День подошёл к концу. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в медные оттенки. Дом погрузился в умиротворённую тишину.

Николас уехал в город, но обещал скоро вернуться. Он сказал, что привезёт кое-что, что должно меня порадовать. Я согласно кивала, улыбалась, но мыслями была уже далеко.

Сегодня я найду ответы. Сегодня, во что бы то ни стало, я выясню, как укротить смертельный дар.

Но об этом никто не должен знать.

Я методично привела дом в порядок, стараясь не выдать своего нетерпения. Помыла детей, уложила их в постель и несколько раз проверила, заснули ли они.

Малыши долго ворочались, шептались в полголоса, и всё время пытались играть с собаками, которые сегодня должны были ночевать в нашей комнате. Но я была непреклонна.

— Спать. Вам нужно отдыхать, — строго сказала я, отгоняя подальше от их матраса собак, которые были не против такого общения.

Дети недовольно вздохнули, но всё же забрались обратно под одеяло. Мадлен, казалось, слушалась более осознанно, но я заметила, как она несколько раз украдкой наблюдала за мной исподлобья.

Мороз бежал по коже в такие моменты, но мне удавалось сохранить нейтральное лицо.

Все в порядке. Я ничего не задумала. Спи.

Я проверила их ещё дважды. В последний раз, когда в комнате уже раздавалось мирное дыхание спящих.

Только после этого я смогла выскользнуть в коридор.

Мне нужно было в кабинет. Если можно было так назвать эту развалину.

И все же Николас использовал эту комнату как рабочее место и сейчас она была очень удачно пуста. Я закрыла за собой скрипучую, старую дверь, зажгла свечу и села за старый хлипкий стол, положив перед собой дневник.

"Ну здравствуй, паршивец! " — мысленно поздоровалась я, растирая подрагивающие пальцы —" Пора нам выяснить все до конца"

— Ты же понимаешь меня, не так ли? — усмехнулась я, пристально смотря на него и даже не пытаясь открывать.

Зачем? Предыдущий опыт показал, что дневник обладает зачатками разума и покажет только то, что считает нужным.

А тратить время впустую продираясь сквозь "высокие" размышления Элеоноры и ее маман я не собиралась.

Дневник же предсказуемо молчал.

Славно! На другое я и не рассчитывала.

— Давай я объясню тебе кое-что, чтобы между нами не возникло никакого недопонимания — спокойно и даже немного дружелюбно сказала я, выкладывая на стол рядом с дневником припасенные в карманах свечи и спички.

— Я очень люблю своих детей. Очень. Наверное, даже больше собственной жизни. Знаю, это звучит странно, учитывая кто я, но так уж вышло. Эти дети мне роднее родных. Я прикипела к ним душой, вернее не так. Я ощущаю, будто всегда была связана с ними крепчайшими, нерушимыми узами материнской любви. Поэтому, я хочу, чтобы ты понимал в дальнейшем мою мотивацию.

Я сделала паузу собираясь с мыслями и пытаясь сформировать их достаточно ясно и сильно, чтобы не оставить у собеседника (ха-ха, даже если это просто молчаливая магическая книга) сомнений в движущей меня силе.

— Я готова пойти на все ради них. И я могу пожертвовать многим.... Как и уничтожить многое.

Я зловеще улыбнулась смотря на книгу, что все так же молчаливо лежала на столе. Правда мне показалось, что обложка слегка потускнела.

— Так вот — вернулась я к тебе собираясь выкатить свой категорический ультиматум — Ты мне абсолютно не помогаешь в деле спасения моих малышей. Я слышала, что ты служишь поколениям этой семьи, но пока что от тебя я практически не видела толку. Мадлен и Теренс под угрозой из-за этого проклятого дара, что живет во всех нас. А ты молчишь, скрывая такую важную информацию. Как ты думаешь это меня радует?

Задала я очевидный вопрос и с поистине садистским выражением лица начала зажигать первую свечу.

— Видишь ли, мой дорогой, если ты не будешь мне помогать, значит толку от тебя ноль. А я жуть как не люблю хранить бесполезные вещи.

Слегка накапав на стол воска я установила на него свечу тем самым закрепив ее на столе.

— К чему я все веду спросишь ты? — уточнила я с надеждой поглядывая на дневник, но тот все так же не шевелился — К тому, что если не получу сейчас информацию как спасти Мадлен, избавив ее от дара, то тебя ожидает очень неприятная процедура. Надеюсь ты меня понимаешь?

Я смотрела на дневник, ожидая хоть какой-то реакции. Но он упрямо молчал. Проверяет насколько я серьёзно? О, в этом соревновании силы воли я достаточно сильна.

Ладно. Ты сам это выбрал.

Я взяла дневник в руку, чувствуя, как от его обложки исходит слабое тепло, и медленно приоткрыла его. Бумага страниц слегка зашелестела, будто живая, но я не стала листать. Вместо этого поднесла первую страницу к пламени свечи.

Секунда. Другая.

Ничего.

