– Очнись! Прекрати танцевать! – крикнул Танду без особой надежды, что жена его услышит.

Она и не услышала, продолжая двигаться под грохот барабанов. Только это были не барабаны. Рокот поднимался из глубин – сама земля откликнулась на танец разрушения, и это было лишь началом.

Люди вокруг заметались, не понимая, что происходит.

А Анджали начала движение «викшиптам», затрепетав пальцами, как крыльями бабочки, и двигаясь легко, на носочках. Лёгкое движение, почти невесомое, но оно заставило заволноваться не только землю, но и небо, и ветер начал завиваться маленькими бурунчиками, раскручивая пыль в серые подвижные столбики.

С четырёх сторон к городу поползли тучи, но мало кто из людей их увидел – все были взбудоражены происходящим, да ещё царь пострадал, а царского слона не могли усмирить погонщики и укротители всем отрядом.

Кто-то из стражников очнулся и хотел поймать танцующую Анджали за руку, но его вдруг крутануло вихрем, развернуло, швырнуло на остальных воинов…

Пылевых столбиков стало больше, и они выросли уже по пояс взрослому человеку, а пляска Анджали стала ещё резче, ещё безумнее. По серому от пыли телу капли пота прочертили дорожки – от висков к шее, от шеи между грудей к пупку.

Эот движение Танду тоже считал без труда. "Нишамбхитам" – призыв туч.

И тучи сгустились, стремительно затягивая небо, вдалеке грянул гром, и первые капли дождя упали на сухую землю.

– Спасайтесь! Бегите! Бегите все! – бешено закричал Танду.

Слон первым почувствовал приближение катаклизма и бросился бежать, не разбирая дороги. Люди с криками разбегались, чтобы не быть растоптанными. Возница беспрерывно орал, уже давно выронив анкус и не имея возможности спуститься на землю. С воем и визгом мчались прочь собаки, и никто не вспомнил о Танду, который по-прежнему был связан.

Петля всё туже сжимала его шею, и он вынужден был бежать следом за испуганным слоном, чтобы не быть задушенным.

Жёлтая рогатая молния прочертила небосвод и ударила в землю где-то за стеной города, а следом раздался оглушительный раскат грома, и дождь хлынул сплошной стеной.

Люди бежали, натыкаясь друг на друга, и только тонкая фигурка Анджали продолжала свою безумную пляску.

Верёвка скользнула со слоновьей ноги, и Танду тут же обернулся вокруг своей оси, наматывая верёвку на пояс и перехватывая её связанными за спиной руками. Это ослабило натяжение петли, и он попытался достать узел петли зубами. Наконец это удалось, и Танду, раздирая рот в кровь, кое-как ослабил петлю и сбросил её. Верёвка зазмеилась по дороге, вслед за мчавшимся в страхе слоном.

Дождь заливал глаза, но Танду увидел брошенный кем-то из стражников меч. Упав на него спиной, Танду нащупал клинок и начал лихорадочно перетирать путы о лезвие.

То, что он не отсёк себе пару пальцев в придачу – было настоящим волшебством. Но радоваться этому не было времени, потому что молнии ударяли в землю всё чаще и всё ближе, грохот грома нарастал, улица опустела, только Анджали не заметила этого, продолжая танцевать. Она начала исполнять "атикрантам", вращаясь то в одну сторону, то в другую, всё быстрее и быстрее, и вместе с ней вокруг танцевали смерчи, выросшие уже до вторых этажей домов.

Чтобы добраться до жены, Танду должен был прорваться сквозь череду смерчей. Он замер, пытаясь уловить ритм их движений, чтобы пробежать между живыми столбами, но в это время на улице появились царские лучники.

– Стрела! – закричал старший из лучников, пытаясь перекричать шум ветра и грохот небесный и подземный.

Воины, как один, вынули стрелы одним слитным движением.

– Тетива! – раздалась новая команда, и лучники положили стрелы на тетиву, оттягивая правые руки до уха и целясь в танцовщицу, кружившуюся между смерчей, под проливным дождём.

– Не стрелять! – дико заорал Танду и бросился вперёд, чтобы встать между Анджали и лучниками.