На следующее утро усадьба Альфы гудела, как растревоженный улей. Волькан еще на рассвете раздал четкие приказы патрулям и Марку, освобождая свой день, что было совершенно на него не похоже перед лицом скорой войны. Но сейчас для него не существовало ничего важнее Малики и той искры жизни, которую она в себе носила.

Они собрались быстро. Волькан лично помог Малике одеться, то и дело притягивая ее к себе для коротких, собственнических поцелуев. Машина — огромный черный внедорожник — уже ждала у крыльца. Альфа сам сел за руль, не доверив безопасность своей Луны ни одному из бойцов. Всю дорогу его тяжелая, горячая ладонь покоилась на бедре Малики, а ментальная связь вибрировала от его глухого, бдительного напряжения — его внутренний зверь оскаливал клыки на каждую проезжающую мимо машину, инстинктивно защищая самку.

В частную клинику в городе они приехали по предварительной записи подставных лиц, чтобы не привлекать внимания врагов. Волькан вел Малику по коридорам, собственнически обнимая за талию и буквально заслоняя собой от редких прохожих.

Когда они вошли в кабинет УЗИ, пожилая женщина-врач лишь понимающе улыбнулась, глядя на огромного, мрачного мужчину, который выглядел так, будто готов был разнести здесь всё, если что-то пойдет не так.

— Ложитесь, милочка, — мягко сказала доктор, указывая на кушетку.

Малика легла, слегка вздрагивая от прохладного геля, который врач нанесла на её живот. Волькан встал рядом, намертво переплетя свои пальцы с её ладонью. Его янтарный взгляд был прикован к потемневшему экрану аппарата.

Доктор задвигала датчиком, и в кабинете раздался тихий, ритмичный и невероятно быстрый звук — тук-тук-тук-тук.

— Ну вот, смотрите, — улыбнулась врач, разворачивая монитор. — Плодное яйцо в полости матки, всё прикрепилось идеально. А вот это маленькое пятнышко — ваш малыш. И послушайте, как уверенно бьется его сердечко. Срок совсем крошечный, недели две-три, но развивается всё отлично, патологий нет. Вы полностью здоровы.

Малика судорожно выдохнула, чувствуя, как по щеке покатилась слеза облегчения. Она посмотрела на Волькана и замерла.

Могучий Альфа, который еще вчера на совете хладнокровно планировал уничтожение целого клана, сейчас стоял, не мигая глядя на крошечную точку на экране. Его челюсть слегка приоткрылась, а в янтарных глазах стояли самые настоящие слезы гордости и трепета. Его ладонь, сжимавшая руку Малики, дрогнула. Через ментальную связь на девушку обрушился такой оглушительный, чистый поток его любви и абсолютного счастья, что у нее закружилась голова. Зверь внутри него окончательно признал этого маленького волчонка своей плотью и кровью.

— Наш… — хрипло, едва слышно произнес Волькан, переводя взгляд на Малику и нежно целуя её в лоб прямо при докторе. — Всё хорошо, моя девочка. Наш малыш в порядке.

Врач нахмурилась, удивленно вглядываясь в экран аппарата УЗИ, и поправила очки. Она задвигала датчиком медленнее, то приближая, то отдаляя картинку. Ритмичный стук в кабинете внезапно изменился, становясь более частым и многослойным.

— Так, подождите-ка… — пробормотала доктор, всматриваясь в монитор. — Кажется, я поторопилась с выводами. Посмотрите сюда.

Малика приподняла голову, а Волькан подался вперед, его хватка на её ладони мгновенно усилилась. На экране рядом с первым крошечным пятнышком отчетливо проявились еще два. Три бьющихся сердца. Три маленькие, но уже заявляющие о себе жизни.

— О боже… — выдохнула Малика, не веря собственным глазам. — Их… трое?

— Тройня, — подтвердила врач, и на её лице отразилось крайнее изумление. Она перевела взгляд на замеры, которые выдавал аппарат, и недоуменно покачала головой. — Но вот что странно. Вы сказали, что прошло всего две недели? Это исключено. По размерам плодов и по тому, как сформировались плодные яйца, срок гораздо больше. Минимум недель шесть-семь. У двухнедельного эмбриона просто не может быть таких показателей.