Ни вспышки магии, ни дрожи в воздухе, ни паники от заключённого в книгу сознания.

— Это твой последний шанс, — ровно сказала я, следя за пламенем. Оно колебалось, приближаясь к бумаге, но пока не касалось её. — Я не шучу. Если ты ценишь свою семью, если у тебя есть хоть капля преданности, то сделай, что должен.

Дневник молчал.

Ладно. Пусть так.

Я сузила глаза и позволила пламени коснуться первой страницы.

Бумага занялась почти сразу. Тонкое оранжевое пламя побежало по краю, сжимая и скручивая буквы, слизывая их, превращая в пепел. Запахло палёным, но никакой магической реакции не последовало.

Или…

Я услышала тихий, едва уловимый шорох.

Не огонь. Не ветер.

Словно книга… зашевелилась.

Медленно, будто нехотя, страницы начали перелистываться сами собой, огонь мгновенно погас, даже не добравшись до середины первого листа.

Я замерла.

На раскрытой странице побежали буквы. Плавно, словно написанные невидимой рукой, они проявились тёмными чернилами.

"Ты не понимаешь, что просишь."

Я сузила глаза.

— Так говори яснее.

"Ты хочешь избавиться от дара. Это невозможно."

Мои пальцы сжались.

— Это ложь.

Чернила дрогнули, будто дневник заколебался.

"Это невозможно без последствий."

Я почувствовала, как сердце глухо стукнуло в груди.

— Каких последствий?

"Риск для жизни"

Я резко закрыла дневник, стиснув зубы.

Чёрт.

Я догадывалась, но теперь это подтвердилось. Хотя, Яся, что в этой жизни достается легко и просто?

Как говорила моя бабушка: быстро и легко только кошки плодятся, а все остальное через пот, боль и слезы.

— Ладно — пробормотала я, снова улаживая дневник на стол — Предположим об этом я догадывалась. Поэтому будь добр — расскажи все.

На страницах снова заскользили чернила. Сначала быстро, сбиваясь, словно дневник колебался, а потом их движения стали чёткими и выверенными.

"Двое за одного."

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Чернила вновь заскользили по бумаге, раскрывая передо мной истину.

"Ритуал. Двое женщин семьи берут на себя часть магии третьей."

Я перечитала написанное дважды, но смысл всё равно не до конца доходил.

— Ты имеешь в виду, что можно разделить дар?

"Можно. Но это опасно. Все трое рискуют жизнью."

Я судорожно сглотнула. Конечно, это не могло быть простым решением. Дневник продолжил писать.

"Вырвавшаяся из-под контроля магия беспощадна. Её нельзя просто разделить. Она бушует, как огонь в бурю, пожирая тела. Поэтому никто не рисковал. Хоть такие девочки и рождались в каждом поколении."

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

"Мать отправляет её. Подальше. Пока дар не сведёт её с ума. Пока он не убьёт её, разрывая изнутри."

Я стиснула зубы.

Дар. Болезнь.

Нет. Не болезнь. Это… это напоминало мне бешенство. Да. Именно так. Как инфекция, которая медленно, но верно разъедает носителя, пока не доведёт до гибели, при этом подвергая опасности и других.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоится. Глубокий вдох. Выдох.

— Но если ритуал возможен, — продолжила я вслух, подаваясь вперёд, — если есть хоть один шанс спасти её, значит, я сделаю это.

"Ты не сможешь одна. Нужно двое."

Двое.

Я посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки, а потом подняла голову к потолку.

— Двое? — прошептала я, голосом, который вдруг стал слишком хриплым. — Но есть только я и Мадлен.

Я сокрушённо вздохнула. Вот оно. Препятствие, которого я боялась больше всего.

Но дневник не замедлил ответ.

"Девочка."

Я моргнула. Что?

— Какая девочка? — спросила я резко, поднимая взгляд.

Чернила исчезли. Оставив после себя только одно слово.

"Девочка."

Я непонимающе уставилась на него.

И в этот момент меня словно ударило током.

Руки сами собой медленно опустились на живот. Горло сжалось. Сердце застучало громко, оглушительно.

О, нет.

О, нет, нет, нет.

Моя нерождённая крошка.

Дневник не шутил. Он имел в виду её.

— Нет-нет, послушай — затараторила я, хватаясь за края книги. — Должен же быть кто-то еще! Какие-то дальние родственники. Тетки, сестры троюродные хоть кто-нибудь...

Под конец этой хаотичной речи мой голос упал до умоляющего шепота. Но ответ....

Ответ дневника был как приговор.

"Есть только вы, трое. Ты, Мадлен и нерожденная девочка".

Не колеблясь ни минуты отрезал он.

Книга выпала из моих ослабевших рук.

Если бы вопрос касался только моей жизни я бы не сомневаясь пожертвовала бы собой. Но судьба злодейка действовала неумолимо и коварно, потребовав жизнь одной дочери за жизнь другой.

При этой мысли я отшатнулась от стола и поднявшись отошла в другой угол.

