Разговор с Хемой оставил тяжёлые чувства. Хотя и разговора-то никакого не было. Анджали пролетела по коридорам дворца, как тень. Она не оглядывалась, но знала, что Лавана последует за ней. Даже без чёрного танца.

Она впервые попробовала силу этой магии на живом существе сознательно. И получилось, что пока она двигалась, данав был как зачарованный. Как только остановилась – сознание у него пробудилось.

Всё, как у змей, когда они гипнотизируют свою жертву движениями колец.

Значит, ей предстоит непростая задача – танцевать перед Кукушкиным сыном, пока он не сделает то, что нужно.

Что ж. Анджали могла танцевать ночь до утра. И не падать на рассвете от усталости.

Лавана догнал её на взлётном поле. Его небольшая вимана стояла в стороне от виман богов.

– Куда сейчас? – спросил он коротко, открывая дверцу и помогая Анджали забраться внутрь.

– В Тринаку, – ответила она. – Дождёмся, пока он вернётся домой, а потом будем действовать. Я приведу его, когда станет темно. Гандхарвы заканчивают работу на закате солнца. А потом…

– Знаешь, я подумал… – Лавана почему-то не торопился поднимать виману в воздух.

– Ты о чём? – Анджали повернула голову и посмотрела на данава пристально и внимательно.

– Ты хочешь заставить того гандхарва совершить преступление… Ты понимаешь, что об этом узнают, и его жестоко накажут? Возможно, он сам попадёт в амокшу. Или отправят в изгнание на землю.

– Ты его жалеешь? Ты не хочешь спасти Танду?

– Тот гандхарв не виноват в том, что случилось. А ты хочешь использовать его. Как… как манговый плод. Выжать мякоть, а кожуру выбросить.

Они помолчали, глядя теперь прямо перед собой, в прозрачное окно небесной колесницы.

– Он не стоит жалости, – произнесла, наконец, Анджали. – Он с душой змеи и собаки.

– Это не значит, что им следует пожертвовать ради чужого спасения. Плохой характер не причина…

– Характер? – голос Анджали зазвенел медью. – При чём тут характер, данав? Хорошо. Я тебе расскажу. Хотя собиралась молчать. Когда меня отправили на землю соблазнять Вамадеву, Хема искала кого-нибудь, кто согласится улететь из Тринаки, нарушив запрет богини Шакти. Она пришла к Коилхарне. Он пообещал, что поможет, если Хема проведёт с ним ночь.

Краем глаза она заметила, как вскинулся Лавана.

– Она провела, – продолжала Анджали, чеканя каждое слово. – Ублажала его до рассвета. А потом он просто посмеялся и выгнал её. Этого достаточно, чтобы ты перестал его жалеть?

Она не удержалась и снова посмотрела на данава.

Он зажмурился, вцепился в руль виманы и так крепко стиснул зубы, что играли желваки.

Анджали дала ему ещё немного времени, чтобы осознать, принять и возненавидеть. Пусть возненавидит Коилхарну, как она ненавидит. Как она ненавидит всех этих похотливых, глупых, надменных, жестоких мужчин. Кроме… кроме одного. Танду не такой. Единственный не такой, как они все.

– Я могу ненавидеть его, – заговорил данав, открывая глаза и как-то мгновенно успокаиваясь.

Даже руки перестали дрожать, а лицо стало спокойным, почти безмятежным.

– Могу ненавидеть всей силой души, – повторил он и добавил: – Но не могу допустить, чтобы его наказали за преступление. Пусть он подлец и презренное ничтожество, но он не нарушал карму. Пусть я и считаю, что божесвенные законы против апсар несправедливы, но это – закон. И закон нарушен не был.

– Послушай… – начала Анджали с раздражением, но данав её перебил.

– Я помогу тебе освободить Танду, – сказал он твёрдо. – Используй для этого знания того гандхарва. Но когда вы с Танду спрячетесь на земле, я признаюсь, что это я применил колдовскую силу данавов и проник в амокшу.

Теперь Анджали молчала какое-то время, собираясь с мыслями.

– Ты сошёл с ума? – спросила она резко. – Тебя укусила бешеная пчела? Признаться в таком, это в самом лучшем случае – мгновенная смерть.

– Мы собираемся нарушить закон, – ответил он тихо. – Кто-то должен пострадать. Я иду на преступление сознательно. Он будет принужден к преступлению.

«Глупый, как мотылёк, который сам летит на огонь», – подумала Анджали, но болтовня ей уже надоела.

– Хорошо, пусть будет так, – согласилась она. – Но тогда твою виману проверят и узнают, куда ты отвёз нас.

– Не узнают. Я отвезу вас на вимане господина Камы. Она сломана, и её поставили в пещеру для починки. Никто не знает, что поломка ничтожная. Мы улетим ночью, никто не заметит.

– Хорошо, пусть будет так, – сказала Анджали и пристегнула ремень на мягком сиденье. – Только поехали уже.

Вимана закрутила крыльями над их головами, а потом мягко поднялась в воздух и полетела в сторону Тринаки.

Лавана посадил колесницу в роще, чтобы не привлекать внимания и обещал ждать до ночи.

Накинув на голову покрывало, чтобы не быть узнанной, Анджали пробежала знакомыми тропами через парк и переулки до дома Коихлхарны. Усевшись прямо на землю, под кустами, она терпеливо просидела до вечера, пока в сумерках не увидела, как гандхарв вернулся домой.

Подождав, пока он войдёт, Анджали оглянулась, убедившись, что никого нет рядом, и толкнула дверь без стука.

Коилхарна обернулся и сначала замер, а потом на губах его появилась улыбка.

– А, пришла, – сказал он развязно и потянул узел, развязывая набедренную повязку. – Я знал, что ты снова придёшь. Понравилось?

– Понравилось, – ответила Анджали и повела плечом, начиная свой танец.