И умом, и душой я понимала, что надеюсь зря, но надежда… она, как известно, умирает последней.

Даже у козы…

Которая настолько затаила дыхание, что не просто жевать перестала, но застыла с приоткрытой пастью. Я, само собой, тоже застыла, забыв как дышать. Как и Ивко. С той большой разницей, что я ожидала чуда, а он, судя по предвкушающему блеску в глазах, занимательного шоу, с визжащей Лилиан в главной роли.

Лилиан, впрочем, разочаровала нас обоих. Увидев тело, она коротко, сдержанно выругалась и сделала то, чего я больше всего опасалась, первый человек на которого она посмотрела — была я.

— Таки да, Лаванда. И таки да, мертва, — вроде как констатировала она, но в глазах её при этом стоял вопрос.

Ну и я ответила.

— Это не я. Она, конечно, вчера меня... хммм… разозлила. — Я понимала, что каждое неосторожное, сказанное мной слово может быть использовано против меня (как говорится: «не первый раз замужем»), и пыталась заткнуться, но слова сами срывались с губ, одно за другим, быстрее, чем я успевала их обдумывать. Я говорила и говорила, пытаясь заговорить вину, которой, я точно знала, не было, но которую почему-то ощущала. — Очень разозлила. Настолько, что я собиралась ей отомстить, — честно призналась я. — Но не так. Да, она также и моя конкурентка, но это всё равно не я. Я знаю, что мы знакомы всего ничего, но я не убийца! Честное слово!

Лилиан внимательно меня слушала, а мне казалось, что я сейчас взорвусь — от напряжения, от слов, которые льются и льются из горла, от страха, который медленно, но верно подбирался к солнечному сплетению.

Взорваться я не взорвалась, но потрясение всё же взяло своё: ноги подкосились, и я начала медленно сползать по стволу яблони вниз.

— Анни, дыши! — подбежала ко мне Лилиан и обняла. — Конечно же, это не ты! Не ты её убила! Конечно же, ты не убийца! София, отправь вестника Конраду и Грейсону, — бросила она подруге. — Дыши, Анни, вот так, умница!

— Но что обо мне подумают горожане? Пекарня ведь даже ещё не открылась… — несколько раз вдохнув и выдохнув, пролепетала я, усилием воли всё же заставив себя заткнуться, прежде чем добавить: «и вот опять». — И уже труп. Причём труп моей конкурентки. Хороша берегиня! — нервно хохотнула я. — Приносящая счастье и хорошее настроение! Да мою пекарню ж теперь будут десятой дорогой обходить! И меня… — простонала я, закрыв ладонями лицо.

«Господи, за что? За что опять?» — мысленно вопросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в плотный ком горькой обиды на этого самого «Господи» и безысходного отчаяния.

— Не, — не согласился со мной Ивко. — Не будут! Булочки, пироженки ж и печеньки все любят, а ты теперь у нас одна осталась! — резонно заметил он.

И я зашлась в истерическом смехе.

— Точно! Подозрения приходят и уходят, а кушать хочется всегда! — сквозь смех и слёзы с горькой иронией согласилась я.

Прониклись резонным замечанием и София с Лилиан. И коза.

Первые две расхохотались гортанным, заливистым смехом, а последняя — переливчатым блеянием.

— Я таки везучая! Ведь укокошили б в моём саду кого другого — и всё, хана бизнесу! Но мне повезло! В моём саду укокошили единственную мою конкурентку! А потому — если хлебушек, булочки, пироженки и печеньки нравятся, придется идти ко мне мои красавцы и красавицы! Более того, у меня теперь есть шикарный рекламный слоган! «Пекарня Аннет: убийственно вкусные печеньки. И это не фигура речи!» — заливаясь истерическим смехом, продолжала стебаться я.

И, само собой разумеется, именно в этот момент в дверях появились шериф, мэр и Дэмиан Эйрхарт.

