Кассиан

Утро выдалось на редкость умиротворяющим, если не брать в расчет мелкие межвидовые пикировки.

Я полулежал в глубоком ротанговом шезлонге на берегу водоема, который еще позавчера был пыльным карьером, и лениво щурился на солнце. Теперь это было настоящее маленькое море. Глубокое и бирюзовое. Над зеркальной гладью курился легкий пар, а в воздухе пронзительный запах соли и йода смешивался с умопомрачительным ароматом жареного мяса и пряных трав.

Метрах в двадцати от меня Платон Захаров развернул настоящую полевую ставку выходного дня, сменив мундир на брутальный кожаный фартук, сосредоточенно орудовал щипцами над длинным мангалом. Рядом с ним суетилась Марина — тихая, но удивительно цельная женщина, ставшая для Платона Захарова тем самым якорем, который удержал его в реальности. Она резала овощи, периодически поправляя Платону воротник рубашки.

У кромки воды кипела жизнь. Это были наши новые люди, которые теперь обживали Эдем.

На мелководье с восторженным визгом плескалась детвора. Чуть поодаль несколько парней в трусах с криками пытались укротить гигантского розового фламинго, которого они откуда-то притащили и надули.

Мурзифель, огромный чёрный комок сарказма и шерсти, устроился на сухом валуне аккурат между мангалом и моим шезлонгом. Кот брезгливо поджимал лапы, но взгляд его был прикован к мясу.

«Платон, если ты еще раз перевернешь этот кусок раньше времени, я лично нассу тебе в берцы, которые ты так заботливо вычистил с утра», — раздался в моей голове (и, судя по тому, как дернулся Захаров, в его тоже) вибрирующий голос кота.

Генерал на секунду замер, покосился на Мурзифеля и хмуро буркнул:

— Уймись, чудовище. Я тридцать лет личный состав кормил в полевых условиях, а ты мне советы даешь.

«Твой личный состав ел комбижир и надежды, а я требую идеальной прожарки», — парировал кот, переводя взгляд на женщину. «Мариночка, радость моя, шепни этому солдафону, что крайний стейк уже „медиум рар“, и его пора спасать. Прямо в мою сторону».

Марина тихо рассмеялась, погладив кота между ушами.

— Не ворчи, Мурзик. Сейчас всё будет.

Воздух рядом со мной мигнул, и на подлокотнике шезлонга материализовалась Фея. ИИ нацепила на свою фигурку гавайскую рубашку и солнцезащитные очки, которые периодически сползали на её крошечный нос.

— Статистически, — ехидно сообщила она, потягивая из микроскопической трубочки сок, — шанс того, что Мурзифель лопнет от жадности раньше, чем Захаров дожарит мясо, составляет восемьдесят четыре процента. Кстати, Платон, Марина права — температура углей идеальна, не пересуши.

— Вы сговорились, что ли? — проворчал Захаров, но к совету прислушался, ловко снимая первую партию стейков на блюдо.

Лилит устроилась в соседнем шезлонге. Сдвинув темные очки на макушку, она лихорадочно строчила что-то в планшете, периодически отпивая коктейль. В её глазах уже плескались цифры прибыли от будущих отелей. Для неё это море было не чудом природы, а самым рентабельным активом десятилетия.

Мир был в равновесии. Я откинул голову на спинку, чувствуя, как Корневая сеть под нами лениво двигается, перекачивая очищенную ману. Но идиллия в Эдеме всегда имела свой срок годности.

От толпы купальщиков отделилась плотная фигура и неспешно направилась в нашу сторону. Я узнал его сразу — тот самый небритый бригадир бывших метростроевцев, который вчера первым спустился со мной в карьер. Сейчас он был в чистой, хоть и мятой майке, а в руках осторожно, как величайшую драгоценность, нес два запотевших стеклянных бокала с чем-то подозрительно напоминающим темное пиво.

Он подошел к нашим шезлонгам, уважительно кивнул Лилит, мазнул настороженным взглядом по недовольному коту и остановился напротив меня.

— Господин Воронов, — басом произнес он, протягивая один бокал мне. — Мужики просили передать. С запасов Столицы еще берегли, на черный день. А раз черного дня не случилось… в общем, ваше здоровье. За море. И за то, что вчера спину не поберегли ради наших семей.

Я молча принял ледяной бокал. Темное, плотное пиво с густой пеной.

— Благодарю. Хорошо отдыхается?

