Долгорукий

Долгорукий сидел за перевёрнутым столом на третьем подземном уровне банковского комплекса, прижимая ладонь к ране на боку. Тёплая и липкая кровь сочилась сквозь пальцы. Бронежилет выдержал три попадания, но четвёртая пуля нашла щель между пластинами.

Вокруг него расположились остатки штурмовой группы. Из двухсот человек, которых он привёл сюда, на ногах оставалось меньше семидесяти. Ещё тридцать лежали у стен, перевязанные, стонущие, но живые. Остальные остались наверху, в коридорах и лестничных пролётах, отмечая путь гвардии Долгоруких телами.

Полковник Волков присел рядом, его лицо было серым от пыли и пороховой гари.

— Мой князь, дальше не пройти.

Долгорукий знал это. Он видел то, что ждало их на нижних уровнях.

Твари Консорциума перекрыли все проходы к бункеру. Двухметровые уроды с бронированной кожей и когтями, способными вспороть сталь. Пули их замедляли, но не останавливали. Магия боевых магов клана на них почти не действовала. Нескольких они общими силами сожгли, но их тут же заменили новыми, словно где-то внизу был бездонный колодец, из которого корпораты черпали этих монстров.

— Сколько у нас боеприпасов? — спросил Долгорукий.

— На один, может два серьёзных боя. Маги на пределе, трое уже в отключке от истощения.

Князь закрыл глаза.

Смит был где-то там, внизу. Координатор Консорциума спрятался в своей норе и ждал, пока гвардия Долгорукого истечёт кровью.

И она истекала.

— Они тоже не атакуют, — Волков кивнул в сторону тёмного коридора, ведущего вниз. — Мутанты держат позиции, но не лезут.

— Им не нужно лезть, — Долгорукий сплюнул кровь. — Им нужно просто ждать. Время работает на них.

Он попытался встать и чуть не упал. Волков подхватил его под руку.

— Мой князь, вам нужен медик.

— Мне нужен Смит, — Долгорукий оттолкнул руку полковника и всё-таки поднялся, опираясь о стену. — Мне нужен его учёный и лекарство для моих граждан и семьи.

Он посмотрел на своих людей. Раненые, измотанные, но всё ещё готовые драться. Они пришли сюда за ним, поверили ему, пошли на верную смерть по его приказу. И он завёл их в ловушку.

Теперь он не мог прорваться вниз, но и корпораты не могли вышвырнуть его наверх. Две силы упёрлись друг в друга и замерли в кровавом равновесии.

А где-то далеко, в Волчьем Логе, его дочь и внук умирали от яда, который он сам впустил в страну.

Рация на поясе Долгорукого затрещала.

— Мой князь, — голос связиста звучал напряжённо. — Входящий вызов с домашнего канала. Приоритет — красный.

Сердце Долгорукого сжалось.

Красный приоритет. Код, который использовали только в случае смертельной опасности для семьи.

— Давай сюда.

Голос Фёдора Игнатьевича звучал так, словно старый медик постарел на двадцать лет за несколько часов.

— Мой князь… — он запнулся, и Долгорукий услышал, как врач сглатывает. — Мой князь, простите, что отвлекаю вас, но…

— Говори.

— Вирус как с цепи сорвался, — Фёдор Игнатьевич заговорил быстро, захлёбываясь словами. — Состояние было тяжёлым, но стабильным. Я думал, что удержу их. А час назад всё изменилось. Чёрные вены начали расти втрое быстрее, температура подскочила, судороги вернулись…

— Фёдор, — Долгорукий перебил его. — Мишенька. Как он?

— Плохо, Дмитрий Максимович. Очень плохо. Вены добрались до сердечной мышцы. Ритм нестабилен, давление скачет. Я делаю всё, что могу, но магия только ускоряет процесс, а обычная медицина против этой дряни бессильна.

— Сколько у него времени?

Ещё одна пауза.

— Часы. Может быть, несколько часов. Если сердце откажет… я не смогу его запустить.

