В который раз в сердце образовалась оглушительная пустота. Всё то, что держало мечтами, нежными воспоминаниями – всё это исчезло. Не было больше того Танду. И их прошлое, их любовь существовала лишь в её воспоминаниях. А для него это был неясный сон… Сон…

Анджали закрыла глаза.

Она лежала на спине, и слёзы текли из глаз, по вискам, противно затекали в уши.

Игры богов жестоки…

А это – игры… Всего лишь игры…

Мазь смягчила боль, но от пчелиного яда началась горячка. Всю ночь Анджали промучилась. Ей казалось, что тело горит в огне. Горло было сухим, язык распух.

Но рядом всегда появлялся Танду. Он давал напиться, клал ей на лоб водяной холодный лист, обтирал подмышки и подколенки, чтобы снизить жар.

К утру Анджали забылась в дрёме. Ей снились огни зеркального дворца и колыхание каменных лотосов в тёмном подземном озере. Когда она приоткрывала глаза, то неизменно видела тёмную, мускулистую фигуру Танду. Он неподвижно сидел на камне, на самом солнцепёке, похожий на статую из тёмной бронзы.

Вечером Анджали смогла встать. Опухоль немного спала, и глаза уже открывались вполне широко. Настолько широко, чтобы прекрасно видеть человека, похожего на Танду и… так непохожего.

Он продолжал сидеть на камне, пока Анджали зашла в воду, искупалась, постаралась распутать пряди и скрутила их узлом.

Потом она вернулась на берег и накинула свою прежнюю одежду, которая лежала рядом с постелью. Золотые украшения, которые были сложены здесь же, она не надела. Разожгла огонь, вскипятила воду, принесла плодов манго.

– Зачем ты трудишься? – сказал Танду, подходя к ней. – Отдыхай, пусть ранки заживают.

– Надо приготовить еду, – пожала плечами Анджали. – Одними молитвами и солнечным светом сыт не будешь.

– У меня есть рис. Обычно я ем его, вымочив в воде, но ты вряд ли привыкла к такой еде. Завтра схожу в деревню, принесу чего-нибудь тебе поесть. Или ты отправишься домой? В небесный город? Кто-то должен забрать тебя?

– Нет, не должен, – легко солгала Анджали, высыпая в кипяток пригоршню душистых листьев. – Я не выполнила волю богов, поэтому недостойна возвращения. Придётся остаться на земле. Здесь, с тобой. Разреши, я буду служить тебе? Так, как делала это раньше. Когда-то давно ты, испытывая мои терпение и настойчивость, заставлял меня делать самую грязную работу. Убирать твой ашрам и готовить тебе еду – это совсем не трудно.

– Ты мне ничем не обязана, – покачал он головой. – Тебе не надо служить мне.

– Для тебя я – никто, чужая незнакомая женщина, – ответила Анджали спокойно, продолжая подбрасывать в огонь сухие веточки, – но я всё равно считаю тебя своим мужем. Поэтому позволь мне позаботиться о тебе. Могу я узнать, как зовут тебя сейчас? Кто ты? Как сложилась твоя жизнь? Счастлив ли ты?

– Всё это не имеет значения, – он сел напротив неё, по ту сторону очага, и бросил в пламя пригоршню белых лепестков, принося жертву богу огня. – Я вижу, что ты привязана к прошлому и страдаешь теперь. Не надо страдать ещё больше. Наши пути разошлись, примем это со смирением. Надеюсь, я был хорошим мужем и тебе не за что обижаться на меня.

– Ты был самым лучшим мужем, – сказала Анджали, стараясь говорить ровно, но горло сжалось от подступающих слёз. – Ты был самым прекрасным мужчиной во всех трёх мирах.

– Слова женщины, – он улыбнулся и принял чашку с травяным отваром из её рук. – Но я рад, что между нами были добрые отношения. Сохраним их и теперь.

– Как скажешь, – кивнула Анджали с покорностью, делающей честь её имени.

Пожалуй, она впервые приняла то, что случилось, с покорностью.

В душе была пустота, в сердце – невероятная усталость.

Они с Танду ели манго, запивали горячим чаем, а вокруг постепенно сгущались сумерки. Солнце скрывалось за горами, и на маленький лесной ашрам наползала ночная тень.

Огонь привлекал мотыльков, и они роились вокруг, будто опадали нежные цветочные лепестки. Светлячки сновали в траве и кружили вокруг деревьев, то и дело вспыхивая крылышками, как крохотные зелёные звёздочки.

– Ложись отдыхать, – сказал Танду мягко. – Я сам погашу огонь и всё уберу.

– Нет, я сделаю это, – возразила Анджали и принялась убирать посуду.

Он не стал останавливать её, но она ощущала его внимательный взгляд, когда ополаскивала чашки, когда приносила воду, чтобы залить пламя.

– Я лягу здесь. Тебе не надо будет меня бояться, – сказал Танду, когда она выгребла из котла угли.

– Я тебя не боюсь, – Анджали чуть улыбнулась, и посмотрела ему в глаза. – И тебе не надо менять своих привычек. Ложись на постель, а я лягу тут.

– Ты женщина, слабое существо. Вот и спи, где полагается спать слабому, – сказал он, укладываясь на песок и вытягиваясь во весь рост. – А я привык спать на земле. Вся моя жизнь прошла в военных походах.

– Против кого ты воевал? – Анджали села рядом, глядя на озеро, где лотосы уже закрывали свои чашечки.

– Против врагов моей страны.

– Война – это, наверное, очень страшно. Люди убивают друг друга за золото, еду…

– В твоём мире не бывает войн? Там, наверное, все счастливы?

– Да, все счастливы, – сказала Анджали безучастно.

– Наверное, ты очень опечалена, что не можешь туда вернуться?

– Да, очень.

Он помолчал. Потом лёг на бок, повернулся к ней спиной, и затих.

Анджали отправилась на постель, стряхнула покрывало и тоже улеглась.

Впервые её красота не привлекла мужчину. Впервые мужчина не захотел её. И – насмешка богов! – этим мужчиной оказался тот, кого она сама желала больше всего на свете.