Я проснулась в незнакомой постели. Простыни пахли лавандой — нежно, дорого, совсем не так, как дома, где кондиционер для белья покупался по акции и пах химическим «альпийским лугом». Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался солнечный свет, рисовал золотые полосы на паркете. Я лежала и смотрела в потолок с лепниной, пытаясь вспомнить, как оказалась в этой комнате.

Ах да. Вчера. Ресторан, устрицы, поцелованные костяшки пальцев. Пьяный Витя на асфальте, его сорванный голос, его «продалась». Чёрный автомобиль, увозивший меня прочь из двора, в котором я провела двенадцать лет. Роман, который проводил меня до гостевой спальни и сказал: «Завтра будет новый день. Отдохните». И ушёл, не позволив себе ничего лишнего.

Я села на кровати, спустив ноги на пушистый ковёр. Платье висело на спинке стула — вчерашнее, мятое, чужое среди этого интерьера. На тумбочке стоял стакан с водой и записка, написанная размашистым, мужским почерком: «В ванной халат и всё необходимое. Завтрак на кухне. Я уехал на работу. Ника в городе, если что-то понадобится. Р.»

Я перечитала записку дважды. Халат. Завтрак. Ника. Никаких «надеюсь, вы выспались» или «вчера было мило». Сухо, по делу, но при этом — с заботой, о которой не кричат. Это было так в его духе, что я невольно улыбнулась.

В ванной действительно нашлось всё: новый халат с биркой, зубная щётка в упаковке, полотенца пушистее, чем всё, что я трогала в жизни. Я стояла под горячей водой, чувствуя, как смывается вчерашняя усталость, и думала о том, что моя жизнь закрутилась как-то слишком круто. Ещё неделю назад я была обычной риелторшей, женой и матерью, у которой всё под контролем — пусть шатким, но привычным. А теперь я принимаю душ в особняке человека, которого знаю три дня, в то время как мой муж, вероятно, ещё не протрезвел.

Когда я спустилась на кухню, там уже хозяйничала женщина лет шестидесяти в накрахмаленном фартуке. Домработница. Представилась Валентиной Петровной. У неё были руки, привыкшие к работе, и лицо, выражавшее спокойную доброжелательность без подобострастия.

— Хозяин велел накормить вас как следует, — сказала она, пододвигая ко мне тарелку с омлетом. — Сказал, гостья важная. Вы ешьте, не стесняйтесь. Кофе? Чай?

— Кофе, — попросила я, чувствуя укол иронии. С кофе у меня теперь особые отношения.

Валентина Петровна налила мне кофе в тонкую фарфоровую чашку, поставила рядом корзинку со свежей выпечкой. Я смотрела на всё это великолепие и думала о том, что Мите и Макару такой завтрак бы понравился. Особенно булочки. Особенно с шоколадом. От мысли о детях внутри всё сжалось. Где они сейчас? У мамы. Мама, наверное, уже третий раз перезванивает, а я отключила звук на телефоне после вчерашнего шквала сообщений от Вити.

— Хозяин просил передать, что вы можете оставаться сколько нужно, — продолжила Валентина Петровна, подливая мне кофе. — Гостевая спальня в вашем распоряжении. Он вернётся вечером, если будут вопросы.

— Спасибо, — я грела руки о чашку. — Но мне уже пора.

Я не могла здесь оставаться. Не потому что было плохо или неудобно. Наоборот — слишком хорошо. Слишком спокойно. Слишком похоже на жизнь, которой у меня никогда не было и, вероятно, не будет. А мне нужно было возвращаться в свою реальность. В ту, где двое детей, просроченная ипотека, развод и перспектива делить нажитое с человеком, который вчера стоял босой на асфальте и называл меня продажной.

Я допила кофе. Потом ещё посидела, глядя в панорамное окно, за которым ветер трепал белые цветы. И вдруг поняла, что решение, которое зрело где-то внутри последние дни, наконец оформилось в слова. Я проговорила их вслух — тихо, пробуя на вкус:

— Наверное, до процедуры развода мне лучше с детьми пожить у мамы.

Валентина Петровна обернулась от плиты. Ничего не сказала. Только понимающе кивнула и положила в корзинку ещё одну булочку.

Я взяла телефон, включила звук и набрала мамин номер. Гудки шли долго. Наконец она ответила — голос был встревоженным, но бодрым, как всегда.

— Мам, — сказала я, и голос дрогнул. — Можно я у тебя немного поживу?

Мама выдохнула в трубку. И ответила то, что я надеялась услышать и боялась услышать одновременно:

— Конечно. Приезжай.