— Мы едва начали!

Я не свожу глаз с того, что впереди, иду к носу корабля с решимостью, которая заставляет мышцы лица напрячься в хмурой гримасе. Конечно, через секунду он меня догоняет. Его шаги следуют за мной, достаточно близко, чтобы мой темп сбился еще до того, как он поравняется со мной.

Его рука скользит по моей талии к животу, останавливая меня на полушаге и притягивая вплотную к его теплой, крепкой груди. У меня перехватывает дыхание от неожиданности — я совершенно не готова к тому, как легко он это делает, с какой уверенностью касается меня. Его пальцы широко расставлены на моем животе, большой палец вдавливается в мягкую кожу, поддерживая и заявляя права. Всё, что я собиралась сказать, замирает у меня в горле.

— Вместо этого мы могли бы заняться чем-то другим, — шепчет он, и его дыхание обжигает кожу сбоку на моей шее. — Возможно, стоит поплавать, учитывая, что ты, вероятно, сотворена из той же магии, что делает эти воды такими притягательными.

Я сглатываю и закрываю глаза — всего на мгновение, ровно настолько, чтобы почувствовать, как его жар проникает в меня, прежде чем исчезнет. Я вдыхаю запах соли на его коже, ощущаю надежную тяжесть его объятий, то, как он приковывает меня к себе крепче, чем любая цепь. Я кладу свои ладони поверх его, пока не отталкивая. Просто чувствую его. Хотя бы в этот раз.

— Сейбл, — говорю я, и мой голос звучит тонко, когда я наконец нахожу его. Я отталкиваю его, чтобы развернуться, и на этот раз он позволяет мне это сделать. — Твоя тень рядом? Потому что, если нет, пожалуйста, просто скажи мне.

Он изучает меня, слегка нахмурив брови, и мне кажется, будто он видит меня насквозь — через тот барьер, который я воздвигла, словно тот не прочнее прозрачной воды.

— Моя тень со мной, — говорит он тихо. — Такое чувство, будто свет повсюду следует за мной. Я никогда еще не чувствовал себя настолько самим собой.

— О.

Мой взгляд падает на лиф моего нежно-розового платья, и мои щеки, должно быть, теперь такого же цвета, как ткань. Если Сейбл такой, когда он цел, то я в беде. В большой беде.

— Ага, — говорит он, и в его голосе слышится улыбка. — О.

Мы стоим в тишине на пустой палубе, корабль под нами совершенно неподвижен. Я задаюсь вопросом, не станет ли хуже от того, что мы не обсуждаем случившееся сегодня утром, — это ведь как наложить повязку на уже инфицированную рану и делать вид, что под ней ничего не гниет. Возможно, лучше сорвать повязку.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его глазами, теребя свободную нитку на рукаве, чтобы нервозность не выдала дрожь в моих руках.

— Почему ты поцеловал меня сегодня утром, если не видишь никакой надежды?

Он делает шаг ближе, его силуэт — резкий контраст на фоне палящего солнца.

— Ты прекрасно знаешь, почему я тебя поцеловал, — говорит он и заправляет прядь моих волос за ухо — жест настолько нежный, что по моему телу пробегает дрожь.

— Нет, не знаю. Пожалуйста, просвети меня.

Он делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

— Потому что, дорогая, — говорит он мягко, — я эгоистичен. А сопротивляться тебе — это все равно что приказывать луне перестать притягивать приливы.

Я закрываю глаза и пытаюсь продышаться, пытаясь справиться с тем, что не могу произнести вслух. С тем, что он сбивает меня с толку. Что он разрушил всё, что, как мне казалось, я знала о пиратах, о страхе, о безопасности. Что он сделал мне больно, скрыв правду. Что я могу бояться человека и в то же время заботиться о нем, даже когда мне хочется, чтобы это было не так. Но я не могу сказать ничего из этого.

Сейбл вздыхает и кладет обе руки мне на виски, а затем заставляет меня посмотреть на него.

— То, что ты вернула тень Ларка песней, — говорит он низким голосом, — это дало мне надежду. Ты — моя надежда, Эрис.

