Волькан ни секунды не смотрел на поверженного врага. Как только обмякло тело Северного вожака, он в один гигантский прыжок оказался рядом с Маликой. Его руки дрожали — впервые в жизни этого сильного, несгибаемого Альфы. Он упал перед ней на колени, бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, обхватывая ладонями её массивную белую морду.

— Малика… Девочка моя, Луна моя… — шептал он, и в его голосе смешались безумное облегчение и пережитый ужас. — Ты жива. Ты спасла нас.

Он судорожно прижался своим лбом к её пушистому, испачканному в крови врага лбу, пытаясь через ментальную связь впитать всю её боль, успокоить, защитить. Но Малику уже накрывала запоздалая волна паники. Дикий адреналин, который только что заставил её кровь закипеть и совершить невозможное, стремительно падал.

Белая волчица начала мелко дрожать. Окружающий хаос бойни, запахи крови, трупы, свет прожекторов — всё это разом обрушилось на её обострившиеся чувства. Она испуганно заскулила, её дыхание стало прерывистым, сиплым. Зверь внутри нее, сотворивший чудо ради защиты детей, засыпал, возвращая бразды правления человеческому сознанию.

Серебряный свет в её глазах окончательно угас, и по телу прошлась судорожная волна обратной трансформации. Белоснежная шерсть стремительно исчезала, лапы удлинялись, превращаясь в хрупкие человеческие руки и ноги. Хруст костей был тихим, болезненным. Через минуту на холодных камнях площади, свернувшись калачиком и тяжело дыша, лежала обнаженная, бледная Малика.

Она была в состоянии шока, её трясло как в лихорадке, а ладони снова инстинктивно и судорожно вцепились в низ живота.

— Одежду! Быстро! — рявкнул Волькан на всю площадь, не оборачиваясь. Его голос заставил вздрогнуть даже союзных медведей. Он мгновенно привлек Малику к себе, укрывая её своим широким телом от сырого ночного ветра и чужих глаз.

Марк, который уже успел принять человеческий облик и наспех натянуть штаны, подбежал первым. Он на ходу разворачивал мягкий, теплый шерстяной плед и просторную мужскую куртку, которые бойцы Южных всегда держали в машинах на случай экстренного перерождения.

— Вот, Альфа, держи, — тяжело дыша, Марк протянул вещи, тактично опустив взгляд в землю.

Волькан бережно, с величайшей осторожностью обернул Малику в плед, укутывая её с головой, чтобы согреть её бьющееся в ознобе тело. Он просунул руки под её спину и колени, легко поднимая свою Луну на руки и прижимая к груди.

— Всё хорошо, маленькая моя, всё позади, — непрерывно шептал он ей на ухо, целуя её висок и разбитую щеку, пока его стая и Восточные берсерки окончательно зачищали площадь от скулящих остатков Северного клана. — Мы едем домой. Врачи уже ждут. Ты в безопасности. Вы все в безопасности.

Прошло пять дней. Напряжение, содрогавшее земли оборотней, наконец начало спадать. Жизнь в особняке Южных постепенно возвращалась в привычное, спокойное русло, хотя и с новыми переменами. После гибели вожака Северных их клан фактически перестал существовать — лишенные лидера, напуганные силой Белой Волчицы и мощью союза Юга и Востока, многие рядовые волки пришли на поклон к Волькану. Те, кто не был предан безумным идеям своего покойного Альфы, присягнули Южным, готовые кровью искупить вину своего бывшего клана.

Малика сидела на широком подоконнике в их с Вольканом спальне. Теплые лучи утреннего солнца мягко согревали её лицо, стирая из памяти холод и сырость того проклятого подвала. Синяки почти сошли благодаря феноменальной регенерации, которая теперь работала в полную силу, а внутри нее, как подтвердили врачи стаи, абсолютно здоровые и крепкие, сладко спали три маленькие искорки жизни.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Волькан, неся в руках чашку горячего травяного чая. На нем были простые домашние брюки, взгляд выражал безграничную нежность, но стоило ему посмотреть на Малику, как в глубине его янтарных глаз всё еще вспыхивала благоговейная гордость.

Он подошел, поставил чашку и сел рядом, бережно обнимая её со спины и утыкаясь носом в её волосы, вдыхая родной запах. Малика расслабилась в его руках, но в её глазах застыло глубокое, задумчивое выражение. Она несколько дней прокручивала в голове то, что произошло на площади.

— Волькан… — тихо позвала она, накрывая своими ладонями его большие руки, лежащие на её животе. — Нам нужно поговорить. О том, что случилось в полнолуние.

— О твоем спасении? — он мягко поцеловал её в плечо. — Ты совершила невозможное, моя Луна. Ты защитила наших детей и меня.

— Нет, я не об этом, — Малика повернула голову, заглядывая прямо в его глаза. В её голосе проскользнула растерянность. — Все эти годы я росла, зная, что во мне течет слабая, человеческая кровь. Меня презирали Северные, меня считали грязнокровкой. Но то, что произошло там… Этот серебряный свет, эта огромная белая волчица… Волькан, кто я теперь? Человек? Оборотень? Что со мной сделали наши малыши и магия Истинных?

Волькан молчал несколько секунд, лишь сильнее прижал её к себе, словно пытался защитить от её собственных страхов. В его янтарных глазах не было ни капли сомнения — только глубокое, почти религиозное почтение.

— Ты никогда не была «просто человеком», Малика, — тихо, но весомо произнес он, перебирая пальцами её волосы. — В твоем роду были волки, пусть их кровь и спала слишком долго, размытая поколениями. Но магия Истинной пары — это не просто красивые слова. Когда Луна выбирает женщину для Альфы, она видит её душу. А наши дети… они стали тем самым ключом, который до конца отпер эту запертую дверь.

Он развернул её к себе лицом и бережно взял её ладони в свои.

— Наш вид зародился от союза Великой Матери-Луны и Первого Альфы. То, что произошло на площади — это чистая, первобытная магия. Твоя волчица не просто проснулась. Малыши поделились с тобой своей силой, чтобы спасти твою жизнь, а лунный свет переплавил твою человеческую кровь. Белый цвет шерсти — это знак высшего благословения. Оборотни с белым окрасом рождаются раз в несколько столетий. Они — чистый свет Луны, её карающая и исцеляющая рука.

Волькан мягко улыбнулся, и на его щеках появились непривычные для грозного вожака теплые морщинки.

— Кто ты теперь? Ты — Белая Волчица. Истинная Луна Южной стаи, равная мне по силе и правам. Твоя кровь больше не слабая. Ты переродилась, Малика. В твоих жилах теперь течет магия, способная подчинять и защищать. Те, из Северных, кто пришел к нам на днях — они присягнули не мне. Они присягнули тебе, потому что видели, как ты оборвала жизнь их тирана.

Малика слушала его, и внутри нее постепенно утихал трепет. Белая волчица внутри нее больше не пугала её — она дремала, свернувшись клубком вокруг троих волчат, готовая в любой момент снова встать на защиту своей семьи. Она была дома. И она наконец-то обрела себя.