Долгорукий прислонился к холодной стене. Вокруг стонали раненые бойцы, где-то капала вода, воздух пах кровью и пороховой гарью, но всё это отступило, растворилось в белом шуме.

— А Елизавета?

— Держится лучше, чем мальчик, но заражение прогрессирует. Ей осталось больше времени, но если Мишенька… — врач осёкся. — Если он умрёт у неё на глазах, она может просто сдаться. Я видел такое. Организм перестаёт бороться.

Долгорукий сполз по стене и сел на грязный пол.

Волков шагнул к нему, но князь отмахнулся. Ему нужно было побыть одному. Хотя бы несколько секунд.

— Держи их, Фёдор, — голос князя звучал хрипло, чужо. — Держи их, сколько сможешь. Я найду способ.

— Мой князь, я…

— Держи их.

Связь оборвалась.

Долгорукий сидел на полу разрушенного банковского комплекса, среди своих раненых солдат, и смотрел в тёмный коридор, ведущий вниз. Туда, где прятался Смит со своим проклятым учёным.

Он пришёл сюда, чтобы силой вырвать лекарство. Привёл двести лучших бойцов клана. Разнёс охрану, пробился через три этажа, убил десятки наёмников.

И застрял.

А его внук умирал в ста километрах отсюда.

Скупые, горькие слёзы потекли по его щекам. Таких слёз он не проливал с того дня, когда хоронил Марию.

«Я убил их».

Безжалостная мысль пришла сама, точная, как нож под рёбра.

«Моя гордыня. Мои политические игры. Я хотел спасти страну, сохранить Империю, оставить наследникам великую державу, а вместо этого своими руками впустил чуму в их спальню».

Он вспомнил тот день, когда Смит впервые пришёл к нему с презентацией предложения. Хирургическая точность, минимальный побочный ущерб, контролируемое оружие — как тот говорил.

И он поверил.

Поверил, потому что хотел поверить. Потому что Воронов был слишком силён, а у Долгорукого не осталось других вариантов и его внутренний политик нашёл оправдание для сделки с дьяволом.

А теперь дьявол пришёл за платой.

Долгорукий вытер лицо рукавом и поднял голову.

Империя больше не имела значения. Трон, власть, наследие предков — всё это превратилось в пыль. Единственное, что ещё имело смысл — это маленький мальчик, который играл с его деревянной саблей, умирал.

Князь посмотрел на Волкова.

— Дай мне канал связи с Эдемом.

Полковник уставился на него.

— Мой князь?..

— Ты слышал. Эдем. Воронов. Найди способ связаться с ним. Сейчас же.

Связь с Эдемом установили через пятнадцать минут.

Волков использовал старый дипломатический канал, который формально ещё не был закрыт. Технический специалист из уцелевших бойцов развернул портативный голопроектор прямо на грязном полу подземного уровня, среди обломков и пятен крови.

Первым на экране появился Орлов.

Бывший канцлер смотрел на Долгорукого с выражением, которое князь не смог прочитать.

— Дмитрий Максимович, — голос Орлова звучал ровно. — Неожиданный звонок.

— Мне нужен Воронов, — Долгорукий не стал тратить время на формальности. — Прямой канал, Виктор. Сейчас же.

— Зачем?

— Это не твоё дело. Соедини меня с ним.

Орлов несколько секунд молча изучал лицо князя. Потом кивнул и исчез с экрана.

Долгорукий ждал.

Вокруг него притихли даже раненые, словно чувствуя значимость момента. Волков стоял в стороне, положив руку на автомат, и смотрел в тёмный коридор, откуда в любой момент могли появиться мутанты.

Экран мигнул, и на нём возникло лицо Калева Воронова.

Лорд Эдема выглядел так, словно находился на загородной прогулке. Спокойное лицо, холодный взгляд, ни тени напряжения. За его спиной виднелись какие-то скалы и клубы пара.

— Долгорукий, — Воронов произнёс его имя без эмоций. — Я думал, что ты протянешь чуть дольше.