Я сглатываю, стараясь изо всех сил держаться. — Значит, ты готов бороться?

— Я всегда готов сражаться за свой экипаж, — продолжает он серьезным голосом.

— А за себя? — настаиваю я, ища на его лице ту правду, которую он отказывается произнести вслух. — Скажи мне, что ты готов бороться.

Мгновение он просто смотрит на меня. Затем выдыхает и проводит обеими руками по лицу, прежде чем вдавить ладони в глаза. Тишина оглушает.

— Да, — добавляет он, не отводя от меня взгляда. — Я готов бороться, любовь моя. Но есть вещи, которые ты не знаешь обо мне, о моей тени…

— Тогда расскажи мне, — перебиваю я, и резкость в собственном голосе удивляет даже меня. — Потому что если ты не скажешь, что именно продолжаешь скрывать от меня, я не смогу тебе помочь.

По тому, как дергается его кадык, когда он сглатывает, я понимаю, что он не хочет давать мне ответ. Еще нет. Глубоко вдохнув, я пытаюсь снова взять свои эмоции под контроль. Слова вертятся у него на языке. Я вижу это по тому, как его грудь поднимается чуть глубже, словно он почти говорит, а затем останавливает себя. Похоже, ему это дается нелегко. Я могла бы надавить и заставить его сказать это, но я не стану. Не тогда, когда это сделает ему только больнее. Я должна верить, что он расскажет мне в конце концов, и надеяться, что не будет слишком поздно.

— Я пойду поплаваю, — говорю я вместо этого, и слабая улыбка касается моих губ.

Его плечи опускаются, облегчение охватывает его мгновенно.

— Ты права. Может быть, это спровоцирует мой сдвиг.

Я разворачиваюсь на каблуках и оставляю его, направляясь к лестнице, закрепленной на борту. Я быстро раздеваюсь, набрасываю платье на чистую бочку и начинаю спускаться по лестнице в одном белье. Я на полпути вниз, когда над перилами показывается темная корона волос, а украшения на его шее звенят, ударяясь о дерево.

— Ты не пойдешь одна, женщина.

— На случай, если тебе нужно напоминание, — кричу я в ответ, продолжая спускаться, — я сирена. Я плаваю лучше, чем ты когда-либо сможешь.

Он ругается где-то наверху, и улыбка трогает мои губы. Упрямый пират. Мгновение спустя его фигура нависает надо мной, и лестница скрипит под нашим общим весом.

Чем ближе я подбираюсь, тем прекраснее становится вода. Она мягко мерцает, почти как шелк, бледная и изменчивая, настолько гладкая, что едва ли вообще похожа на воду. Тонкие линии белой пены собираются у корпуса там, где море целует корабль — волны настолько крошечные, что их можно было бы не заметить, если бы не подобраться так близко.

Прямо перед тем, как мои ноги касаются поверхности, я медлю. Если то, что Сейбл показал мне в каюте, — правда, если это море действительно сформировало меня, возможно, у него есть сила дать мне мой хвост. Но надежда имеет зубы, и она кусает больнее всего, когда ты возлагаешь на нее всю свою веру. В нерешительности я поднимаю взгляд.

Сейбл встречается со мной глазами, в уголках которых затаилась мягкая улыбка. — Давай, — говорит он. — Я вынесу тебя обратно. Даже с хвостом.

Я смеюсь, и этой мимолетной легкости, которую он мне дарит, достаточно. Я позволяю себе погрузиться в теплую, неглубокую воду. Он следует за мной с гораздо меньшей грацией, с шумом плюхаясь рядом.

Я готовлюсь к разочарованию. Напоминаю себе, что мне не нужен хвост, чтобы быть сиреной. Что это не определяет мою суть. «Чудо двух миров», — говорила моя мать, хотя я никогда не понимала, почему она называла меня чудом.

И все же у меня сжимается сердце, когда я смотрю вниз и вижу свои самые обычные человеческие ноги, покачивающиеся под поверхностью. Я сдерживаю слезы, побежденная реальностью, с которой столкнулась. Тихий всхлип вырывается из моего рта. Я так устала жалеть себя. Устала от того, что море подводит меня раз за разом.

