Стальные глаза карающего клинка буквально пригвоздили Титтл к стулу, и под этим пронизывающим насквозь взглядом скандалистка растерялась — питавший её уверенность боевой запал угас, и на месте грозной обвинительницы осталась лишь испуганная женщина, внезапно осознавшая, с кем именно она имеет дело. Подобно выброшенной на берег рыбе она несколько раз открыла и закрыла рот.

Паддл, по которой взгляд карающего клинка скользнул лишь мимолетом, даже подпрыгнула от негодования. Как смеет этот напыщенный столичный павлин их запугивать! Ох она ему сейчас!.. Решительно взяв дело в свои руки, она бахнула кулаком по столу — чашки жалобно звякнули — и возмущённо выпалила:

— А что тут доказывать?! — презрительно фыркнув, вопросила она, вскидывая подбородок и сверля герцога воинственным взглядом. — Всё и так видно невооружённым глазом! — она воздела руки к потолку, словно призывая небеса в свидетели. — Всем нам и всему городу! — Паддл обвела присутствующих указательным пальцем, останавливаясь на каждом и ища поддержку, но натыкаясь лишь на потупленные взгляды подруг. Это только сильнее её распалило. — Вы все тут заодно! — она снова стукнула по столу, на этот раз ладонью. — Заодно с преступницей! — её лицо покраснело от праведного гнева, а голос сорвался на визг. — Чаи распиваете, — она ткнула пальцем в сторону заварничков, — бутербродами заедаете! — теперь досталось и тарелке с выпечкой. — Вместо того чтобы защищать честных, — она приложила руку к груди, — скорбящих, — промокнула сухие глаза платком для пущей убедительности, — граждан нашего города!

Его сиятельство медленно, почти лениво, повернул к ней голову — движение вышло настолько размеренным и хищным, что напомнило поворот головы большой кошки, заметившей мышь. В уголках губ мелькнула тень насмешки, а брови чуть приподнялись, выдавая, что он не просто удивлен, он восхищен подобной дерзостью. В голосе его не было и тени раздражения, лишь ледяное, отстранённое спокойствие.

— Позвольте уточнить, — он сделал паузу, неспешно поднося чашку к губам и делая маленький глоток, после чего аккуратно поставил её на блюдце с тихим звоном фарфора. Его пальцы, длинные и изящные, на мгновение задержались на ручке, постукивая по ней в задумчивом ритме. — Я спрашивал не об этих... — он сделал неопределённый жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, — «доказательствах», — само слово он произнёс с такой иронией, что оно прозвучало почти оскорбительно. — И не о ваших, — взгляд стальных глаз скользнул по лицу Паддл, заставив её невольно поёжиться, — подозрениях или... эмоциях.

Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол — поза выдавала полный контроль над ситуацией.

— Я спрашивал о доказательствах вины владелицы этого заведения. — Он чуть наклонил голову, и в этом жесте читался вызов. — У вас они есть?

Паддл на миг растерялась, её рот приоткрылся, а глаза забегали по лицам присутствующих, словно ища подсказку. Она нервно облизнула губы и теребя край скатерти, неуверенно начала:

— Она… — голос дрогнул, и Паддл прочистила горло, — она появилась — и начались беды! — воодушевившись собственными словами, она выпрямилась и ткнула пальцем в сторону окна. — Этого мало? Волна! — её руки взметнулись вверх, изображая высоту воды. — Земля тряслась! — она даже привстала со стула и топнула ногой для пущей убедительности. — А до неё... — Паддл перевела дыхание и, наклонившись вперёд, прошипела: — пока ОНА не появилась, — каждое слово она подчёркивала ударом указательного пальца по столу, — НИКОГДА ТАКОГО НЕ БЫЛО!

— Уважаемая, вы повторяетесь, — герцог устало потёр переносицу двумя пальцами, затем сплёл руки перед собой и чуть наклонил голову, словно объясняя что-то непонятливому ребёнку. — Мы уже обсудили это и пришли к выводу, что беды-то как раз и не случилось, — он пожал плечами и развел руками, — её кто-то остановил. И этим кто-то, — уголок его рта дёрнулся в ироничной улыбке, — следуя вашей логике, тоже вполне может быть Аннет?.. — Он откинулся на спинку стула и, барабаня пальцами по подлокотнику, добавил: — Ведь пока она не появилась, НИКОГДА ТАКОГО НЕ БЫЛО.

