На следующий день я сидела на работе, уставившись в монитор. На экране мигал курсор. Я должна была заполнять карточку объекта, но пальцы зависли над клавиатурой, а мысли текли куда-то в сторону, вязкие и тяжёлые, как патока. Развод. Это слово не помещалось в голове. Оно было слишком большим, слишком острым. Оно царапало изнутри каждый раз, когда я пыталась подумать о будущем.

— Оль, ты чего? — Алина подкатилась на своём стуле. Осторожно, как к раненому зверю. — Выглядишь… ну, не очень.

Я вздохнула и покачала головой. Говорить трудно. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в комок. Как объяснить коллеге, что твой двенадцатилетний брак только что треснул по швам? Что муж, вернувшись пьяным с чужим поцелуем на щеке, сам крикнул про развод, а ты просто сказала «да»? Что утром ты собирала детей в школу с каменным лицом, а младший, Митя, спросил: «Мам, а папа больше не будет кричать?» — и ты не нашлась с ответом?

— Всё нормально, — соврала я сипло. — Просто не выспалась.

Алина не поверила, но отстала. За что ей спасибо. Через час ко мне подошёл начальник отдела. Андрей Петрович, грузный мужчина с одышкой и вечно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, положил передо мной папку.

— Ольга, съезди по этому адресу, — сказал он. — Договор аренды надо помочь заключить. Там нюансы есть, клиент просил грамотного специалиста.

Я открыла папку, пробежала глазами адрес. И замерла. Тот самый дом. Особняк на Ленинградском проспекте, который вчера купил Роман. Я узнала его — риелторы запоминают объекты, как врачи — диагнозы. Этот был из разряда «незабываемых»: четыреста квадратов, зимний сад, панорамные окна.

— Босс, — позвала я, но он уже ушёл, махнув рукой.

Вот так я и оказалась через сорок минут перед массивными воротами, которые плавно разъехались, едва я назвала своё имя в домофон. Двор был выложен брусчаткой, вдоль дорожки цвели какие-то невероятные белые цветы, а у крыльца стоял всё тот же чёрный автомобиль. Сердце пропустило удар. Глупое, чего ты? Это просто клиент. Просто работа.

Дверь открыла женщина. Высокая, стройная, с такими же тёмными волосами и пронзительными глазами, как у Романа. Та же порода, та же уверенная осанка. Сестра — догадалась я сразу. Сходство было очевидным, хоть и не бросалось в глаза крикливо, а скорее угадывалось в чертах, в повороте головы, в изгибе губ.

— Ольга? — улыбнулась она. — Проходите. Я Вероника. Можно просто Ника.

Внутри дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Светлый мрамор, простор, воздух, пахнущий деревом и чем-то свежим. Но рассматривать интерьер мне не дали — из гостиной вышел он. Роман. В светлых брюках и простой серой футболке. Без пиджака, без своей брони дорогого костюма. И всё равно — аура та же. Собранная, мощная, чуть насмешливая.

— Надо же, — произнёс он, узнав меня. — Риелтор, который подаёт кофе прямо на одежду. Добрый день.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как горят кончики ушей. Ника переводила взгляд с брата на меня, явно заинтригованная. Мы быстро обсудили детали аренды. Как оказалось, Роман купил этот дом для сестры — она переезжала в город после развода и хотела снять что-то временное, пока не обустроится. Странно, но меня кольнула мысль: «Зачем родным договор аренды? Могли бы просто жить». Но лезть в чужие дела я не стала.

Пока Ника отвлеклась на телефонный звонок, Роман подошёл ближе. Я почувствовала его присутствие кожей — как сгусток воздуха перед грозой.

— Что-то случилось? — спросил он негромко.

Я подняла на него глаза. В его голосе не было пустого любопытства. Только спокойная, уверенная интонация человека, который привык замечать детали.

— С чего вы взяли?

— У вас вид, — он чуть склонил голову, — как у человека, который держится из последних сил.

И тут меня прорвало. Не знаю почему. Может, потому что он был чужой. Может, потому что устала таскать это в себе. А может, просто потому что иногда легче признаться незнакомцу, чем самым близким.

— Я развожусь, — сказала я.

Слова упали в тишину гостиной и остались лежать между нами.