Вынести из деревни женщину, закованную в цепи, оказалось делом несложным и быстрым. Пусть Анджали извивалась змеёй и пыталась укусить ладонь, зажимавшую рот, всё оказалось напрасно.

Похитители утащили её в лес и какое-то время несли, забираясь всё дальше и дальше в чащу.

Там жёсткую мозолистую ладонь сменил кляп, пленницу бросили в повозку, набросили сверху соломенную циновку, придавили чем-то тяжёлым, и колёса заскрипели, начиная путь в неизвестность.

Анджали расплакалась от бессилья. Если бы на ней не было оков, можно было попытаться применить очарование чёрного танца. А так…

Повозка катилась всё дальше и дальше, слёзы постепенно иссякли, но тяжёлые раздумья никуда не делись. История, рассказанная Ревати, взволновала и растревожила Анджали до глубины души. Тем более что сама она пережила нечто подобное. Но Ревати не поверила. И решила отправить её тем же путём, что прошла сама.

Анджали никогда не слышала о храме Финиковых пальм. Но понимала, что это место гораздо хуже всех небесных городов вместе взятых. Госпожа Шакти знала, что делала, когда отправляла её на землю. Пусть сначала повезло, но потом всё случилось так, как случилось. Винить ли в этом Ревати? Или собственную судьбу? Тем, кто не соблюдает карму, рано или поздно приходится держать ответ перед вселенской справедливостью.

Будет ли наказана Ревати за свою жестокость? Сейчас это не имело никакого значения. Уже не имело.

Лежать на голых досках повозки было неудобно. Цепи больно впивались в тело, а груз верху не давал вздохнуть полной грудью. Анджали застонала, моля о помощи, но тут же получила удар кулаком в бедро.

– Лежи тихо, – велел ей грубый мужской голос. – Или придётся тебя слегка придушить.

Путь в ночи превратился в жуткий сон наяву. Это было ещё страшнее, чем брести по джунглям. Там она, хотя бы, могла напиться и двигалась. А теперь не могла даже пошевелиться.

Ей казалось, что они едут много, много, очень много часов. Она то впадала в забытьё, то приходила в себя, а повозка всё поскрипывала и ехала вперёд.

Что скажет Ревати мужу, когда обнаружится исчезновение Анджали? Солжёт? Или признается? Смогут ли жители деревни догнать похитителей и освободить свою богиню? На эти вопросы не было ответов.

Когда буйволы остановились, с Анджали сдёрнули циновку, а потом подхватили под локти и выволокли из повозки.

Повозка стояла на поляне, и похитители уже разводили костёр, вполголоса переговариваясь.

Говорили они о том, что ушли далеко, что можно передохнуть и поесть перед тем, как выезжать на большую дорогу.

Судя по тому, что семь созвездий ещё не описали полного круга вокруг неподвижной звезды Дхрув, ночь ещё не подошла к концу. До рассвета оставалось несколько часов.

Анджали быстро пересчитала похитителей. Шесть человек. Шесть сильных, крепких мужчин. Вооружены длинными ножами, у двух – пики с металлическими наконечниками. Двигаются гибко, ловко, как и полагается воинам.

Даже если люди из деревни организуют погоню, даже если догонят, что смогут сделать простые селяне с этим вооружённым отрядом?

– Она красивая, старуха не соврала, – заметил один из мужчин.

Анджали вытолкали к костру, чтобы освещал огонь, и принялись рассматривать со всех сторон.

– Ну что? Сначала поедим или опробуем товар? – спросил кто-то со смешком.

– Ты ешь, – ответили ему, – а я попробую.

– Бросим жребий, кто будет пробовать первый, – не согласились остальные.

Достали кости, приготовились метать, и тут Анджали заговорила.

– Я умею танцевать. Это интереснее, чем…пробовать.

Её слова встретили хохотом.

– Если мне предложат выбор – смотреть на красивую женщину или лежать на ней, я точно выберу, чтобы полежать, – со смехом заявил один из похитителей, бросая кости.

– Но посмотреть, перед тем как полежать, можно, – сказал второй. – Чтобы кровь заиграла!

– У меня она и без танцев играет, – отозвался третий и с восторгом заорал: – У меня выпал петушиный хвост! Я первый!

– Если снимете цепи, я станцую такой танец, который вы никогда не видели и никогда не забудете, – опять заговорила Анджали.

Если удастся освободиться…

– Мы кузнецы, что ли? – недовольно отозвался тот, который выбросил на костях лишь заячью лапку и оказался последним в очереди. – Да и в цепях будешь весить больше. Значит, больше золота получим.

– Танцуй так, – щедро разрешил выбросивший петушиный хвост и начал развязывать узел на поясе, чтобы раздеться. – Только чтобы мне понравилось. Если понравится, буду добрым.

Анджали хлопнула в ладоши, но хлопок получился с маленьким замахом, оттого негромким, к тому же его заглушило позванивание цепей. Тогда она запела, подгадывая движения так, чтобы звон железа послужил бы своеобразным аккомпанементом:

– К огню приближается юная жена,

Вечером и на рассвете она приносит жертву.

Все злые силы сожги дотла, о Агни, бог огня!

Воссияй ликом своим огненным, пламенным чистым!

Это был первый гимн в списке, что изучали в школе танцовщиц. Почему-то именно он вспомнился Анджали сейчас. Напевая, она задвигалась в такт пению. Изгибаясь телом, как змея, перебрасывая волосы с одного плеча на другое, изображая знак бесконечности.