Малика растерянно посмотрела на Волькана. Шесть недель? Но шесть недель назад они даже не были близки, их первая дикая ночь случилась именно в полнолуние, во время обряда!

Однако Альфа не выглядел удивленным или растерянным. Напротив, его янтарные глаза вспыхнули таким мощным, торжествующим огнем, что Малике на секунду показалось, будто они светятся в темноте кабинета. Его внутренний зверь глухо, победоносно зарычал внутри её сознания.

Волькан прекрасно понимал то, чего не могла знать человеческая женщина-врач. Сила Альфы, магия истинной связи и мощный всплеск первобытной крови во время обряда запустили процесс развития плодов с невероятной, неестественной для людей скоростью. Волчата внутри Малики росли не по дням, а по часам, забирая её силы и развиваясь с феноменальным опережением графиков. И то, что их было трое — сильных, крепких наследников, — было высшим благословением Луны.

— С ними всё в порядке? — глухо, контролируя рвущийся наружу рык, спросил Волькан у доктора.

— Да… Да, абсолютно, — врач все еще выглядела озадаченной аномальными показателями. — Все три эмбриона развиваются идеально, сердечные ритмы в полной норме. Но вам, милочка, с этого дня нужно беречь себя как хрустальную вазу. Вынашивать тройню при таких темпах — это колоссальная нагрузка на организм.

Волькан бережно накрыл ладонью округлившийся чуть сильнее, чем вчера, живот Малики. Через ментальную связь она почувствовала, как его прежняя гордость возвелась в кубическую степень. Трое. Три будущих волка.

Стоило им выйти из клиники и сесть в душный салон внедорожника, как Волькан заблокировал двери. Малика повернулась к нему, её лицо до сих пор выражало крайнюю степень растерянности. Она то и дело опускала взгляд на свой живот, где теперь бились сразу три крошечных сердца.

— Волькан, объясни мне, я ничего не понимаю, — требовательно, но тихо попросила она, глядя в его спокойные янтарные глаза. — Какие шесть недель? Врач с ума сошла? Мы ведь… у нас всё случилось всего две недели назад на поляне! Как они могут быть такими большими?

Альфа снисходительно и мягко улыбнулся — редкое зрелище для сурового вожака. Он завел мощный мотор, но ехать не спешил. Повернувшись в кресле, он перекинул руку через её сиденье и осторожно коснулся пальцами её щеки.

— Успокойся, девочка моя. Всё в порядке, — его голос прозвучал низко и убаюкивающе. — Врач судит по человеческим меркам, а ты носишь под сердцем моих волчат. Оборотни не вынашивают детей девять месяцев, как люди. У нас этот срок гораздо меньше — всего около трех-четырех месяцев.

Малика удивленно округлила глаза, а Волькан продолжил, бережно опуская вторую ладонь на её живот:

— Наша кровь сильнее, плод развивается стремительно, особенно в первые недели после обряда Истинных. Кровь Альфы и магия полнолуния дали мощный толчок. Для человеческого аппарата УЗИ они выглядят на шесть недель, потому что растут очень быстро. Твой организм сейчас перестраивается на волчий лад, чтобы выдержать эту нагрузку.

Он наклонился и запечатлел на её губах короткий, горячий поцелуй, от которого по телу Малики разлилось успокаивающее тепло.

— Трое сильных наследников… — в его голосе снова прорезался глухой, победоносный рокот зверя. — Теперь ты понимаешь, почему тебе было так плохо на тренировках? Они забирают много сил. С этого дня никакого оружия и Марка. Ты будешь только отдыхать, а я сделаю всё, чтобы к моменту их рождения от Северных не осталось и следа.

Волькан на секунду замолчал, и его ладонь на её животе едва заметно напряглась. Он отвел взгляд в лобовое стекло, тяжело вздохнул, и Малика через ментальную связь почувствовала, как волна его триумфа на мгновение сменилась глухой, затаенной обидой.

