Смит

Голографические экраны заливали командный центр холодным синим светом. Смит стоял перед ними неподвижно, изучая данные.

Графики заражения Столицы выглядели безупречно. Идеальная логистическая кривая, которая за семьдесят два часа достигла плато на отметке в девяносто восемь процентов охвата. «Некроз» проник в каждый район. С точки зрения распространения — абсолютный успех. Вот только…

Смит перевёл взгляд на соседний экран, где транслировались записи из городских больниц.

Переполненные палаты. Люди на койках и на полу, так как коек не хватало. Почерневшие руки и ноги, покрытые сетью вздувшихся вен. Лица, искажённые болью, с запёкшейся пеной в углах рта. Медсёстры, не успевающие менять капельницы, просто бегали от пациента к пациенту, пытаясь хоть как-то облегчить агонию.

На одной из записей женщина средних лет билась в судорогах, пока двое санитаров пытались удержать её на кровати. Её кожа от локтей до кончиков пальцев была угольно-чёрной, и эта чернота медленно ползла вверх, к плечам, пожирая живую плоть сантиметр за сантиметром. Женщина кричала так, что микрофон камеры захлёбывался, превращая звук в сплошной хрип.

Смит смотрел на это без выражения, фиксируя детали как точки данных.

Счётчик смертей в углу экрана показывал триста сорок семь. Немного для города с населением в двенадцать миллионов, и это было очень странно. Люди уже должны были умирать массово, но они почему-то не умирали, словно им что-то не давало.

Они пока держались, но их существование сложно было назвать жизнью. Постоянная боль, от которой не спасали никакие анальгетики. Мигрени такой силы, что люди разбивали головы о стены, пытаясь заглушить одну боль другой. Почернение конечностей, которое начиналось с кончиков пальцев и ползло вверх, превращая живую плоть в нечто похожее на обугленное дерево.

Медицинская инфраструктура Столицы захлебнулась в первые же сутки. Больницы переполнены. На улицах появились полевые госпитали, но толку от них было мало — врачи не понимали, с чем имеют дело, и могли только колоть морфин да наблюдать, как пациенты корчатся в агонии.

Смит отвернулся от записей и вызвал на экран карту энергетических каналов.

Изначальный бизнес-план был безупречен, но вместо уничтожения стены «Некроз» почему-то застрял под Столицей, как пробка в бутылочном горлышке. Вирус распространялся по городу, заражал людей, причинял страдания, но почему-то не мог пробиться к Эдему. Словно кто-то перекрыл каналы, отрезав Столицу от остальной энергетической сети.

Смит вызвал график летальности и изучил кривую.

При текущей динамике — около пяти тысяч может быть к концу недели, пятьдесят тысяч к концу месяца. И это было даже не близко к той катастрофе, что изначально должна была произойти. Болезнь мучила, калечила, убивала медленно, но не выкашивала население с той скоростью, на которую был рассчитан «Некроз».

Их абсолютное оружие, способное стерилизовать континент, почему-то работало даже не в одну десятую мощности и било не по той цели.

Смит сцепил пальцы за спиной и продолжал смотреть на экраны, анализируя данные и просчитывая варианты. Где-то в этом уравнении закралась ошибка, и самое отвратительное, он не понимал какая.

Смит активировал защищённый канал связи и дождался, пока на экране появится лицо доктора Хольца.

Директор биохимических разработок Консорциума выглядел так, будто не спал несколько суток. Мешки под глазами, всклокоченные седые волосы, мятый лабораторный халат поверх рубашки с расстёгнутым воротником. За его спиной мелькали силуэты сотрудников, которые суетились между терминалами и голографическими проекциями молекулярных структур.

— Смит, — Хольц заговорил первым, и в его голосе звучала усталость пополам с раздражением. — Я уже знаю, зачем ты звонишь. Мы работаем над этим.