— Вот, вот опять! — Паддл снова аж подскочила на месте, её лицо пошло красными пятнами от возмущения. — Вы защищаете её, а она... — она замахала руками, словно пытаясь ухватить ускользающие слова, затем сжала кулаки и, тяжело дыша, выпалила: — Она… она проклята! — её голос сорвался на визг. — Все беды от неё! — Паддл обвела всех обвиняющим взглядом, её подбородок воинственно выпятился вперёд. — Разве это не доказательство?!

Карающих клинок отрицательно покачал головой.

— Нет, — произнес он с мягкой, терпеливой, почти сочувственной снисходительностью. — Это ваше личное предвзятое мнение, — продолжил он, постукивая пальцами по столу, — которое, учитывая то, как активно вы на нем настаиваете, это я о подстрекательстве к беспорядкам, подобно тому, который вы устроили сегодня, — приподняв вверх указательный палец, «любезно» объяснил он, — может быть квалифицировано не только как публичное распространение порочащих честь и достоинство гражданина заведомо ложных сведений, — пронзительный взгляд его стальных глаз вперился в округлившиеся глаза собеседницы, — но и как призывы к массовым беспорядкам и разжиганию социальной розни. Шериф, — повернул он голову в сторону последнего, — сколько это лет исправительных работ? Три? Пять?

— Без прочих отягчающих обстоятельств от трех до пяти, — с готовностью подсказали ему.

Паддл фыркнула.

— Кем квалифицировано, ими? — презрительно кивнув на шерифа и мэра, поинтересовалась она.

— Нет, мной. Точнее, данной мне Императором властью, — столь вежливо, что почти извиняясь, ответил ей карающий клинок Императора. — Я могу и обвинить, — он положил правую руку на стол, — и приговорить, — рядом легла левая, — и привести приговор к исполнению, — сплетя пальцы в замок, он чуть наклонился вперёд. — И поверьте мне, столь высокое доверие я получил не за красивые глаза, — уголок его рта дёрнулся в хищной усмешке, — а потому что Его Императорское Величество знает — я никогда не подниму меч правосудия против невиновного, и не оставлю безнаказанным ВИНОВНОГО! — Произнося последнее слово, он впился в Паддл столь многообещающе-угрожающим взглядом, что она сначала вжалась в стул — лицо её побелело, руки судорожно вцепились в край стола — затем, не выдержав напряжения, вскочила и истерически выкрикнула:

— Но это не я! Почему сразу я?! Не я это устроила!

Брови карающего клинка Императора взлетели вверх, голова чуть откинулась назад, рот приоткрылся в театральном изумлении.

— Не вы? — он выдохнул это с такой наигранной растерянностью, что шериф и мэр даже рот рукой прикрыли, дабы скрыть улыбку. — Хммм… — приложил он палец к подбородку и подозрительно нахмурился, мол, а не разводите ли вы меня? — А кто же тогда? Она? — перевел он взгляд на Эдит и ткнул в неё указательным пальцем.

Эдит, глаза которой округлились от ужаса, отрицательно замотала головой.

— Нет? — уточнил догадливый герцог и тут же нашел новую обвиняемую. — Может она? — теперь его палец, словно дуло пистолета, нацелился на Марту.

«Новая обвиняемая» так энергично отрицательно замотала головой, что герцог всерьёз обеспокоился, как бы она не свернула себе шею.

— Тоже нет! — драматично всплеснул он руками, мол, ну что ты будешь делать? Не везет мне и все! — Тогда, может вы? — резко повернулся он к Титтл и вперил в неё нарочито испытующий взгляд столь же нарочито подозрительно суженных глаз.

— Не-ээт! — сорвавшимся на визг голосом, открестилась и эта его обвиняемая тоже.

— И опять нет! — снова всплеснув руками, театрально воскликнул он и… сделал вывод: — Другими словами, это было просто стихийное единомыслие, совершенно случайно перешедшее в самосуд, беспорядки и порчу имущества?..

Подтверждая его «догадку», четыре головы подобно болванчикам, часто закивали.

Сокрушенно покачав головой, карающий клинок в ответ на это тяжело вздохнул, мол, ну вот, что, что вы со мной делаете? Я не хотел, но такова жизнь…

— Ох, дамы… — продолжая покачивать головой, выдохнул он, — в таком случае, вы все арестованы.