На следующий день я иду на пару Майна выпив успокоительного и пролистав все написанные лекции по предмету, готовая отбиться от любого каверзного вопроса.

Но к моему огромному удивлению, Мирослав Алексеевич вовсе не наказывает меня за вчерашнее, он лишь задает мне вопрос по теме, на который я к счастью отвечаю и все. То есть, его внимание ко мне было не более чем к остальным. Поэтому, к концу пары я выдыхаю, а настроение ползет к отметке прекрасное.

Но выйдя из аудитории, в коридоре вновь сталкиваюсь со Стасом.

— Стас, подожди пожалуйста, — задерживаю его.

Парень останавливается и улыбнувшись, разворачивается ко мне.

— Привет, — поизносит бодро и а как мне кажется, совершенно без обид.

— Привет, — тоже стараюсь улыбнуться, — слушай, я хотела извиниться перед тобой. Я с Давианом… в общем, — мне сложно объясняться, да и вообще, не приходилось ничего подобного делать.

— В общем, тебе нравится он, а не я. Я это уже давно понял и рад, что у вас все наладилось, хотя и предпочел бы, чтобы он свалил с твоей дороги, потому что ты все еще мне нравишься, а методы Дана весьма жестоки, — произносит уже без улыбки.

Я тоже перестаю улыбаться.

— Извини, эмм да, спасибо, что понимаешь, — заправляю волосы за ухо и обхватывая себя за плечи.

— У тебя же все ок? — спрашивает он как-то странно, будто всматриваясь в мое лицо и ища ответы.

— Ну да. А у тебя?

— И у меня ок, — произносит спокойно и снова улыбается, — за меня не переживай, я в состоянии принять отказ, — улыбается.

— Спасибо, — улыбаюсь и облегченно выдыхаю.

— Будь осторожна, Ксюш, — Стас снова серьезен, — и ели что-то вызывает вопросы или кажется странным, лучше спроси, окей? — произносит странные слова, вызывая холодные мурашки по телу.

Кажется, у меня уже паранойя. Я хмурюсь.

— Окей. Спасибо и пока.

Я отхожу от Стаса и ко мне тут же подходит Дан, укутывая в надежные объятия, будто стараясь защитить. Он хмурится и всматривается в мое лицо, даже крутит держа за подбородок пальцами.

— Ты же просто объясниться пошла? Что с настроением? Что он тебе сказал? — закидывает вопросами Дан и я опять ловлю себя на мысли, что все вокруг будто что-то знают.

— Он сказал быть осторожной и всегда задавать вопросы, — признаюсь честно следя за реакцией Дана.

Но Дан чертыхнувшись, посмотрел мрачно в ту сторону, куда ушел Стас и сжал мою руку.

— Он видимо рассчитывает, что я все же тебя обижу, — произносит Дан, опустив ладонь мне на щеку и прижавшись губами к моим.

Жмурюсь как обычно, впитывая эту ласку. Пружина страха и непонимания внутри меня тут же отпускает.

По пути в столовую, Дан снова себя странно ведет. Он словно отвлекается и в этот раз. Это заметно. Он хмурится, хмурится и сильнее сжимает мою ладонь.

А потом он смотрит на меня.

— Крис сейчас в комнате? — спрашивает неожиданно.

— Не должна, — произношу настороженно.

— Идем, я кое-что должен сказать, — произносит Дан и резко поменяв траекторию, почти бегом ведет меня в сторону моей комнаты.

Я с трудом поспеваю за ним. Внутри плещется рациональный страх, непонимание и миллион вопросов.

Влетев в комнату, Дан тут же закрыл ее на замок и уставился на меня мрачным взглядом, полным решимости.

Он же ведь не задумал ничего такого?

— Дан, ты меня пугаешь, — произношу тихо.

— Я не причиню тебе вреда, Ксюш. Но это правда важно, — произносит напряженно.

— Говори.

Дан выдыхает тяжело и на миг поджимает губы.