— Работаете, — повторил Смит, и его голос понизился до того ледяного регистра, который заставлял подчинённых покрываться холодным потом. — Так расскажи мне, доктор, над чем именно ты работаешь? Потому что с моей стороны картина выглядит следующим образом: твоё абсолютное оружие, на разработку которого Консорциум потратил одиннадцать лет и четыре миллиарда кредитов, превратилось в затяжной сезонный грипп.

Хольц открыл рот, чтобы возразить, но Смит не дал ему вставить ни слова.

— Вирус не дошёл до Эдема. Он застрял под Столицей и убивает людей с эффективностью пищевого отравления. Каких-то триста смертей за трое суток, доктор. При заявленных параметрах «Некроза» здесь уже должны были лежать горы трупов, а Стена Воронова должна была рассыпаться в труху. Но вместо этого…

На экране было видно, как Хольц стиснул челюсти, сдерживая вспышку гнева. Он был гением в своей области и привык к почтительному обращению. Вот только сейчас перед ним стоял не восхищённый коллега, а региональный координатор, который отчитывал его как нерадивого подрядчика.

— Формула не сломалась, — процедил Хольц сквозь зубы. — Проблема в чём-то другом, и мы пытаемся понять, в чём именно.

— Пытаетесь понять, — Смит позволил этим словам повиснуть в воздухе на несколько секунд. — Доктор Хольц. Ты гарантировал Совету Директоров стопроцентную летальность в радиусе поражения. Ты обещал, что «Некроз» пройдёт по энергетическим каналам до Эдема за сорок восемь часов и выжжет их защитные структуры изнутри. Прошло семьдесят два часа, и единственное, что выжигает твой вирус — это моё терпение.

Хольц побледнел, но продолжал держаться.

— Что-то блокирует распространение по каналам! Мы фиксируем аномальное сопротивление на границе зоны поражения, словно кто-то возвёл барьер внутри самих лей-линий! Хотя это невозможно ни с какой точки зрения… но факт остаётся фактом!

— Меня не интересуют твои оправдательные факты, доктор.

Смит сделал паузу.

— Немедленно вылетай в Столицу с мобильной лабораторией и всей командой, которая тебе нужна. У тебя сорок восемь часов на то, чтобы выяснить, почему формула даёт сбой, и исправить ситуацию. Если через сорок восемь часов я не увижу результатов, Совет Директоров пересмотрит твой контракт.

Хольц конечно знал, что означает «пересмотр контракта» в лексиконе Консорциума. Люди, чьи контракты пересматривались, обычно исчезали в исследовательских центрах, где их таланты использовались уже в качестве подопытного материала.

— Я вылетаю через час, — сказал он и разорвал соединение.

Смит смотрел на погасший экран и думал о том, что даже лучшие инструменты иногда дают сбой. Вопрос был в том, можно ли этот сбой исправить, или придётся переходить к запасному плану.

Смит переключил экраны на данные с магических сканеров.

Консорциум не верил в магию как в нечто мистическое или сверхъестественное. Для корпоративных аналитиков лей-линии всегда были просто геомагнитными каналами — природной инфраструктурой для транспортировки энергии земли, такой же прозаичной, как нефтепроводы или линии электропередач. Трубы, по которым течёт ресурс. Ничего больше.

На голографической карте эти трубы выглядели как светящаяся паутина, опутывающая континент. Главный Узел под Столицей светился тусклым зелёным светом — «Некроз» заполнил его почти полностью, насытив каждый канал. Отсюда вирус должен был растечься по всем направлениям, добраться до Эдема за считанные часы и выжечь корни Стены изнутри.

Но вместо этого зелёное свечение обрывалось на полпути, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Смит увеличил масштаб и изучил участок, где поток «Некроза» застопорился. Каналы, ведущие от Столицы к Эдему, выглядели так, будто их перерубили бетонной стеной. Вирус бился о запруду, накапливался перед ней, но не мог пробиться дальше. Вся его разрушительная мощь уходила в стороны, расползаясь по городу вместо того, чтобы двигаться к цели.

Логичный вывод напрашивался сам собой.