Учитывая то, сколь громогласно я вещала о своей, в прямом смысле слова, сногсшибательной предпринимательской удаче, сомневаться в том, что они слышали каждое мое слово, не приходилось.

Да и картина их взору предстала тоже та ещё: сидящая под яблоней истерически хохочущая и одновременно рыдающая я и заливающиеся смехом Лилиан, София, Ивко и даже коза.

Неудивительно, что все трое недоуменно замерли на месте.

Первым отмер мэр Грейсон. Медленно обвёл нас всех взглядом, затем посмотрел на шерифа и, нахмурившись, поинтересовался у него:

— Ты уверен, что правильно понял Софию?

Озадаченный сим вопросом шериф тоже нахмурился и… перевел озабоченно-неодобрительно-вопрошающий взгляд на жену, мол, дорогая, будь так добра, подскажи, правильно ли я тебя понял? А то я, как-то, уже начал сомневаться. И даже хуже того — подозревать, а не было ли это глупой шуткой!

Ха, начал! Он был в этом уверен! А иначе, с чего бы его так удивил ответ жены?

— Правильно, — кивнула оскорбленная подозрениями благоверного София и, сделав неопределённый жест в сторону тимьяна, надменно добавила: — Она там. Не веришь, сам убедись!

— Лаванда? — растерянно уточнил резко почувствовавший себя виноватым супруг. В чем именно он виноват, он, как и обычно, не знал, что, как известно, не отменяло наказания.

— Угу, все ещё Лаванда, — холодно подтвердили ему.

— С кинжалом и кровью, — восторженно-заговорщицки добавил Ивко и проинструктировал: — Нужно подойти ближе, от туда не видно.

— Ме-эээ! — веско подтвердила Грета. Уж она-то знала! Сама на этом попалась!

Конрад, нервно потер переносицу и пошел к кустам тимьяна…

Ройс издал тихий стон и покосился на меня.

У меня задергался левый глаз.

— Вы это серьезно?! — возмутилась я. — Я что, по-вашему, совсем идиотка?! Поверьте мне, если бы её укокошила я, то, определенно и точно, не оставила бы её труп валяться рядом с моей пекарней! Я бы его к её пекарне перетащила! Что б, как говорится, одним выстрелом — и себя и свой бизнес защитить!

— Мэ! — поддержала меня Грета.

— Анни, нет-нет, я вас не в чем не подозреваю, — тут же заверил меня Грейсон. — Просто… если это действительно Лаванда и она мертва…

— Это Лаванда и она мертва, — засвидетельствовал шериф.

— Угу, мертва, — подтвердила Лилиан. — Часов так от шести до двенадцати, точнее, смогу сказать после более тщательного осмотра.

— Кто-нибудь прикасался к телу? — уточнил Конрад. — Передвигал, переворачивал, пытался проверить пульс или дыхание?

— Только Грета. Она на неё первая наткнулась, — кивнула я на козу, которая, явно взывая к сочувствию, жалобно-надрывно замекала, давая понять, что она до сих пор не отошла от потрясения.

— И ты тоже не прикасалась к телу? — уточнил Ройс у жены. И тоже получил «на орехи».

— В этом случае, я знала бы точное время её смерти, а я сказала, что она мертва от шести до двенадцати часов.

— Да, точно, — мгновенно вспомнил он и, дабы «замять» тему, резюмировал: — Итак, первой тело нашла коза…

— Ме-эээ! — еще более жалобно подтвердила Грета, мол, пожалейте меня несчастную, мне ж теперь по ночам кошмары сниться будут, но…

Жестоким и бессердечным людям было не до неё. Её не только не пожалели, но даже сочувственным взглядом и тем лишний раз не удостоили.

Последняя претензия относилась к её любимому, но такому черствому и эгоистичному хозяину, который, вместо того чтоб приласкать её да приголубить, воспользовался случаем блеснуть красноречием и театральным талантом.

— Ага! — энергично закивал Ивко и принялся взахлеб рассказывать и показывать, в ролях и с выражением, что произошло дальше.

