ГЛАВА 29 — БЛЕЙК

Я мерил шагами тяжелую дубовую дверь своей комнаты. Мои плечи были напряжены, тело истощено. Мой меч все еще висел на поясе. Я почистил его, но это было практически все, что я успел сделать. Я не осмеливался оставить Энию одну мыться или даже есть.

Каждый раз, когда ученик осмеливался пройти мимо, я бросал на него свирепый взгляд или рычал. Они проносились мимо с писком — или, в некоторых случаях, с криком ужаса.

Хорошо. Благодаря этому коридор оставался чистым.

Когда Пендрагон завернула за угол, я почувствовал, как на моем лице отразилось облегчение. Я шагнул к ней, остановившись чуть не дотронувшись до нее.

Она выглядела хорошо. Лучше. Исцелилась.

Но я уже знал, что она быстро поправится. Целители сказали мне, что они не беспокоятся о ней. Не так, как о Тео.

— Ты здесь. Хорошо, — сказал я, понизив голос. Я оглянулась на дверь. — Я как раз собирался пойти и найти кого-нибудь, кто мог бы помочь.

Она нахмурилась, взглянув на дверь позади меня.

— Найти кого-нибудь, кто поможет с чем?

— Эния. — Я ничего не мог с собой поделать. Я все время оглядывался на дверь, как будто она могла распахнуться. — Она там. Спит. На данный момент.

— Эния здесь? — На лице Пендрагон отразился ужас. — О чем ты думал? Что будет, когда она проснется?

Я не ответил на ее первый вопрос, просто провел рукой по волосам.

— В этом-то и проблема. Мне нужно забрать ее отсюда. Но я не могу просто… — Я покачала головой, пытаясь прояснить мысли. — Не волнуйся, пока она в безопасности. Она связана. Дверь заперта.

Мне не хотелось принимать такие радикальные меры, но я знал, что они были необходимы. Когда у нее наступал один из периодов дикости, ее было трудно контролировать. Она не раз причиняла мне боль.

— Безопасно? Безопасно для кого? — прошипела Пендрагон.

Я нахмурился:

— Я сказал, что заберу ее отсюда. Но мне нужно кое-что подготовить. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь оставался снаружи комнаты, пока я не вернусь. — Я умоляюще посмотрел на нее.

Ее глаза расширились от недоверия:

— Ты хочешь, чтобы я стояла на страже? После того, что случилось в карете? Блейк, она чуть не убила твою собственную кузину.

Я нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Но в коридоре по-прежнему было пусто.

— Говори потише, ладно?

Когда я снова посмотрел на нее, она качала головой.

— Я тебя не понимаю. Я ничего из этого не понимаю.

— Какого черта ты от меня ждешь, Пендрагон? Скажи мне, — мой голос стал хриплым от усталости. — Если бы это была твоя младшая сестра, что бы ты сделала? Честно говоря, я бы хотел знать.

Она скрестила руки на груди, но выражение ее лица немного смягчилось.

— Я не знаю. Но, может быть, ты мог бы для начала позволить целительнице Айлит написать свой отчет. Та, которую, я знаю, ты планируешь просить ее не писать. Если Трибунал узнает, возможно, это было бы не самым худшим для Энии. Возможно, они бы…

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — взорвался я. Я почувствовал, как мое терпение накаляется. Я не спал. Ничего не ел. Я просто была с Энией наедине все это время, ожидая помощи. Обычно я могла рассчитывать на Тео. — Если они получат этот отчет, Энию казнят. Меня тоже могут казнить. Или ты забыла эту маленькую деталь?

Пендрагон побледнела:

— О, черт. Блейк, прости. Я об этом не подумала.

— Верно, — сказал я с горечью. — Что ж, поверь мне, так и есть. Но дело даже не во мне. Дело в Энии. Я не позволю этому случиться с ней. Послушай, Виша пошла договариваться. Но она задерживается. Я пойду найду ее. Я все улажу, и тогда мы заберем Энию отсюда.

— Флоренс и ее мать тоже были в том экипаже, — тихо сказала она. — Они видели, что произошло.

— Я уже говорил с ними, — отрезал я. — Они ничего не собираются говорить.

Выражение ее лица сказало мне, что она этого не одобряет, но она кивнула.

— Хорошо. Я присмотрю за ней. Я останусь здесь столько, сколько тебе будет нужно.

Я вздохнула с облегчением:

— Спасибо.

Я начал уходить, но она коснулась моего плеча. Я посмотрел на нее сверху вниз, внезапно пожалев, что не могу просто подхватить ее на руки. Она была ранена. Она могла умереть. Все, чего я хотел, это уберечь ее, утешить. Лечь рядом с ней, прижать ее к себе и уснуть. Но я не мог сделать ничего из этого. По крайней мере, до тех пор, пока Эния не окажется вне опасности.

