему еще девочек, а ты должна. Только вот нужно знать, что тебе есть что передать. Вот он и заставил меня подсыпать тебе дерн- траву. Обычным людям и даже магам он вредит, но мы его можем пить без последствий.

Такое объяснение бросило в жар и холод одновременно. Я могла вот так просто помереть, потому что девочка не может контролировать свой дар. И если бы у меня не оказалось собственного.... Боюсь даже представить, что будет, если этому дару захочется еще что-то проверить.

Видать эти сомнения отобразились на моем лице потому, что Мадлен снова запричитала заламывая ручки:

— Но он заснул! Заснул, честно! — сказала она, заглядывая мне в лицо с отчаянием, будто боялась, что я не поверю.

Я молчала, стараясь переварить услышанное. Честно говоря, голова моя отказывалась воспринимать всё сразу. Как будто магии, голода и перевёрнутой с ног на голову жизни было недостаточно и вселенная решила подкинуть ещё одну напасть: таинственный дар маленькой девочки, способный превращаться в отдельную сущность.

Теренс тихо, но решительно добавил:

— Мы даже маме не рассказывали. Она бы нас… Она бы нас бросила, если бы узнала. Маман не любила ничего, что пугало её.

Сердце болезненно сжалось в груди. Я встретила взгляд мальчика, полный грусти и неуверенности.

— Вы… — он сглотнул и опустил глаза. — Вы теперь тоже уйдёте, да? От нас?

Несколько минут я смотрела в эти глаза круглой сироты, а потом тяжело вздохнула.

Слёзы сами собой подступили к горлу. Я с трудом села, игнорируя боль в затёкших мышцах, и посмотрела на них обоих. Маленькая Мадлен, которая выглядела такой напуганной и одинокой, и Теренс, пытающийся быть сильным, хотя в его глазах светился страх. Эти дети прошли через столько ужасов, что их доверие казалось хрупким, словно тонкий лёд.

— Нет, — хрипло ответила я, смахивая подступившие слёзы. — Я не уйду.

Теренс поднял голову, его глаза расширились от удивления. Мадлен всё ещё смотрела на меня настороженно.

— Я не оставлю вас, — повторила я твёрже. — Обещаю. Я не мама, правда, и никогда не заменю её (И слава Богу. Элеонора бы этих детей точно не пожалела). Но я могу быть той, на кого вы всегда сможете положиться. Я рядом. И я вам помогу.

С этими словами я протянула руку и осторожно обняла Мадлен. Она сначала дёрнулась, но я крепче прижала её к себе, обхватив худенькие плечики. Теренс тоже кинулся в мои объятия не раздумывая дождавшись пригласительного знака. Так два теплых тельца прижались ко мне, а я склонилась к их головкам вдыхая приятный запах малышей.

Нет, Яся, как бы там ни было, это твои дети. И права бросать ты их не имеешь. Справляются же как-то женщины с инвалидностью своих детей. Не бросают.

Проходят все круги физического, бюрократического и морального ада, но остаются верными этим маленьким, беззащитным существам, что зависят только от мужества и подвига собственных матерей.

Вот и Мадлен такая же. Маленькая, беззащитная с инвалидностью, но только магической.

Ты справишься, Яся! Главное не отступай и конечно же люби этих малышей.

Смахнув набежавшие слезы еще раз я погладила обоих по спинкам и только сейчас заметила бардак творившийся в комнате.

— Ребята, — спросила я, оглядываясь по сторонам — А что у нас случилось, пока я была без сознания?

Теренс дернулся, сжал маленькие кулачки и потупил взгляд. Мадлен же сидела, угрюмо кусая губу, как будто обдумывая, стоит ли отвечать. Наконец, мальчик заговорил.

— Приходила магическая стража, — сказал он, и в его голосе слышался страх. — Они пришли из-за… из-за долгов маман. По жалобе заимодавцев.