— Ксюш, позвони сейчас своему папе и скажи, чтобы он не садился в свой автомобиль. Не он, ни кто либо, — произносит мрачно, смотря на меня таким взглядом, от которого мне дурно становится.

Делаю шаг назад, обхватывая плечи руками.

— О чем ты? Ты что-то знаешь? Давиан? — произношу тихо, ощущая, как меня начинает колотить.

Он ведь не мог знать о покушениях на отца. Не мог же?

Дан вновь поджимает губы, будто не хочет говорить.

— Ксюш, просто сейчас поверь мне. Позвони и скажи. Это просто, — произносит резко, пытаясь давить.

Страх за отца, непонимание всей этой ситуации откровенно пугали и дезориентировали, но я все-таки выудила из рюкзака телефон и дрожащими пальцами набрала номер отца.

Пока слушала губки мелькнула мысль, а что если ему напротив стоит сесть в машину…?

Кидаю взгляд на напряженного Дана. Неужели я настолько ему верю, что готова доверить ему жизнь отца?

Гудок, один, второй, меня начинает трясти сильнее.

Закусываю до боли губу, ощущая, как меня захлестывает паника.

Прохожусь по комнате туда-сюда, но это не помогает.

А потом, я ощущаю теплые руки на своих плечах и большое тело за спиной, которому я привыкла доверять.

Но сейчас, от этого прикосновения вздрагиваю и одновременно, раздается голос отца.

— Привет, котенок, — звучит как всегда бодро, с теплыми нотками и мое сердце тут же разжимают тиски страха, жив.

— Пап, ты сейчас где? Не дома? — спрашиваю ощущая, как дрожит голос.

— Я собираюсь на совещание, а что? Кюсша, что с голосом? — в голос отца прорезаются знакомые властные, и одновременно обеспокоенные нотки. Он четко улавливает мое настроение.

— Пап, не садись сейчас в свой автомобиль и пусть Игорь тоже не садится, — произношу дрожащим голосом, с которым не в силах справиться.

— Ксюша?? Почему? Ты где сейчас? Твоя локация фиксирует, что ты в академии. Тебе что-то угрожает?

— Нет, пап. Я в безопасности. Просто, — я оборачиваю голову к Дану, что уложил голову мне на плечо и явно слушает, смотря на меня серьезными глазами, — просто пожалуйста, проверь машину, — на что Дан утвердительно кивает.

— Ксюша, — теряется отец, — нет, Игорь, не трогай дверь! — слышу оклик отца который как всегда прислушался к моим словам, какими бы странными они не были, — да, проверь его.

— Спасибо, пап, — произношу тихо, стараясь не трястись.

— Что?? — снова окрик, мрачный, слишком удивленный, — уверен? Черт! Отойди от нее!! Вызывай…, - дальше отец явно закрывает динамик, но мне хватает и этого, чтобы подогнулись ноги.

— Пап!! Папа!?

Дан успевает подхватить меня, чтобы я не упала на пол и усадить на кровать.

— Ксюша! — снова голос отца, жетский, резкий, — кто тебе сказал, что машина заминирована!?? Ксюша!??

— Как заминирована? — произношу с трудом, смотря перепуганными глазами на Дана, что сильнее хмурился.

У меня не было ответа. Лишь паника. Снова попытка. И в этот раз, она могла быть удачной.

— Интуиция, пап. Я не знаю как. Просто поняла, что — то не так и позвонила тебя, — произношу, с трудом беря себя в руки, неотрывно глядя в зеленые глаза, что смотрели в ответ с пониманием.

— Хорошо, дочь. Если что-то будет беспокоить, говори сразу же. Что-то подозрительное…

— Да, пап, конечно, — перебиваю, так как мы это проходили уже, — я тут же сообщу, обещаю.

— Спасибо, Ксюш, — произносит чуть более мягко, он всегда был способен быстро взять себя в руки, даже в такой ситуации, — Люблю тебя.

— И я тебя пап, — произношу почти ровно, стараясь не всхлипывать, ведь страх за отца отпускал и пришел очередной откат.