— Да как в сказке, господин Воронов, — бригадир усмехнулся, глядя, как его парни топят розового фламинго. — Ждали ядерного гриба, а получили курорт. У меня жена там, на мелководье, уже полчаса просто стоит и плачет от радости. Говорит, не верится, что больше бежать не надо.

— Больше не надо, — подтвердил я. — Обустраивайтесь. Работы в Эдеме много, но и жить будете как люди.

Я сделал глоток, чувствуя, как хмельная горечь оседает на языке. Бригадир не уходил. Он стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и в его глазах, помимо благодарности, читалось чисто человеческое сомнение.

— Господин Воронов, — решился он наконец. — Мужики шепчутся… в Столице ведь как было? За каждый чих плати, за свет плати, за лишний метр жилья — в долги влезай. А тут… дома со всей начинкой, машины, свет бесплатный. Техника бытовая почти всё делает. Мы, конечно, рады, но… не поплывет народ-то? Человеку ведь если всё дать — он же в скотину ленивую превращается. Начнет пузо чесать да водку жрать. Как вы за этим следить-то будете?

Я медленно опустил бокал и посмотрел на него. Внизу, на пляже, дрон-харвестер бесшумно пролетел над полосой кустарника, идеально ровно подстригая зелень.

— Ты думаешь, я занимаюсь благотворительностью? — спросил я ровно.

Бригадир замялся.

— Ну… выглядит так.

— Ошибка, — я качнул головой. — Благотворительность — это когда ты кормишь слабого, чтобы он не умер. Я же инвестирую в инструмент. Смотри на это моими глазами. Электричество для меня — не стоит почти ничего. Обслуживать био-реакторы не так дорого. Мне дороже обойдется установка счетчиков и содержание армии бухгалтеров, чем сама энергия. Это просто ресурс, как воздух. Ты же не платишь за то, что дышишь?

Мужик нахмурился, переваривая.

— Теперь про быт, — продолжил я. — Зачем мне нужно, чтобы твоя жена тратила четыре часа в день на стирку, уборку и готовку? Чтобы она уставала и тупела от рутины? В Эдеме мне не нужны прачки. Мне нужны врачи, инженеры, биологи и операторы систем. Когда дрон убирает твою квартиру, он освобождает твое время. А время — это единственный невосполнимый ресурс.

Я заглянул ему прямо в глаза.

— В Эдеме нет понятия «бесплатно». Есть понятие «включено в стоимость твоего развития». Ты получил дом и машину не за красивые глаза. Ты получил их, чтобы у тебя не было оправданий. Чтобы ты не мог сказать: «я не выучил новый протокол управления мехом, потому что у меня дома кран тек». Кран починит робот, а ты — работай и учись. Каждый здесь обязан учиться. Программы в терминалах будут обновляться каждую неделю. Не растешь над собой — значит, ты балласт.

Бригадир сглотнул, его расслабленность от пива как ветром сдуло.

— А если кто… ну, хитрожопый найдется? — тихо спросил он. — Решит, что можно систему обмануть? Жить в тепле, жрать от пуза и нихрена не делать?

— Система наказаний в Эдеме одна, — я отставил пустой бокал на столик. — И она предельно эффективная. Лентяи, агрессивные дураки, любители жить за чужой счет — все они отправляются за Стену. В ту самую Империю, по которой они так скучают. Без права возврата. На твое место в очереди стоят десятки тысяч тех, кто готов рвать жилы ради шанса стать чем-то большим, чем просто биологическим мусором. Эдем — не рай для бездельников. Это инкубатор для тех, кто хочет строить будущее.

Я перевел взгляд на озеро.

— Посмотри на своих ребят. Они счастливы, потому что я снял с них ярмо нужды. Но если они решат, что это море — повод расслабиться навсегда, они быстро узнают, как пахнет пыль на той стороне Стены. Так что иди, отдыхай. Завтра — новый этап обучения.

Бригадир молча кивнул — на этот раз куда более серьезно — и почти строевым шагом направился к своим. Я видел, как он подошел к группе мужиков и начал им что-то негромко, но эмоционально втолковывать.

«Жестко ты его», — раздался в голове голос Мурзифеля. Кот лениво приоткрыл один глаз. «Но справедливо. Люди — они как сорняки. Если не подстригать — всё поле зарастет колючками».

— Статистически, уровень мотивации после таких бесед возрастает на сорок два процента, — ехидно добавила Фея, поправляя панаму.

Я усмехнулся, глядя на пену в бокале. Мир был в равновесии. Я откинул голову на спинку, чувствуя, как Корневая сеть под нами лениво двигается, перекачивая очищенную ману.