— Неужели нет другого выхода? — жалобно и умоляюще спросила я — Неужели надо выбирать между Мадлен и нерожденной малышкой?

В ответ дневник многоговоряще зашелестел страницами и захлопнувшись затих на столе, оставив меня наедине с ужасающей реальностью.

Ноги перестали держать. Я оперлась об стену спиной и сползла по ней оседая на пол. Голова склонилась, а с глаз закапали горячие слезы.

О, Боже! Как же мне быть? Моя девочка, моя Мадлен!

Но и вторая малышка, моя роднулька. Пусть я ее еще не видела ее и не держала на руках, но уже ощущаю крепкую связь с ней.

Какой ужасный выбор! Какое чудовищное решение!

Приговорить старшую к гибели или рисковать жизнью младшей и своей.

Я застонала и опустила лицо в ладони. Заставлять меня делать такой выбор это за гранью добра и зла.

Но все же этот груз я могу тащить только на своих плечах.

— Напиши мне, как выглядит ритуал — попросила я дневник не отнимая ладоней от лица — Пожалуйста.

Хрипло добавила и снова тихо завыла. Дневник послушно зашуршал, но далекий скрип входной двери пронзил тишину, заставив меня вздрогнуть. А заодно и книгу остановится.

Я замерла, сердце гулко ударилось о рёбра. Это Николас? Уже вернулся?

Нельзя, чтобы он увидел меня в таком состоянии. Нельзя, чтобы задал вопросы, на которые я не смогу ему ответить честно.

Я резко смахнула слёзы, быстро потушила свечи, стараясь не дрожать от напряжения, и прижала дневник к груди.

Нужно срочно бежать в кухню, там успеть умыться и придать себе более или менее божеский вид. Надеюсь я успею.

Я подхватила свечи и на цыпочках выбежала из комнаты, постаравшись тихо захлопнуть за собой старую дверь.

Но не сделала и двух шагов, остановилась.

В конце коридора мелькнула чья-то убегающая тень.

Я застыла.

Тихий, едва уловимый звук шагов.

Кто-то только что уходил.

Кто-то был здесь.

Кто-то подслушивал.

Всё внутри сжалось от нехорошего предчувствия.

Кто бы это мог быть? Но ответ был очевиден. Конечно же Мадлен. Кто же еще? Теренс слишком честен, слишком прямолинеен, чтобы заниматься подслушиванием, а вот Мадлен...

Холод прошёлся по спине ледяной волной. Я судорожно выдохнула, сжимая дневник в пальцах.

Нет. Нет. Только не это.

Сколько она слышала? Как долго стояла за дверью? Что именно поняла? И была ли это она? А может Дар владел ею?

От этого мне и вовсе стало дурно. Но как бы я сейчас не чувствовала себя, все это нужно было скрыть от Николаса и Теренса.

Мне Дар не сделает ничего, ведь я же ценный сосуд, а вот остальным....

"Успокойся, Яся! Соберись!" — приказала я себе делая глубокий вздох и пытаясь отрешиться от панических мыслей.

Если Мадлен что-то услышала, я узнаю это в ближайшее время. Если же это был Дар … то всё ещё хуже, чем я думала.

Но сейчас мне нельзя поддаваться страху.

Заставив себя сосредоточится на "здесь и сейчас" я поспешила на кухню, где наскоро умылась холодной водой, надеясь, что это избавит меня от следов слёз. Освежающая прохлада немного привела меня в чувство, но внутри всё равно оставалась тревожная натянутость. Взяв полотенце, я начала вытирать лицо, когда услышала шаги за спиной и обернулась.

В дверном проёме стоял Николас.

Я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Он выглядел довольным, даже воодушевлённым, и это был такой резкий контраст с тем, что я чувствую сейчас.

— Элеонора, — в голосе мужа звучала искренняя радость. — Ты не представляешь, что я привёз!

Он шагнул ближе, а я едва успела спрятать дневник в складках юбки.

— Что-то, что меня порадует? — попыталась улыбнуться, надеясь, что он не заметит моей напряжённости.

— Более чем, — загадочно сказал Николас, мягко беря меня за запястье. — То, что порадует и спасет нас всех. Пойдём, покажу.

Я машинально кивнула, но мысли всё ещё крутились вокруг одного — Мадлен.

Где она сейчас? Легла спать? Или стоит где-то в темноте и наблюдает?

Смогла ли я скрыть, насколько меня трясёт?

— Все хорошо, милая? — спросил Николас, наконец-то замечая, что я намного скованнее чем обычно, и улыбка у меня выходит кривоватой.

— Да, просто устала, — быстро стирая негативные эмоции на лице, ответила я.

— Тогда у меня есть кое-что, что точно поднимет тебе настроение, — сказал он с улыбкой, ведя меня к выходу.

А я могла лишь покорно идти за ним, стараясь удерживать на лице спокойствие.

Потому что сейчас главное — не дать никому понять, что в этом доме что-то пошло не так.