Я завершаю звонок и опустив телефон на колени, продолжаю смотреть на Дана.

— Откуда ты знал об этом? — спрашиваю севшим голосом, ощущая, как вибрирует в напряжении каждая мышца.

— Мне сказали, — произносит мрачно.

— Кто? Ты ведь понял, что моего отца пытаются устранить, — произношу то, о чем вообще не стоило, но я почему-то упорно верю Дану.

— Понял. И мой источник информации он… безопасен для вас, Ксюш. Знаю, как это звучит, но прошу поверить. Он предупредил меня, что с машиной твоего отца делают что-то плохое. Я даже не знал, что именно, — произносит серьезно, оглаживая мои холодные руки, что крепче сжимают телефон.

— Дан, мне страшно. Меня сюда отправили, чтобы защитить и теперь, ты говоришь о каком-то источнике, что сообщил тебе об опасности. Который знает, что происходит у нас.

Дан выдыхает, на миг опустив голову.

— И здесь ты максимально защищена, Ксюш, — он снова смотрит на меня, — однажды, я расскажу тебе, как это происходит, но это, не совсем обычно.

Свожу брови, не понимая, на что он намекает.

— Почему нельзя сказать сейчас?

— Потому что я не хочу отпугнуть тебя, не хочу, чтобы ты сторонилась меня.

Нахмурившись сильнее, я рассматривала своего парня.

— Ты обладаешь какими-то паранормальными способностями? — произношу тихо.

Виду, как Дан поджимает губы, сглатывает, даже в сторону смотрит. А потом резко выдохнув и взглянув на меня с долей отчаяния, кивнул, облизав губы, словно нервничал.

От сказанного я отшатнулась, не веря в ответ. Я и спрашивала, потому что явно его намеки вели к этому, но получить положительный ответ…

— Вот именно об этом я и говорю, — произносит досадливо Дан и поднеся мои руки к губам, поочередно целует каждую.

— И как это происходит? У тебя видения? Хотя ты же сказал, что тебе самому сказали, — допытываюсь, потому что вопросов теперь было еще больше.

— Ксюш, пожалуйста, — произносит с отчаянием, которого я у него раньше не встречала.

— Ты же понимаешь, как странно это все выглядит и как абсурдно звучит??? — повышаю голос, вскакивая, расцепляя тем самым наши руки.

— Знаю и прошу подождать, пока ты будешь готова! Пока мы оба будем готовы.

Дан встает вслед за мной, но не пытается подойти.

— И как ты поймешь, что мы готовы!? У меня все множатся вопросы!

— Мне скажут, Ксюш, — произносит скупо.

— Может у тебя раздвоение личности? Шизофрения? — выкрикиваю в отчаянии, — Ты слышишь голоса??!

— Черт, Ксюша!!! — взрывается Дан, от чего я еще сильнее отшатываюсь! — Ну почему просто нельзя послушать меня???

— Потому что твои слова абсурдны и напоминают бред шизофреника! И если бы не твое невероятное знание об опасности грозящей отцу, я бы окончательно уверилась в этом, — в отчаянии, я тру пальцами лицо и стараюсь успокоиться, — Дан, это наверняка лечится, — произношу чуть более мягко, пытаясь сгладить углы, ведь это мой Дан. И даже если он болен я не откажусь от него.

— Да, бля!! — Дан резко взъерошивает волосы, его зеленые глаза фанатично блестят, чем еще больше доказывают более адекватную версию, у Давиана психическое расстройство. Но неужели он сам не знает об этом? Не лечится?

— Дан, давай обратимся к психиатру? У нас есть знакомый, очень хороший….

— Ксюша! Я не болен! — цедит Дан и все же, делает шаг ко мне, успев схватить за руку, — смотри!

Я не успеваю дернуться, в надежде высвободить руку, замерев в шоке.