Но идиллия в Эдеме всегда имела свой срок годности.

Резкий, требовательный писк планшета заставил Фею мгновенно сбросить пляжный наряд, сменив его на строгий серый костюм.

— Входящий сигнал по защищенному каналу, — отчеканила она. — Резервная имперская линия. Идентификатор: Орлов Виктор Петрович.

Лилит замерла. Захаров, держащий блюдо с мясом, медленно повернул голову. Марина инстинктивно положила руку ему на плечо.

Я молча взял планшет и активировал связь.

На экране развернулась картинка, пропитанная безнадегой. Маленькая, старомодная кухня. Орлов, выбритый и собранный, сидел прямо перед камерой, а позади него, на облезлой табуретке, сгорбился Александр.

Тот самый Император, который еще недавно в порыве пафоса предлагал мне стать его первым советником. Сейчас он выглядел как побитый щенок — бледный, с красными от недосыпа глазами.

— Господин Воронов, — начал Орлов, и его голос был на удивление сухим. — Доброе утро. Нам нужно встретиться лично. И… обсудить условия.

Орлов осекся.

Он моргнул, его взгляд сфокусировался не на моем лице, а на фоне за моей спиной.

Он ведь помнил нашу прошлую встречу. Тогда он прилетел ко мне на источники, чтобы установить контакт, и был свидетелем того, как Император звонил мне по голограмме, а я в этот момент отдыхал.

Тогда я разрешил прилететь Орлову только из уважения к нему, ну и мальчугана выслушал из того же самого уважения.

И вот, история повторялась.

Орлов смотрел, как на заднем плане мужики наконец-то оседлали розового фламинго и с диким хохотом перевернулись в лазурную воду. Как Захаров в поварском фартуке невозмутимо накладывает мясо в тарелку Марине. И как над всем этим великолепием сияет солнце, отражаясь в морской воде, которой здесь просто физически быть не могло.

— Господин Воронов… — Орлов медленно прикрыл глаза ладонью. Его плечи мелко затряслись — то ли от смеха, то ли от нервного тика. — Я извиняюсь, конечно… А вы где?

— В Эдеме, Виктор Петрович, — невозмутимо ответил я, отпивая чай. — А в чем твоя проблема?

— Моя проблема⁈ — Орлов отнял руку от лица, и в его глазах читалось искреннее потрясение. — Я помню географию Эдема! У вас там горы и леса! Откуда у вас, мать вашу, море⁈

Сзади оживился даже раздавленный горем Александр. Император вытянул шею, недоверчиво разглядывая пляж и плескающихся людей, словно видел мираж.

— А, ты об этом, — я лениво махнул рукой себе за спину. — Вчера копали яму на дне карьера, чтобы гниль из энергетического узла убрать. Случайно вскрыли карстовый резервуар древнего океана. Бывает.

— Вы… случайно откопали море? — голос Орлова дал петуха. Он посмотрел на Александра, потом снова на меня. В его взгляде читалась глубочайшая усталость. — Господин Воронов, вы издеваетесь, да? Я вам прошлый раз приезжал от лица Короны — вы, то есть мы, в горячих источниках стейки ели. Мы сейчас звоним… а вы на пляже!

— Экология Эдема восстанавливается быстрее, чем ты думал, Виктор Петрович, — спокойно ответил я. — Я решил, что нам не хватает пляжной зоны. Нравится тебе?

— У нас динамично развивающийся регион, — невозмутимо вставила Лилит, поправив очки. — Приезжайте, сдадим в аренду шезлонг с хорошей скидкой.

Орлов тяжело вздохнул и несколько секунд сидел молча. Когда он заговорил снова, на его губах играла слабая, искренняя усмешка человека, который сбросил с плеч тяжкий груз.

— Господин Воронов, мы и правда хотим приехать. Я и Александр. Нам нужно обсудить мир. Или скорее… ваши условия его установления.

Я смотрел на старика. Тридцать лет в самом сердце системы. У него было глубочайшее понимание имперской машины. Орлов был бриллиантом, а мальчишка за его спиной… мальчишка был просто приложением.

— Принято. Приезжай, Виктор Петрович, — я слегка качнул бокалом в сторону камеры.

— Мы выезжаем на машине, — кивнул Орлов. — Будем к вечеру.

Я нажал кнопку отбоя.

Экран погас. Пляж всё так же шумел, розовый фламинго качался на волнах, а запах мяса стал совсем одуряющим.

