Ночную тишину разорвал оглушительный, яростный рев сотен глоток — лавина Южных и Восточных столкнулась со стеной Северных оборотней. Завязалась страшная, беспощадная бойня.

Волькан первым врубился в ряды врагов. Огромный черный волк действовал со скоростью и сокрушительной мощью урагана. Первым же ударом массивной лапы он смял кованые ворота вместе с двумя серыми волками, караулившими въезд. Клыки Черного Альфы без разбора рвали плоть; он не просто сражался — он прорубал кровавый коридор к своей Луне. Вокруг него брызгала горячая кровь, окрашивая серебряный от лунного света снег и грязь в багровые тона.

С крыш и балконов особняка градом посыпались арбалетные болты и серебряные пули. Один из снарядов чиркнул Волькана по плечу, обжигая кожу чистым серебром, но Истинный Альфа даже не поморщился. Ярость и ментальная боль Малики, пульсирующая в его голове, выступали лучшим обезболивающим.

Рядом с ним, прикрывая фланги, яростно сражался Марк в облике крупного серого волка. Бьорн и его гигантские медведи-берсерки действовали как живые тараны: они с легкостью переворачивали машины, ломали баррикады Северных и буквально разрывали на части любого, кто пытался окружить нападающих.

Северные не уступали — загнанные в угол на собственной территории, подгоняемые приказами своего вожака, они дрались с отчаянием обреченных. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, предсмертными хрипами и диким звериным рыком. Отовсюду лилась кровь, пахло порохом, аконитом и смертью.

Вожак Северных с серыми глазами, стоя на верхних ступенях, сбросил с себя остатки человеческой одежды и окончательно принял облик массивного, поджарого грязно-серого волка. Он выжидал, когда его бойцы измотают Волькана, чтобы нанести один решающий, смертельный удар. Но Черный Альфа, ведомый первобытным инстинктом защиты своей семьи, неумолимо пробивался сквозь вражеские ряды прямо к парадному входу, оставляя за собой лишь горы бездыханных тел.

Волькан уже стоял на залитых кровью ступенях особняка, готовый прыгнуть на грязно-серого вожака Северных, как вдруг его ментальный канал буквально взорвался отчаянным, истошным криком Малики.

«Волькан! Сзади! Малыши!..»

Этот мысленный вопль, полный смертельного ужаса, заставил Черного Альфу затормозить прямо в прыжке. Пренебрегая всеми законами боя, он резко развернулся на триста шестьдесят градусов, тяжело дыша и вонзая когти в каменные плиты. Его янтарные глаза безумно заметались по площади, выхватывая детали среди кровавого хаоса бойни.

У края поляны, возле одной из разбитых машин, стояла та самая сгорбленная старуха-омега. Израненную, бледную Малику, которая едва держалась на ногах в своей испачканной одежде, вытащили из подвала наружу в качестве живого щита.

Девушка судорожно прижимала ладони к животу, по её щекам текли слезы, а лицо было серым от боли и слабости. Старуха держала её за волосы, неестественно вывернув голову Малики назад, а в другой руке у нее был зажат массивный армейский пистолет, ствол которого был плотно прижат прямо к животу девушки — туда, где под сердцем бились три маленькие, беззащитные жизни.

— Стой, Альфа! — истошно закричала бабка, и в её серых глазах горело безумие фанатички. — Стой, или я выпущу в твоих ублюдков всю обойму серебра! Один шаг — и твоя Луна сгниет изнутри вместе со своими щенками!

Вся площадь вокруг них словно замерла. Марк и Бьорн мгновенно остановились, тяжело дыша и не смея шевельнуться. Вожак Северных на ступенях зловеще зарычал, торжествуя — его грязный план Б сработал.

Волькан застыл, превратившись в каменное изваяние угольно-черного цвета. Из его пасти капала слюна пополам с кровью врагов, а в груди клокотал такой страшный, низкий ультразвуковой рык, от которого у всех присутствующих заложило уши. Его Истинная пара, его беременная девочка была на прицеле. Один выстрел — и весь его мир, вся его жизнь оборвется здесь, на этой грязной площади. Зверь внутри него метался в клетке, готовый взорваться, но человеческий разум Волькана судорожно искал единственную долю секунды, чтобы спасти свою семью.

Черный волк медленно, почти осязаемо для всех присутствующих начал трансформироваться обратно. Хруст костей разнесся в гробовой тишине площади. Через мгновение на окровавленных ступенях стоял сам Волькан — обнаженный по пояс, покрытый чужой кровью и копотью, с горящими янтарными глазами. Его огромная грудь тяжело ходила ходуном.

Он сделал то, чего от него никто не ожидал — медленно поднял руки ладонями вперед, показывая, что не намерен нападать. Этот жест дался ему с адской, нечеловеческой болью. Каждый дюйм его существа требовал разорвать старуху на куски, но ствол пистолета, упертый в живот Малики, сковывал его по рукам и ногам.

— Отпусти её, — голос Волькана прозвучал удивительно тихо, но в этой тишине сквозила такая мощь и леденящая душу угроза, что у старухи дрогнул палец на спусковом крючке. — Мы остановим бой. Прямо сейчас.

Вожак Северных, вернув себе человеческий облик, самодовольно ухмыльнулся и сошел по ступеням, вставая чуть впереди старухи.

— О, теперь ты хочешь поговорить, Южный? — выплюнул он, скрестив руки на груди. — Когда твоя шавка у нас на мушке, ты заговорил иначе. Каковы твои условия, Альфа?