Вокруг нас кругом, по полу, по стенам, стелятся золотые нити, они светятся, сплетаются друг с другом, уходят в окна, под дверь. Какие-то очень яркие, а какие-то бледнее и будто почти погасшие и что еще более странное, сам Дан, он сам светится золотом, словно аура, что оплетает тело по контуру, иначе я даже не могу описать увиденное. Свет от нее освещает мое запястье, где сжимается мужская ладонь.

— Что это? Кто ты такой? — произношу сипло.

— Видящий. А это, — он очерчивает ладонью комнату, — теневая сторона нашего мира. Место, что не доступно человеческому глазу.

— Я не понимаю, Дан.

— Когда у тебя есть глаза, ты способен увидеть то, что тебя окружает. Но что если, твои глаза не способны увидеть то, что скрыто в тени? Что если за твоей спиной скрываются тени и увидеть их сможет лишь тот, кто видит больше, чем ты? Что ты будешь делать тогда? Убегать или откроешь для них свое сердце? — произносит что-то явно значимое, но совсем не объясняющее происходящее.

Оборачиваюсь, никого не находя.

— О ком речь? Это метафора? За моей спиной никого нет.

— Это выдержка из старой книги, единственной сохранившейся, о таких, как я. Видящих. Ее написал видящий, живший давно, это даже больше дневник с наблюдениями, — произносит спокойно, явно взяв себя в руки, даже поглаживает пальцем тонкую кожу запястья.

Сглатываю, смотря как подсвечена моя рука.

— Я все равно не понимаю, что она означает? Кто за спиной? Кто такой видящий?

— Это тот, кто видит души умерших, что задержались в этом мире, — произноси то, от чего мои руки холодеют и я снова опасливо осматриваюсь, обняв себя хоть одной рукой, потому что вторую держит Дан.

— Ты видишь мертвых, — шепчу неверяще. Комната неожиданно становится неуютной и холодной.

— Да. И порой, помогаю им найти упокоение. Потому что души всегда что-то держит и порой, это не их желание.

— Ты прямо как герой «Сверъестесственного», — усмехаюсь не весело, снова осматриваясь.

— Не совсем. Монстров нет. Монстрами могут быть сами люди, совершившие плохие вещи. Их тоже видно.

Все же выдернув и вторую руку, я прижала ее к груди.

Золотые линии тут же погасли, а комната погрузилась будто во мрак, ведь имеющееся освещение теперь ощущалось каким-то тусклым.

Было некомфортно и рядом с ним, и без него, но я все же не осмеливалась взять его за руку. Я боялась того, что он может мне показать.

— Значит, то, что ты сделал, показывает мир мертвых?

— Да, теневую сторону. Это как другое зрение, способное увидеть, чего касались души.

— То есть?? — сглатываю, чувствуя, как мне плохо от самой этой мысли, — вот эти вот линии, это следы духов?????

— Да.

— О, Боже! — хватаюсь за голову, и вертясь вокруг, — тут же все в этих линиях. То есть, в нашей комнате постоянно шастают мертвые????

— Мертвые везде, Ксюш, — произносит печально Дан, попытавшись сделать шаг ко мне, но я отскочила от него, — но в академии их намного меньше, чем за ее пределами. Здесь только те, кто когда-то умер на этой территории. Это безобидные духи, они сами желали остаться здесь, помогать.

— Это какой-то кошмар, — выдыхаю, ощущая, как меня накрывает очередная паника.

— Ксюша, — вздыхает тяжело, попытавшись снова взять меня за руку, но я не далась, отскочив к шкафу, но тут же вспомнила, что шкаф тоже был опутан золотыми линиями, — именно поэтому я говорил, что ты не готова. Дыши пожалуйста и постарайся взять себя в руки.

Вопреки сказанному, я еще сильнее начинаю метаться по комнате и тогда, Дан просто ловит меня со спины, стиснув руки под грудью.

Я вскрикиваю, чувствуя, как стены вращаются, а к горлу подступает тошнота. Я не могла больше вдохнуть, воздух отказывался наполнять легкие. Я слышала на фоне голос Дана, но меня поглощала темнота, которой в какой-то момент я не могла противостоять.