— Риса.

— Пожалуйста, не надо…

— Нет. Посмотри.

Я хмурюсь, чувствуя, как внутри все обрывается. А потом я вижу их.

Чешуйки. Десятки из них, рассыпанные по моим бедрам, икрам, ступням. Они мерцают мягкими, переливающимися оттенками, почти исчезая на фоне синих, розовых и фиолетовых тонов воды.

— Откуда они взялись? — шепчу я, и тихие слезы катятся по щекам, пока я медленно поворачиваю ноги, не в силах отвести взгляд, боясь, что они исчезнут.

— Я не знаю, — тихо говорит Сейбл рядом со мной, не сводя глаз с моих ног. — Но они великолепны.

— Осторожнее, капитан. — Улыбка трогает мои губы, пока еще одна слеза скользит по щеке. — Это почти звучит так, будто ты не презираешь все, чем я являюсь.

Он проскальзывает рукой под моими коленями и осторожно приподнимает ноги из воды. — Я не презираю ни одной частички тебя, — говорит он.

Мое сердце трепещет, когда я понимаю, что он сделал. Он коснулся меня не просто так, а чтобы поднять мои ноги достаточно высоко, чтобы я могла сама увидеть чешую. И все же я не отстраняюсь, когда его пальцы медленно и бережно проводят по ней, словно он касается чего-то хрупкого, а не того, что было создано, чтобы противостоять течениям.

Не говоря ни слова, он плывет со мной к ближайшей песчаной отмели — маленькому кусочку суши посреди бесконечного моря, которого я раньше не замечала. Мы оба ложимся на мягкий белый песок и позволяем теплу солнца проникнуть в наши тела. Я держу глаза закрытыми, и на мгновение мне становится страшно, что все это исчезнет, как только я их открою.

Тишина рябью расходится между нами, но в ней нет ничего неловкого. Наоборот, кажется, что мы оба без слов решили: прямо сейчас, здесь, есть только мы двое. Никакого проклятия. Никаких теней. Не пират и сирена, а просто он и я.

Капля воды на моем лбу заставляет меня открыть глаза.

Влажные темные волосы Сейбла свободно свисают надо мной, отбрасывая тень на его серые глаза. В них светится сияние, такая интенсивность, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Луна и прилив, — тихо бормочет он и кладет руку мне на щеку, а большой палец слегка проводит прямо под глазом. Мы смотрим друг на друга, оба зная, как хрупок этот момент и что у нас может не быть шанса снова почувствовать себя так. Он наклоняется, достаточно медленно, чтобы я могла его остановить. Но я этого не делаю. Его губы встречаются с моими с уверенностью, которая крадет воздух из моих легких, и я тянусь навстречу поцелую, не раздумывая, отвечая ему с такой же яростью. Мир сужается до прикосновения его губ, его жара, того, как его тело прижимается к моему.

Я ахаю в поцелуй и тянусь к нему, запуская пальцы в его волосы. Они влажные и жесткие под моими руками, именно такие, как я представляла, и я сжимаю пальцы сильнее, потягивая ровно настолько, чтобы вырвать из его горла низкий звук. Его сильная рука находит мою талию, и в ответ он прижимает меня глубже в песок. Холодный металл его украшений касается моей ключицы, скользит вдоль моих чешуек, и это ощущение посылает тонкую волну жара по моему телу.

Жадный поцелуй вскоре перерастает в нечто большее. Желание разгорается, пульсируя в моих венах, подпитывая свернувшуюся силу за ребрами. На короткое мгновение мне становится страшно, что я потеряю контроль. Мое дыхание становится прерывистым, и Сейбл мгновенно вскидывает голову, разрывая поцелуй, его брови сходятся к переносице, пока он ищет ответ на моем лице.

— Ты в порядке? — спрашивает он низким голосом.

Я быстро киваю. — Да. Я в порядке. Можешь оказать мне услугу?

— Что угодно, — говорит он, и дразнящая улыбка трогает его губы.

— Я хочу увидеть твои татуировки.