Карающий клинок императора тем временем обошел тело по кругу.

— Никаких следов того, что тело сюда приволокли или принесли… — задумчиво проговорил он. — Судя по всему, это и есть место преступления.

— Похоже на то, — согласился с ним шериф.

А вот сам карающий клинок с собой не согласился.

— Хотя… земля сухая и, если идти по тропинке… Мне, например, вполне хватило бы мускульной силы сбросить труп с рук так, чтобы он оказался здесь.

— Так может вы это и сделали? — со свойственным мальчишкам его возраста ухарством сострил Ивко.

— Ме-эээ! — поддакнула Грета.

Само собой, знай первый перед кем рисуется и кого подкалывает, а вторая — на кого «бочку катит», они вели бы себя, куда почтительней, но они не знали.

Дэмиан нарочито медленно повернул голову и посмотрел на Ивко с тем мрачно-заинтересованным выражением на лице, с каким инквизитор смотрит, размышляя с какой бы части тела начать, на того, из кого ему в кратчайшие сроки нужно выбить признание.

Просто посмотрел. Ничего не сказал.

— Шутка! — внутренне поёжившись, заверил его Ивко, выставив вперед себя для пущего эффекта руки.

— Ме-эээ! — снова поддакнула Грета и, под видом внезапно одолевшего её голода (хотя почему «под видом»? Нервы — они ж не только у людей), ретировалась в другую часть сада — от греха, точнее, от препарирующих взглядов, подальше.

Карающий клинок и на это ничего не сказал, лишь усмехнулся и склонился над Лавандой.

— Если же ты сама пришла, то хотел бы я знать, что ты тут делала ночью? — пробормотал он.

— Я тоже, — в унисон согласились с ним все. Кто-то вслух, кто-то мысленно.

Задумчивый взгляд карающего клинка переместился с Лаванды на меня.

— Встречалась с кем-то?

— Если и встречалась, то точно не со мной! — враждебно ответила я. — Что же касается того, что она здесь делала, то я не удивлюсь, если узнаю, что она готовила мне какую-ту пакость.

— Пакость? — хмыкнув, переспросил он у меня. — То есть, вы с ней не ладили?

Досадливо вздохнув, я закатила глаза.

— Не МЫ с ней, а ОНА СО МНОЙ не ладила! Я же её почти не знала — и знать не хотела! И конкурентку в ней я тоже не видела, потому что не сомневалась: как только у горожан появится выбор — я окажусь вне конкуренции!

— Угу, так бы и было! — энергично закивали София, Лилиан и Ройс.

— Я в этом тоже не сомневаюсь, — подтвердил шериф.

— Анни печет так, что пальчики оближешь! — похвалила меня Лилиан.

— А десерты и пирожки такие, что и откусишь! — добавила София, с лукавой улыбкой посмотрев на мужа.

Тот в ответ широко улыбнулся, мол, да, я такой: а дай мне палец, я и руку откушу!

Дэмиан выпрямился и посмотрел на Лилиан.

— Не люблю я такие совпадения, — посетовал он. — Могу я вас попросить…

Она кивнула.

— Я и сама хотела вам это предложить.

— Но Лили же целитель, а не… — сглотнув рвавшегося с языка «патологоанатома», заметила я.

— Лили начинала как полевой целитель, собственно, благодаря этому мы и познакомились, — сообщил Ройс, тепло улыбнувшись жене.

Та в ответ тепло улыбнулась ему и объяснила, уже мне: — На войне мне приходилось иметь дело не только с раненными, но и павшими, которых порой приходилось собирать буквально по кусочкам, — грустно улыбнулась она.

— Чтобы достойно похоронить, — понимающе кивнула я.

— Нет, — ещё печальнее улыбнулась Лилиан. — Точнее, не только… А и еще… чтобы понять, чья это была «рука»: врага или «друга», решившего, что война всё спишет.

Я снова понимающе кивнула. Но на сей раз уже молча.