Пока она, сбиваясь и перескакивая с одного события на другое, забегая вперёд, а потом опять возвращаясь к предыдущему, путано рассказывала о зеркальном дворце в подземных пещерах горы Кайлас, о Майя Данаве, о пятидесяти годах, прожитых вместе, и о том, как однажды это всё оборвалось, Танду невозмутимо натирал тело женщины мазью.

Он не перебивал, не спрашивал, просто слушал.

Анджали рассказывала и рассказывала, и всё, что она пережила сто лет назад, пятьдесят лет назад – всё это оживало. Словно наяву она видела дворец, полный огней, тёмную воду подземного озера перед ним, и своего любимого, у которого тогда были две пары рук и пучок кобр за спиной, в придачу.

Теперь он был человеком. Простым человеческим мужчиной, которых в небесных городах презирали ещё больше, чем нагов, но для Анджали это уже не имело значения. Какой глупой, какой ограниченной она была, когда думала, что чем выше рождение, тем лучше рождённое существо! И тот Танду был бы рад узнать, что она, наконец-то, поняла, о чём он втолковывал в её красивую и пустую голову, когда говорил, что добровольно отказался от своего брахманского имени, и когда водил в деревню на человеческий праздник.

Этот Танду слушал молча, и она никак не могла понять, верит он ей или нет.

Она говорила и говорила, пока он смазывал её искусанные бёдра, колени, голени, и когда закончил, то просто сидел рядом, внимательно слушая.

Наконец, рассказано было всё. Или – почти всё. Потому что признаться, что все эти годы она была игрушкой для царя богов, Анджали не смогла.

Как странно всё меняется в жизни…

Когда-то она мечтала лишь о том, чтобы попасть на ложе Шакры. Считала это высшей наградой в жизни, поводом для гордости, единственной целью. А теперь стыдилась признаться, что была там.

После того, как она замолчала, Танду какое-то время тоже молчал, задумчиво глядя на неё, а потом спросил:

– Получается, в прошлой жизни я был нагом, ты была моей женой, боги спустились в Паталу и казнили меня… За что? Что я сделал такого, чем разгневал богов?

– Ты раскрыл мне тайну танца, что повелевает миром.

– Ого! Так я ещё и танцевал? Никчёмное я был создание… – губы его изогнулись в лёгкой улыбке, а глаза смеялись.

Но Анджали было совсем не смешно. Тот Танду любил танец. Он чувствовал его. Жил им. Этот… этот Танду смеётся?

– Настоящие мужчины не танцуют, – пояснил он, угадав её мысли. – Танцы – удел красивых женщин. Те мужчины, которые танцуют, недостойны уважения.

– Но бог, которому ты служишь, тоже танцует, – сказала Анджали, указав на его ожерелье. – Ты поклоняешься великому Гириши, а он – первый танцор в этом мире. И никто не назовёт его недостойным уважения.

– То, что могут позволить себе боги, – ответил Танду, – не позволительно для людей. Так что меня казнили заслуженно.

– Нет!.. – воскликнула Анджали.

– Как – нет? – он пристально взглянул на неё. – Есть закон кармы, и все живые существа обязаны его соблюдать. Брахман учит и молится, кшатрий восстанавливает справедливость с оружием в руках, а вайшья возделывает землю, чтобы прокормить всех. Никто не может посягнуть на божественные знания, кроме богов. В моём случае они поступили по закону и справедливости. Но как получилось, что выжила ты? Ведь ты говоришь, что я успел обучить тебя?

Даже боль от пчелиных укусов будто уменьшилась.

Приподнявшись на локтях, Анджали смотрела в лицо своего возлюбленного, который… который, всё же, не был тем, которого она знала.

– Так что? – повторил Танду. – Почему боги убили нага, но пощадили апсару?

­ Он не верил ей? Сомневался? Поверила бы она на его месте, услышав такое?

– Я не погибла, потому что ты спас меня. Потому что ты принял всю вину на себя. Сказал, что это не я настояла учиться у тебя, а ты сам меня завлёк.

– А я был тем ещё смутьяном, – он усмехнулся совсем как тот Танду. – Мало того, что разболтал божественные тайны женщине, так ещё и помешал богам совершить правосудие. Говоришь, в той жизни я был брахманом? Что ж, тогда не удивительно, что в этой жизни я родился воином.

– Я не считаю твоё наказание справедливым, – возразила Анджали.

– Это уже напоминает хулу на богов, – заметил он. – Лучше не продолжай. Боги следят за мной, я знаю. Не хочу давать им оружие против себя, выслушивая богохульные речи.

– Ты знаешь, что они следят?.. – пробормотала Анджали, совершенно не понимая, как вести себя с этим знакомым и в то же время незнакомым человеком.

Для того Танду любовь к ней была важнее жизни. Этот Танду считал того возмутителем спокойствия.

Боги следят…

Боги играют…

Неужели, это ещё одна их игра?..

– То, что мы значили друг для друга в прошлой жизни, – заговорил Танду, и глаза его перестали смеяться, – давай оставим в прошлой жизни. У меня сейчас новая жизнь, а твоя жизнь – она продолжается. Для тебя это воспоминания, для меня это – неясный сон. Боги разделили нас, и для этого у них есть какие-то причины. Всё это было сделано не просто так. Как не просто так ты появилась здесь. Тебя ведь отправили соблазнить меня? Наверное, решили, что если я один раз оступился из-за тебя, то оступлюсь и второй.

– Ты знаешь?.. – прошептала Анджали одними губами.

– Не ты первая приходишь в мой ашрам, – пожал он плечами. – Были красавицы и до тебя. Я обошёлся с ними… так, как они того заслуживали.

– Что? – переспросила Анджали, не веря собственным ушам. – Были?.. Как заслуживали?.. Что это значит?

– За моё подвижничество великий Гириши даровал мне силу останавливать порок, – пояснил Танду. – Вот я его и остановил.

Несколько мгновений Анджали обдумывала его слова. Остановил. Поразил своей внутренней силой. Об этом болтали иногда. Встречались люди, которых не могли соблазнить апсары. Бывали и такие люди, которые могли проклясть соблазнительниц.

– Ты проклял их… – поняла она. – Тех, других апсар…

– Они пришли совратить меня с пути истины и познания. За что и поплатились.

– А я?.. Почему ты не проклял меня?

Он помедлил, но потом ответил:

– Потому что я видел, как ты танцевала там, у ручья. В твоём танце я не увидел порока. Ты танцевала радость. Мне не за что проклинать тебя. Можешь оставаться в моём ашраме, пока не заживут укусы. Отдыхай, мне надо вернуться к молитве. Я и так потратил много времени.

– Подожди! – она схватила его за руку, но он так посмотрел на неё, что она тут же разжала пальцы. – Тебя тоже покусали… – сказала Анджали. Позволь мне позаботиться о тебе, как ты позаботился обо мне.

– В этом нет необходимости, – сказал он, поднимаясь. – Боль – это часть подвижничества. Я иду к цели, и боль лишь поможет мне прийти к ней быстрее.

Он кивнул Анджали и пошёл к озеру, где уселся на камень в медитативной позе и застыл, словно каменное изваяние.