Танцевать в цепях было посложнее, чем сплясать бахаи на кинжалах.

Но Анджали танцевала плечами, грудью, волосами, глазами. Танцевали её брови, и ноги притоптывали, отбивая ритм.

Она сразу почувствовала, как подействовала сила сёрного танца. Похитители перестали смеяться, замерли, следя за танцовщицей остекленевшими взглядами. Тот, что собирался раздеваться, так и застыл, вцепившись в узел и забыв его развязать.

– К огню приближается юная жена.

Защити нас, о Агни, от ракшаса, демона ночи.

Защити нас от обмана, от того, кто зло умышляет против нас!

Огонь в костре вспыхнул особенно ярко, выбросив сноп искр, хотя дрова почти прогорели, и никто не подкидывал новых. Мужчины смотрели на танцовщицу, не отрывая взглядов, а она танцевала и пела. Пела гимн за гимном, один за другим. Богу огня было посвящено двести пять гимнов, и все они сейчас вспомнились, будто Анджали заучила их только вчера.

Но сколько она сможет так танцевать?

Анджали берегла силы, но танец – он на то и танец, чтобы тело и душа отдавали ему свою энергию. Едва танцовщица сбивалась с ритма или позволяла себе на пару мгновений отдышаться, как мужчины тут же сбрасывали с себя колдовское оцепенение. Да и удерживать внимание шестерых было гораздо сложнее, чем управлять одним Коилхарной. Анджали металась от одного зрителя к другому, замечая любые признаки пробуждения у них сознания, и танцевала, танцевала, танцевала…

Она больно наколола босую ногу, наступив на колючку, но не остановилась. Лучше танцевать, пока сердце не взорвётся от напряжения.

Спетым гимнам был потерян счёт. Созвездия описали по небу почти полный круг. И лишь звезда Дхрув сияла, не двигаясь с места, и огонь горел всё так же ровно.

Силы совсем оставляли Анджали. На последнем дыхании она пропела, стараясь удерживать ровный ритм:

– Укажи мне дорогу вверх, о Агни!

Пусть слова мои приведут щедрого покровителя.

И будем мы оба в милости у тебя,

Защищай нас всегда…

Она сбилась с шага, запнувшись о цепь, и чуть не упала.

Мужчины встрепенулись, будто приходя в себя после сна, но тут из зарослей со свистом вылетела стрела и ударила в грудь того, кто сидел ближе всех к огню.

Похититель опрокинулся на спину, а вторая стрела нашла уже вторую жертву, третья – третью… А потом стрелы полетели тучей, со свистом рассекая воздух, с глухым тошнотворным звуком втыкаясь в живую плоть.

Анджали упала на землю, прижимаясь к ней, дрожа всем телом от перенесённого напряжения, от страха, от усталости.

Утыканные стрелами, как дикабразы, похитители попадали без единого вскрика.

Стало тихо, и только огонь теплился в костре, уже не горя высоким ровным пламенем, а остывая, угасая, из оранжевого превращаясь в красноватые язычки, колышущиеся мягко и слабо, словно крылья мотыльков.

Ни одна стрела не попала в Анджали. И сейчас она подумала, что стреляли мимо неё, стараясь не задеть.

Люди их деревни догнали и пришли на помощь?

Затрещали ветки, кусты чандни с острыми глянцевым листьями раздвинулись, и на поляну вышел мужчина.

В первое мгновение Анджали подумала, что перед ней появился Танду, и она дёрнулась ему навстречу, неловко звякнув цепями.

Но мужчина сделал шаг вперёд, попал в полосу света, и стало ясно, что с Танду он схож лишь высоким ростом и телосложением. Лицо было совсем другое – совсем не смуглое, с тонкой полоской чёрных усов, с широко расставленными тёмными глазами. На нём был сверкающий металлический нагрудник, на голове поблескивал шлем, а в руках мужчина держал лук с позолоченными концами.

Некоторое время воин смотрел на лежавшую на земле Анджали, потом опустился рядом с ней на колено, вглядываясь ей в лицо.

– Не бойся, прекрасная, – сказал он ласково и потянулся рукой, чтобы коснуться спутанных волос Анджали, её плеча, цепей, сковывающих руки и ноги. – Мы искали разбойников, что похищают людей. Узнали, где их лагерь, устроили засаду, но увидели удивительное зрелище…Никогда не встречал женщины, которая танцевала бы в цепях. Кто ты? Как тебя зовут?

– Меня не тронули бы, пока я танцевала, – Анджали хотела сказать это громко и твёрдо, но пересохшее горло не подчинилось, и получилось лишь прошептать.

– Принесите воды! – крикнул мужчина, не отрывая взгляда от пленницы. – И найдите того, кто сможет снять цепи!

– Мы в глухих лесах, великий царь, – ответили ему с трепетом и почтением. – Здесь вокруг ни одного поселения…

– Мне повторить приказ? – мужчина резко вскинул голову. – Найти кузнеца, немедленно!

Ему поднесли фляжку с серебряной крышкой, и мужчина бережно приподнял Анджали, помогая ей напиться.

– Ничего не бойся, – снова сказал он. – Теперь тебе ничего не угрожает. Моё имя – Сатван, и я – царь всей этой земли. Больше никто посмеет тебя обидеть.