Долгорукий открыл рот, чтобы ответить что-то колкое и резкое, достойное его положения, но…

…не смог.

Всё, что он готовил — угрозы, требования, попытки торговаться с позиции силы — всё это рассыпалось в прах. Перед глазами лишь стояло лицо Мишеньки, искажённое судорогам и чёрные вены, ползущие к маленькому сердцу.

— Я проиграл.

Слова вырвались сами.

— Забирай всё. Трон, земли, армию. Мне больше ничего не нужно.

Воронов молча смотрел на него, и в этих холодных глазах не было ни торжества, ни презрения. Только спокойное ожидание.

— Просто спаси мою кровь, — голос Долгорукого сорвался, и он почувствовал, как по щекам снова текут слёзы. — Моя дочь и мой внук… они чернеют, Воронов. Вирус добрался до сердца мальчика. Ему осталось несколько часов.

Князь, перед которым дрожали генералы и склонялись кланы, опустился на колени посреди разрушенного банковского комплекса. Прямо в грязь, в пыль, в кровь своих солдат.

— Я умоляю тебя.

Слова упали в тишину.

Волков отвернулся, не в силах смотреть. Несколько бойцов у стены опустили глаза. Они знали своего князя много лет. Видели его в боях, на парадах, в моменты триумфа и кризиса. Но никогда не видели таким сломленным.

Воронов несколько секунд молчал, глядя на коленопреклонённого старика перед голопроектором.

— Встань, — сказал он наконец. — Ползание на коленях не поможет твоему внуку.

Долгорукий поднялся.

— Ты можешь его спасти?

— Могу, — Воронов кивнул. — Но не отсюда.

Воронов смотрел на него с экрана, и Долгорукий впервые в жизни почувствовал себя насекомым под увеличительным стеклом.

— Наконец-то ты осознал, князь, — голос Воронова звучал без злорадства, но и без сочувствия. — Ты понял цену власти. Жаль, что для этого тебе понадобилось положить всю семью на алтарь.

Долгорукий стиснул зубы, но промолчал. Он заслужил эти слова. Каждое из них.

— Моё Семя уже под Столицей, — продолжил Воронов. — Оно проросло через энергетические каналы и готово поглотить «Некроз». Спасти всех, кто ещё жив, включая твою дочь и внука.

Сердце Долгорукого забилось быстрее.

— Тогда почему…

— Потому что твои корпоративные друзья мне помешали.

Воронов сделал жест рукой, и рядом с его лицом появилась голографическая схема. Долгорукий узнал очертания Главного Узла.

— Смит и его маги возвели щит вокруг главного энергетического узла, когда я снял защиту и собирался уничтожить вирус.

Красные линии на схеме обозначали барьер, охватывающий центральную часть Узла.

— Если бы это был просто щит, то я бы его легко пробил, но там еще и шлюзы, защищённые рунами. Понимаешь, что это значит?

Долгорукий понимал. Его дед строил эти катакомбы, его отец изучал древние карты энергетических потоков. Он знал, как работает Узел.

— Твоё лекарство не может войти в систему.

— Именно, — Воронов кивнул. — Я могу сломать эти двери отсюда, но откат разорвёт Столицу на куски. Вместе с твоей семьёй и миллионами людей, которые ещё дышат.

Долгорукий смотрел на схему и чувствовал, как надежда, вспыхнувшая на мгновение, снова гаснет.

— Что нужно сделать?

— Кто-то должен спуститься к Узлу, — Воронов указал на точку в центре схемы. — Войти и вручную сорвать печати со шлюзов. Открыть двери изнутри.

— Я пошлю своих людей…

— Нет, — Воронов покачал головой. — Концентрация «Некроза» у Узла смертельна. Любой, кто туда спустится, получит летальную дозу за минуты. А магический откат от срыва печатей сожжёт того, кто это сделает.

Долгорукий замер.