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— И что они сделали?

— Забрали всё, что могли, — пробормотала Мадлен, крепче обнимая свои коленки. — Сначала вещи, потом продукты. Даже мамины старые книги.

— Они хотели арестовать и маман тоже, — добавил Теренс, опустив голову. — Но так как вы были без сознания… они не смогли зачитать решение суда. Сказали, что скоро вернутся.

Я стиснула зубы, чувствуя, как холодеет внутри. Магическая стража, заимодавцы, долги… и всё это в таком доме, где уже нечего было взять. Но больше всего меня напрягало другое.

— А что будет, если они вернутся? — осторожно спросила я.

Мадлен подняла голову, в её голубых глазах блестели слёзы.

— Они говорили про работный дом, — прошептала она.

— Работный дом? — повторила я. Понятия не имею о чем они, но выражение лица Мадлен мне не понравилось — Что это такое?

Теренс помрачнел ещё сильнее.

— Это ужасное место, — объяснил он. — Там люди работают с магической рудой. Её добывают и обрабатывают. Но она… она отравляет. Все, кто там работает, быстро заболевают и умирают.

Я содрогнулась. На ум почему-то пришли урановые рудники и каторга.

— Они сказали, что если маман не сможет заплатить, то нас отдадут в услужение одному из заимодавцев. На двадцать четыре года. — окончательно добил меня Теренс.

— Они хотят забрать вас? — пораженно спросила я, глядя на детей.

Мальчик медленно кивнул.

Хотя, чего ты ожидала? Что о детях позаботится государство пока ты будешь умирать на рудниках?

Но услужение не лучше.

На двадцать четыре года. Слова отдались гулом в моей голове. Это даже хуже, чем работный дом — рабство на всю жизнь.

В этот момент Теренс потянулся к столу и взял в руки конверт. Его пальцы слегка дрожали, когда он протянул его мне.

— Они оставили это, — тихо сказал он. — Сказали, что это решение суда.

Я взяла конверт, но едва мои пальцы коснулись его, как он рассыпался на мелкие кусочки, которые зависли в воздухе. Я резко отдёрнула руку, испуганно глядя на это зрелище.

— Что это? — выдохнула я.

— Маг-вестник, — пояснила Мадлен, всё ещё не поднимая головы. — Он рассказывает, что написано в решении.

Кусочки бумаги начали светиться мягким голубым светом, и из них раздался глубокий, безэмоциональный голос:

— Госпожа Элеонора Абигейл Кларенс. За задолженность в размере пятидесяти тысяч золотых вы приговариваетесь к семи годам работы в работном доме. Все ваше имущество подлежит конфискации и идёт в счёт уплаты долгов. Дети, находящиеся под вашим попечением, переходят в услужение к заимодавцам. Приговор вступает в силу в течение двадцати четырёх часов, если задолженность не будет погашена или ваше финансовое положение не изменится.

С этими словами свет погас, а остатки конверта растворились в воздухе. Тишина накрыла комнату, тяжёлая, как одеяло из свинца.

— Они… — прошептала я, голос дрожал от гнева и ужаса. — Это ужасно!

Мадлен сжалась в комочек, а Теренс просто опустил голову, его плечи безвольно обвисли.

Что... Что же делать!

Мысли заскакали испуганным оленем из стороны в сторону. Хотелось бросится в спальню и пересчитать платья, чтобы понять, что я смогу за них выручить. Копейки, но может смогу договорится, хотя....

Черт! Платья забрали! Нужно перепроверить, но я просто уверенна, что ничего не осталось.

А что если работа? Но где? Мне даже продавать продукты не хотели. Да и судя по указанной суме я и за сто лет не отработаю эти деньги. Думай, Яся, думай.

— Можно использовать дар — вдруг тихо сказала Мадлен врываясь в мои лихорадочные размышления — Мама всегда говорила, что он всегда поможет в безвыходной ситуации.