Его глаза немного расширяются в тихом удивлении, но он не медлит. Сейбл садится и снимает через голову свою мокрую льняную рубашку, отбрасывая ее в сторону. Вид его обнаженного торса вышибает воздух из моих легких. Темные чернила завитками расходятся от рук, через плечи, по его широкой, мускулистой груди и вниз по животу, прежде чем окончательно исчезнуть под брюками.

Сейбл прослеживает направление моего взгляда, и когда наши глаза снова встречаются, жар приливает к моим щекам.

— Они тебе нравятся?

Улыбка трогает мои губы в ответ, и наконец я позволяю своей внутренней сирене взять верх. Я толкаю его назад, в мягкий песок; темные волосы на его голове резко контрастируют с белизной под ним. Клянусь шестью морями, он прекрасен. Я позволяю себе еще мгновение полюбоваться им, прежде чем сесть на него сверху и снова прижаться губами к его губам. Мои руки медленно исследуют его грудь, пытаясь запомнить прикосновение к его коже.

Большие, сильные руки сжимают мои бедра, и воздух вокруг нас внезапно замирает.

Изнутри «Ноктиса» доносится крик.

Мы оба вскидываем головы на звук, и резкий вздох вырывается у меня из горла. Потому что она не стоит там одна. Прямо за ней появилось другое судно, поменьше, но безошибочно настоящее. Незнакомые люди перебираются на борт по сходням, в то время как кто-то другой затаскивает наверх лестницу, прикрепленную к борту, — ту самую лестницу, по которой мы с Сейблом только что спустились. Паника заливает мои вены, когда я слышу лязг металла о металл, доносящийся с нижней палубы, приглушенный толстым деревом, отделяющим нас от него.

Кровь отливает от лица, когда до меня доходит осознание. Сейбл отправил всех людей на нижнюю палубу. Они не могли видеть приближение врага. У них не было времени подготовиться. Некоторые из них, вероятно, спали. И теперь их, скорее всего, убивают.

— Нет, — говорит Сейбл, и его голос звучит тонко и надломленно, когда он вскакивает на ноги, обшаривая взглядом свой корабль в поисках другого пути обратно, хотя мы оба знаем, что его нет. Корпус слишком высок, чтобы на него взобраться.

Время растягивается, бесконечное и искаженное. Краем глаза я вижу, как Сейбл кричит, пытаясь договориться, предлагая свои сокровища, обещая больше, чем, как я знаю, он может дать. Они игнорируют его, и в ответ он лишь кричит громче.

Его взгляд находит мой. Он хватает меня за плечи, трясет, вероятно, кричит на меня, но такое ощущение, будто мы под водой. Его губы двигаются, но все звуки приглушены, мир вокруг нас размывается по краям. Я пытаюсь дотянуться до своей силы, но она кажется далекой, ускользающей, как бы отчаянно я за нее ни хваталась.

Темные фигуры приближаются к перилам, волоча кого-то перед собой. Его сапоги скользят по палубе, пока он сопротивляется, кричит, лягается, пытаясь вырваться. Он слишком мал для рук, которые его держат.

Клянусь шестью морями.

Это Ларк.

Слезы жгут глаза и катятся по щекам, пока я стою, парализованная ужасом. Я снова пытаюсь отыскать свою силу, но все еще не могу найти ни единой нити. Какой толк быть сиреной, если моя сила подводит меня сейчас? Почему я должна быть настолько бесполезной?

Один из них поднимает нож.

Я всхлипываю, прижимая руку ко рту, задерживая дыхание, пока снова тянусь к своей силе. Все, за что я хватаюсь, рассыпается в тот же миг, как я касаюсь этого, ускользая, как песок сквозь пальцы.

Лезвие сверкает. Яркая, красная кровь брызжет из горла Ларка, когда нож перерезает его начисто. Я в ужасе смотрю, как жизнь уходит из его расширенных глаз. Его маленькое тельце кренится вперед и падает за перила, ветер треплет его, но я не слышу, как он ударяется о воду.

Вместо этого я слышу, как кричу сама. Этот звук вырывается из меня, неуправляемый и яростный, и мир рушится, погружаясь в черноту.