Воронов знал об атаке, успел подготовиться и возвёл некую подземную дамбу, чтобы защитить свою территорию. Пока «Некроз» пожирал Столицу, Эдем оставался в безопасности за невидимым барьером, и его драгоценная Стена продолжала цвести, питаясь чистой энергией из защищённых каналов.

Смит принял информацию к сведению и перешёл к следующему логическому шагу. Если препятствие нельзя обойти, его нужно уничтожить.

Он активировал канал связи с командиром оперативной группы.

Рейнхард Штайнер появился на экране через несколько секунд. Он выглядел собранным и готовым к работе, хотя в глубине его глаз Смит заметил тень, которой не было раньше. После провала на хабе Эдема командир стал более осторожным и напряжённым. Впрочем, это не имело значения, пока он выполнял приказы.

— Штайнер, — Смит говорил коротко и по существу. — Готовь тяжёлую технику и буровые установки.

Рейнхард кивнул, ожидая подробностей.

— Воронов возвёл какой-то подземный барьер на границе своей территории, — продолжил Смит, указывая на карту. — Вирус не может пробиться через энергетические каналы. Нам нужно выйти к месту, где эти барьеры стоят, пробуриться и установить датчики. Нам нужно понять с чем мы имеем дело, чтобы потом взломать эти барьеры.

— Это потребует времени, — сказал Рейнхард ровным голосом. — И ресурсов. Граница Эдема хорошо охраняется, любая крупная операция будет замечена.

— Время у тебя есть — сорок восемь часов. Ресурсы получишь по первому требованию. Что касается охраны, — Смит позволил себе тень усмешки, — это уже твоя проблема, командир. Для этого тебя и нанимали.

Рейнхард снова кивнул, и связь оборвалась.

Смит вернулся к изучению карты, просчитывая варианты. Воронов оказался умнее, чем предполагали первоначальные оценки, но это не меняло конечного результата. Любую защиту можно взломать, а барьер можно разрушить. Вопрос только в количестве ресурсов и готовности их потратить.

Смит активировал защищённую конференц-связь, и на экране появились три окна с лицами марионеточных генералов.

Вестермарк из Северной Федерации. Чэнь из Восточного Альянса. Коста из Западной Коалиции.

Три акционера Консорциума, которые давно обменяли присягу своим странам на долю в корпоративных прибылях.

— Джентльмены, — Смит заговорил без предисловий, — ситуация изменилась. Требуется корректировка плана.

Вестермарк нахмурился, а Чэнь и Коста обменялись быстрыми взглядами. Они привыкли получать от Смита чёткие инструкции и обещания результата, но не новости о корректировках.

— «Некроз» не достиг Эдема в расчётные сроки, — продолжил Смит тем же ровным тоном, демонстрируя что всё под контролем несмотря на задержку. — Воронов возвёл подземный барьер на границе своей территории. Мы работаем над физическим прорывом защиты, но это потребует дополнительного времени.

— Сколько? — Вестермарк говорил отрывисто, по-военному.

— Сорок восемь часов на подготовку, ещё двадцать четыре на выполнение. Однако задержка открывает дополнительные возможности, которыми было бы нерационально не воспользоваться.

Смит вывел на общий экран карту Империи с наложенными данными о распространении эпидемии. Зелёное пятно заражения охватывало Столицу и расползалось к окраинам.

— В Империи гуманитарная катастрофа, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия к страдающим людям. — Династия Малининых низложена. Власть узурпировал Долгорукий, который уже продемонстрировал неспособность справиться с кризисом. Город поражён неизвестной эпидемией, больницы переполнены, начались первые смерти. Идеальный информационный фон для гуманитарной интервенции.

Коста едва заметно улыбнулся, понимая, к чему ведёт Смит.

— Начинайте массированную накачку в мировых СМИ, — продолжил Смит. — Репортажи из больниц, интервью с беженцами, экспертные комментарии о неспособности имперского правительства защитить собственных граждан. Долгорукий должен выглядеть как тиран, который довёл страну до катастрофы.