— Марк рассказал мне всё еще утром, перед выездом, — негромко признался Альфа, снова переводя на неё свой потемневший янтарный взгляд. — Пришел и выложил как на духу. О ваших тайных тренировках за моей спиной. О том, как ты просила учить тебя грязным приемам.

Малика инстинктивно сжалась, ожидая вспышки его привычного, сокрушительного гнева. Ей казалось, что за такую самодеятельность и обман Волькан должен был прийти в бешенство, разнести половину усадьбы или как минимум жестко отчитать её.

Но он не злился. На Малику не упало ни капли его ярости.

Вместо этого в его глазах читалась глубокая, искренняя горечь. Он выглядел уязвленным — не как вожак, чей приказ нарушили, а как мужчина, которому не доверилась его женщина.

— Я не злюсь на тебя, Малика, — тихо, с хрипотой в голосе сказал он, и его пальцы нежно очертили линию её челюсти. — Твое желание защитить себя и стаю заслуживает уважения. Из тебя вышла сильная Луна. Но мне чертовски горько от того, что ты пошла к моему бете, а не ко мне. Неужели ты настолько не веришь в меня? Неужели думаешь, что я позволил бы кому-то причинить тебе вред?

Он подался вперед, прижимаясь своим лбом к её лбу, и его дыхание опалило её губы. В его голосе послышалась глухая, уязвимая просьба:

— Больше никогда не скрывай от меня ничего, что ранит или пугает тебя. Твой страх — это моя забота. Твоя защита — это мой долг. Особенно теперь, когда вас четверо. Пообещай мне.

Малика почувствовала, как к горлу подкатил комок — не от тошноты, а от острой, щемящей нежности к этому огромному, грозному мужчине, который сейчас открывался ей с такой уязвимой стороны. Ментальная связь транслировала его глухую обиду, и ей стало искренне стыдно за свой тайный заговор с Марком.

— Обещаю, Волькан, — тихо, но со всей искренностью ответила она, накрывая его ладони своими. — Прости меня. Я просто... я очень боялась быть для тебя обузой в этой войне. Больше никаких тайн. Отныне — только вместе.

Альфа тяжело выдохнул, и его ментальный узел тут же расслабился, наполняясь теплом. Он запечатлел на ее губах долгий, успокаивающий поцелуй, после чего наконец переключил передачу и резко нажал на газ. Черный внедорожник сорвался с места.

Вместо того чтобы повернуть обратно к усадьбе, Волькан повел машину в сторону центра города, к самому крупному торговому комплексу. Новость о тройне перевернула его сознание: его внутренний зверь буквально требовал немедленно начать обустраивать «логово» для будущих волчат и обеспечивать их всем необходимым.

Когда они зашли в огромный детский магазин, могучий Альфа в своей неизменной кожаной куртке выглядел здесь как опасный хищник, случайно забредший на мирную лужайку. Но его это ни капли не смущало. Волькан с суровым и невероятно сосредоточенным видом лично катил перед собой огромную тележку, пока Малика с улыбкой выбирала первые вещи.

Учитывая, что детей ожидлось сразу трое, а срок вынашивания у оборотней был стремительным, покупать нужно было всё и сразу.

— Нам понадобятся три кроватки, — рассуждала Малика, перебирая мягкие бодики. — И коляска... Боже, бывают ли коляски для тройни?

— Купим три отдельные лучшие коляски, беты будут катать, если понадобится, — отрезал Волькан, уверенно сгребая в тележку пачки самых мягких пеленок, три одинаковых набора новорожденных комбинезонов и горы игрушек.

Он подходил к процессу с поистине волчьим размахом. Если Малика выбирала одну вещь, Волькан тут же брал ее в тройном экземпляре, придирчиво оценивая качество ткани своим чутким нюхом — чтобы никаких резких химических запахов. Наблюдая за тем, с каким серьезным лицом этот жестокий вожак стаи выбирает крошечные пинетки, Малика окончательно успокоилась. Война с Северными всё еще маячила впереди, но здесь, рядом с ним, она впервые почувствовала себя в абсолютной, железобетонной безопасности.