— Это билет в один конец, князь, — голос Воронова оставался холодным. — Тот, кто откроет шлюзы, умрёт. Вопрос только в том, успеет ли он выполнить задачу до того, как яд его доест.

Тишина повисла над разрушенным этажом банковского комплекса.

Долгорукий смотрел на схему, на красные линии барьера и точку в центре, куда нужно было добраться.

«Смертный приговор», — подумал он. — «С кремацией заживо».

Волков потянулся вперёд.

— Мой князь, я пойду. Это моя обязанность…

— Нет.

Долгорукий поднял руку, останавливая полковника.

Он смотрел на Воронова, и на его измождённом лице впервые за много часов появилось что-то похожее на спокойствие.

— Я знаю эти катакомбы лучше кого бы то ни было. Мой дед их строил. Так что я смогу добраться до Узла быстрее, чем кто-либо из моих людей.

Воронов несколько секунд молча смотрел на него.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

Долгорукий понимал. Яд сожрёт его изнутри, а магический откат от взлома довершит начатое. Несколько минут агонии, может быть, четверть часа, если повезёт. Достаточно, чтобы выполнить задачу. Недостаточно, чтобы выбраться обратно.

И странное дело — осознание этого не принесло страха. Наоборот, тяжёлый груз, который давил на грудь последние часы, вдруг стал легче. Паника отступила, а отчаяние растворилось.

Он нашёл способ оплатить свой долг.

— Я сорву печати, — Долгорукий услышал собственный голос и удивился тому, как спокойно он звучит. — Открою шлюзы и впущу твоё лекарство. Взамен ты спасёшь мою кровь — Елизавету и Мишеньку. Это всё, что я прошу.

Воронов медленно кивнул.

— Договорились.

Одно слово, означающее подтверждение сделки.

Долгорукий знал, что этого достаточно. Воронов был врагом, угрозой, разрушителем старого мира, но лжецом он не был. Если он так сказал, значит, Мишенька будет жить.

— Как быстро подействует твоё лекарство?

— Мгновенно. Как только шлюзы откроются, моя энергия войдёт в систему и пожрёт «Некроз» за считанные минуты. Все заражённые в городе и за его пределами почувствуют облегчение почти сразу.

Долгорукий кивнул.

— Тогда не будем тратить время.

Он отключил голопроектор и повернулся к своим людям.

Волков стоял перед ним, и на суровом лице полковника было написано то, что он никогда бы не позволил себе сказать вслух. Боль и протест, а также отчаянное желание пойти вместо своего князя.

— Нет, — Долгорукий положил руку ему на плечо. — Это моя дорога, Андрей. Моя и ничья больше.

— Мой князь…

— Слушай внимательно, — Долгорукий сжал его плечо. — Ты заберёшь людей, уйдёшь наверх и выведешь их из города. Потом поедешь в Волчий Лог к Елизавете и Мишеньке.

Голос князя дрогнул на имени внука, но он справился.

— Ты останешься с ними и защитишь их. Когда Мишенька вырастет, расскажешь ему… — Долгорукий замолчал, подбирая слова. — Расскажешь ему, что его дед был глупым стариком, который наделал много ошибок, но в конце сделал хоть что-то правильное.

Волков вытянулся и отдал честь. Его глаза блестели.

— Будет исполнено, мой князь.

Долгорукий обвёл взглядом остальных бойцов. Они смотрели на него молча, и в их глазах было понимание.

— Спасибо, — сказал он просто. — За всё.

Потом развернулся и пошёл прочь.

Он знал, где находятся старые технические тоннели, которые вели к Узлу в обход позиций Консорциума. Знал, как добраться до сердца города, минуя наёмников.

Долгорукий шёл вперёд.

Истекающий кровью, со сломанными рёбрами и пробитым бронежилетом. Но с прямой спиной и поднятой головой. Так, как подобает князю.

«Прости меня, Мария», — подумал он, вспоминая лицо жены. — «Прости, что так долго. Я уже иду к тебе».

Темнота сомкнулась за его спиной.

Он шёл умирать, чтобы его внук мог жить.