— Фея, сбрось им безопасный маршрут до южного КПП, — скомандовал я. — Предупреди охрану.

— Сделано, Хозяин. Хотя Мурзифель предлагает заставить их сначала надуть еще одного фламинго в качестве вступительного взноса.

«Это было бы справедливо», — телепатически вставил кот, наконец-то получая свой стейк из рук Захарова.

Лилит отложила планшет и посмотрела на меня с восторгом.

— Император лично едет к тебе на поклон подписывать безоговорочную капитуляцию! — медленно, смакуя каждое слово, произнесла она. — Котик, мы размазали их! Мы победили!

— Мы просто прошли очередной этап, Лилит, — сухо ответил я, поднимаясь с шезлонга. Вся расслабленность мгновенно слетела с меня. — Платон, оставь мясо. Нужно поговорить и без лишних ушей.

Захаров мгновенно уловил смену тона. Он снял фартук, передал щипцы Марине и подошел к нам, на ходу вытирая руки.

Мы отошли к самому краю белоснежной террасы. Отсюда смеющиеся люди казались лишь беззаботными фигурками на фоне огромной воды.

— Фея, подключи Алину и Дарину.

Над планшетом Лилит мгновенно развернулись два голографических окна с техдиректором и главврачом.

— Пять минут назад со мной связался Орлов, — без долгих вступлений начал я, глядя на свою команду. — Он и Александр едут сюда сдаваться.

Повисла пауза. Алина удивленно вскинула брови, Дарина приоткрыла рот.

— Мальчишка сломался, — ровно продолжил я. — Но открывать шампанское рано. Их капитуляция не окончательная победа. Она лишь послужит триггером, который заставит настоящего противника наконец-то выйти на свет.

— Поясните, господин Воронов, — Захаров хмуро скрестил руки на груди. Старый генерал нутром чуял подвох.

— Вспомни Столицу, Платон, — я хладнокровно заложил руки за спину. Для моего сознания это была просто очередная математика войны. — Совет Кланов. Сборище трусливых торгашей, которые в открытую саботировали приказы Трона. Торгаши так не рискуют, если у них нет гарантий. За Кланами с самого начала стояла «крыша». Некий теневой игрок с колоссальными ресурсами.

— Откуда такая уверенность, господин? — прищурилась Алина.

— Вспомни Воронцовск, Алина, — я жестко посмотрел на голограмму техдиректора. — Наш старый офис. Взрыв, который его уничтожил, был слишком профессиональным и выверенным для клановых дельцов. А чертежи костюмов, которые тогда исчезли… Император даже не понял бы, что это такое, а Кланы вряд ли бы так рискнули. Это был ход игрока, который играет в долгую и этот игрок стоит выше клановых хапуг. Я знал о об этом с того самого дня и просто ждал, когда он сделает следующий ход.

Дарина в своём окне заметно напряглась.

— И что теперь, Калев?

— Теперь кукловод потерял свою главную ширму. Император бежит под мою защиту. Легальный фасад Империи рухнул, и теневой игрок остался один на один с нами на открытом поле.

— И что он будет делать? — Лилит нахмурилась. — У него же нет легальной власти.

— Ему она больше не нужна. Загнанный в угол противник действует грязно, — спокойно констатировал я, просчитывая векторы угроз. — Платон, развернуть карантинные зоны на всех границах Эдема. Шлюзы очистки и сканеры на полную мощность. Патрули в режим полной защиты.

Захаров коротко кивнул и уже тянулся к коммуникатору.

— Алина, сенсорную сеть на максимум. Ищи аномалии или сигнатуры, нетипичные для Эдема.

— Дарина. Протоколы защиты населения в готовность номер один. Проверь антидоты.

Экраны погасли.

Захаров повернулся ко мне. На его обветренном лице застыла готовность

— Господин Воронов, вы ждете полномасштабный штурм? — глухо спросил он.

Я отрицательно качнул головой.

— У них нет ресурсов пробить мою систему защиты. Они наверняка ударят в спину, думая, что мы этого не ждем. Самым изощрённым способом.

Лилит зябко поежилась, глядя на веселящуюся толпу внизу.

— Звучит жутко.

— Это делает их предсказуемыми, Лилит, — я отвернулся от горизонта и посмотрел на свою команду. — Они думают, что сбросили чеку, заставив Императора сбежать. Но они не понимают, что я ждал этого с самого взрыва в Воронцовске.

Я сделал паузу, вслушиваясь в далекий, спокойный шум прибоя.

— Возвращайтесь к работе. Пусть приходят, мы готовы.