Волькан даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован к бледной, измученной Малике. По ментальной связи он изо всех сил посылал ей волны тепла и ментального убаюкивания: «Держись, моя хорошая. Я здесь. Я рядом. Смотри на меня».

— Я отдаю вам все южные охотничьи угодья. Всю нейтральную полосу до самой реки, — твердо, чеканя каждое слово, произнес Волькан, глядя прямо в серые глаза вожака Северных. — Моя стая уйдет и больше никогда не пересечет ваши границы. Вы получите земли, о которых мечтали три поколения вашего клана.

— Маловато за жизни твоих наследников, — прищурился Северный, наслаждаясь своей абсолютной властью в этот момент.

— В придачу я подпишу пакт о полном подчинении Юга на следующих пятьдесят лет, — добавил Волькан. Марк позади него глухо и обреченно зарычал, но Альфа даже не повернул головы. Ради Малики и детей он готов был отдать всё. — Вы станете главными в совете кланов. Но взамен… ты лично проконтролируешь, чтобы эта старая сука убрала оружие от моей Луны. Она делает шаг ко мне — вы получаете бумаги и земли.

Старуха сильнее вдавила ствол в живот Малики, отчего та тихо, болезненно вскрикнула.

— Не верь ему, Альфа! — провизжала бабка. — Он уничтожит нас, как только девка окажется у него! Надо кончать с ними здесь!

Волькан сжал кулаки так, что когти вонзились в его собственные ладони, и из-под ногтей закапала кровь. Напряжение на площади достигло своего пика. Все ждали решения вожака Северных, который жадно взвешивал на весах свою гордость и безграничную власть над всеми кланами.

Вожак Северных фальшиво, притворно задумался, опустив взгляд. На его губах играла змеиная улыбка. Вся площадь замерла, вглядываясь в его лицо, и в этой звенящей тишине никто не заметил, как его фигура слегка смазалась в воздухе. Северный Альфа был мастером обмана — используя секундное замешательство и то, что Волькан был полностью сфокусирован на старухе и пистолете, он бесшумным, неестественно быстрым вихрем метнулся в обход.

Секунда — и он оказался за спиной Волькана, уже на ходу выпуская полуметровые когти, целясь аккурат в незащищенную шею Южного вожака, чтобы снести ему голову одним ударом.

— Волькан, сзади!! — истошно, срывая голосовые связки, закричала Малика.

Этот крик, наполненный смертельным ужасом за любимого, стал триггером. Внутри её измученного, отравленного химией тела что-то оглушительно хрустнуло и лопнуло. Доля секунды потекла невыносимо медленно. Малика ощутила, как три крошечные, но невероятно мощные искры в её животе — три её нерожденных волчонка — одновременно пробудились, отзываясь на смертельную опасность для их отца.

Их первобытная, чистокровная магия Истинного Альфы хлынула по венам Малики раскаленной лавой. Это была не просто трансформация. Это было тотальное, древнее перерождение грязной крови в абсолютную силу.

Глаза Малики вспыхнули не человеческим, а чистым, слепящим серебряным светом Луны. Сырой подвал, слабость, тошнота — всё сгорело в этом священном огне. Её кости начали перестраиваться со звуком, похожим на раскаты грома, а по телу стремительно побежала белоснежная, как первый снег, шерсть.

— Что за… — ахнула старуха, но договорить не успела.

Малику больше не держали человеческие руки. Огромная белая волчица, окутанная серебряным сиянием полной луны, с утробным, оглушительным рыком вырвалась из лап омеги. Мощным ударом задней лапы она отбросила старуху на несколько метров, ломая той ребра, а пистолет бесполезно выстрелил в воздух. Белая Луна Южных была свободна.

Волькан, услышав крик Малики, успел в последний миг уклониться от смертоносного удара Северного Альфы. Когти врага лишь глубоко полоснули его по плечу, брызнула кровь. Волькан резко развернулся, готовый принять бой насмерть, но то, что произошло в следующую секунду, заставило застыть всю площадь, включая медведей Бьорна.

Белая волчица, ведомая яростью матери, защищающей своего самца и своих детей, огромным затяжным прыжком перелетела через разбитую машину. Она была прекрасна и смертоносна в своем лунном величии — истинное воплощение воли Великой Матери.

Еще в воздухе она обнажила огромные, острые как бритва клыки. Грязно-серый вожак Северных даже не успел повернуться на звук рассекаемого воздуха, как триста килограммов чистой ярости обрушились на него сверху, вбивая его массивное тело в окровавленные каменные плиты площади.

Малика мертвой, стальной хваткой вцепилась клыками прямо в горло Северного Альфы.

Враг истошно завыл, захлебываясь собственной кровью, попытался ударить её когтями по ребрам, но ярость трех волчат внутри Малики делала её абсолютно невосприимчивой к боли. Она сжала челюсти еще сильнее, до хруста шейных позвонков, выдирая куски плоти. Из пасти Северного вожака вырвался последний, булькающий хрип, и его грязно-серое тело обмякло, навсегда затихая у её лап.

По площади пронесся ошеломленный вздох. Клан Северных, увидев смерть своего Альфы от зубов Белой волчицы, в ужасе начал поджимать хвосты и отступать.

Малика тяжело дышала, её белоснежная морда была залита кровью врага, а серебряный свет в глазах медленно уступал место её родному, теплому взгляду. Она посмотрела на Волькана. Ментальная связь взорвалась оглушительным, чистым, ликующим потоком их общей любви. Они выжили. Их дети были в безопасности, а враг был повержен.