Чэнь кивнул, делая пометки в своём планшете.

— Одновременно готовьте бронетехнику и миротворческий контингент. Официальная легенда — защита мирного населения от эпидемии и гуманитарная помощь пострадавшим регионам. Как только мы физически пробьём барьеры Эдема и нейтрализуем Воронова, вы входите с трёх направлений и забираете всё под видом спасательной операции.

Вестермарк потёр подбородок, хищно усмехнувшись.

— Мои дивизии уже развернуты на позициях вдоль северной границы. Моторы прогреты, люди ждут только вашей зелёной ракеты. Сможем начать движение немедленно после получения приказа.

— Восточный контингент готов, — добавил Чэнь. — Десантные корпуса ждут погрузки на транспорты.

— Западная Коалиция обеспечит воздушное прикрытие и информационную поддержку, — Коста говорил с ленивой уверенностью человека, который привык получать свою долю без лишних усилий. — Наши медиахолдинги начнут кампанию в течение двенадцати часов.

Смит позволил себе едва заметный кивок удовлетворения. План адаптировался к изменившимся обстоятельствам. Сбой вируса превращался в информационную победу, а задержка — в дополнительное время для подготовки вторжения.

— Держите войска в готовности и ждите сигнала, — сказал он в завершение. — Когда Стена Эдема падёт, у вас будет узкое окно возможностей. Не упустите его.

Три генерала отключились один за другим, и экраны погасли, оставив Смита в тишине командного центра.

Экраны погасли, и Смит остался один в идеальной тишине командного центра.

Он стоял неподвижно, глядя на своё отражение в тёмном стекле мониторов. Безупречный костюм, идеально повязанный галстук, лицо без единой эмоции. Человек, который никогда не ошибался в расчётах.

Смит поправил галстук, и впервые за всё время операции шёлк показался ему удавкой на горле.

Он начал складывать факты, как всегда это делал. Элитный отряд Рейнхарда, лучшие ликвидаторы Консорциума, провалил операцию на хабе Эдема. Пятнадцать человек, оснащённых по последнему слову техники, не смогли справиться с охраной регионального центра.

«Некроз», абсолютное оружие, способное стерилизовать континент, застрял под Столицей и отказывался убивать с расчётной эффективностью.

Пути к Эдему перекрыты невидимым барьером, которого не должно существовать согласно всем законам известным Смиту.

Смит подошёл к окну и посмотрел на ночную Столицу. Огни города мерцали внизу, и где-то там, в переполненных больницах и полевых госпиталях, люди корчились от боли и умирали медленной мучительной смертью.

Казалось, Воронов знал все.

Словно они воевали с сущностью, которая видела поле боя целиком.

Смит стоял у окна и впервые за долгие годы чувствовал то, чего не должен был чувствовать вообще. Холодок в груди, лёгкую дрожь в кончиках пальцев, странную пустоту в животе. Его аналитический мозг опознал эти симптомы и присвоил им название, которого не было в его внутренней базе данных уже очень давно.

Страх.

Смит не боялся провалов. Провалы можно исправить. С советом директоров можно договориться.

Он ощутил страх иного рода. Он боялся неизвестного противника, чьи возможности невозможно просчитать, планы невозможно предугадать, а силу невозможно измерить.

Он тут же дернул головой, отбрасывая эти мысли. После чего отвернулся от окна и вернулся к терминалу.

Страх — полезная эмоция, если использовать его правильно. Он обостряет восприятие, заставляет пересматривать оценки, искать слабые места в собственных планах. Консорциум недооценил Воронова — это была ошибка. А ошибки следовало исправлять.

Если конкурента такого уровня нельзя победить таким образом, то его нужно уничтожить, воспользовавшись всеми доступными ресурсами и не считаясь с потерями.

Смит начал составлять новый запрос в Совет Директоров. Пальцы двигались по клавиатуре быстро и уверенно, но галстук на шее всё ещё казался слишком тугим.