— Блейк, — пробормотала она. — Я знаю, что она твоя сестра…

Я вздрогнула, зная, что за этим последует. Не желая этого слышать.

— Но она опасна. Ты должен это видеть. Она могла убить Тео. — Она глубоко вздохнула. — Даже сейчас он не выбрался из опасностей. Он может умереть. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Ты пытался спасти ее. Снова и снова ты пытался поступить правильно. Я восхищаюсь тобой за это. Но как долго это может продолжаться? Она вышла из-под контроля, и ты не можешь вечно нести за нее ответственность.

— Разве я не могу? — резко спросил я. Мои глаза не отрывались от ее глаз, свирепых и бескомпромиссных. — Она ребенок. Невинный ребенок. Во всем этом моя вина. Она никогда не просила такой жизни, Пендрагон. Я навлек на нее такую судьбу. Я сделал все, что мог, чтобы сохранить ей жизнь. Я не отдам ее просто так людям, которые зарежут ее, как бешеную собаку.

Я заметил, как дрогнуло выражение ее лица, когда она поняла мое отчаяние.

— Пожалуйста, — сказал я, мой голос немного дрогнул. Черт возьми, я ненавидел это. — Мне больше не у кого спросить. Не у того, кому я могу доверять.

Она медленно кивнула.

— Я буду здесь. Ты можешь доверять мне. — Она поколебалась, затем добавила: — Но нам с тобой нужно поговорить. После того, как все это закончится.

Мое лицо посуровело:

— Просто скажи мне сейчас. Что случилось?

— Ко мне приходил Кейдж, — сказала она, не глядя мне в глаза.

Я понял это еще до того, как она произнесла эти слова.

— Мне дали разрешение перейти в Дом Авари.

Несмотря на это, я почувствовала себя так, словно меня ударили в живот. На мгновение я потеряла дар речи.

— Ты, блядь, должно быть, издеваешься надо мной.

Она откинула с лица длинный рыжий локон:

— Я не такая.

Все мое тело болело. Я никогда не чувствовала себя такой преданной.

— В какую гребаную игру сейчас играет мой дядя?

— Может быть, он делает одолжение нам обоим, — тихо сказала она. — Может быть, разлука была бы к лучшему. Блейк, ты и я… Ну, просто посмотри на нас. Мы как огонь.

— Я знаю, — тихо сказал я, дотрагиваясь пальцем до ее подбородка и заставляя ее встретиться со мной взглядом. — Я тоже это чувствую.

— Но не в хорошем смысле, — прошептала она, и я увидел слезы в ее глазах. — Мы выходим из-под контроля. Если мы останемся вместе, пострадает еще больше людей.

Я уставился на нее, мое лицо превратилось в маску недоверия.

— Ты же не можешь всерьез говорить это. Ты действительно бросишь меня, чтобы отправиться в Дом Авари? Пойти к нему?

Она не спросила, кого я имею в виду. Она знала.

— После всего, что случилось, разве ты не понимаешь, Блейк? Эта связь — между нами — должна закончиться, — сказала она дрожащим голосом. — Сейчас больше, чем когда-либо. Мы подвергаем людей риску, просто так, будучи… нами.

Я покачал головой. У меня не было слов.

— Я уже представляю опасность для Флоренс, — сказала она дрожащим голосом. — Но с тобой я опасна вдвойне. Из-за Энии, из-за Виктора. Он будет продолжать пытаться использовать нас друг против друга. Возможно, он уже это делает.

— А ты не думаешь, что это не он пытается использовать нас друг против друга? — я огрызнулась. — Ты действительно настолько наивна?

Я наблюдал, как она перевела дыхание, словно пытаясь взять себя в руки.

— Мне не следовало этого говорить, — признался я. — Но остановись и подумай. Эния была такой же пешкой в оценке Трибунала, как и Флоренс.

— Я знаю, — устало сказала она. — Но…

— Но что? — я подняла руки и покачала головой. — Знаешь что? Сделай это. Если ты так решительно настроена бежать, вперед. Переводи дома, разрывай связь, делай все, что тебе нужно, чтобы почувствовать себя лучше. Потому что я не могу продолжать это делать.

Я заметила, как у нее перехватило дыхание.

— Что делать?

— Это. — Я указала между нами, мои слова вырывались в спешке, прямолинейно и нефильтрованно. — Это чертовски утомительное отражение эмоций. Когда тебе грустно, мне грустно. Когда ты счастлив, я счастлив. А когда ты в опасности… — Мой голос дрогнул.

— Что? — спросила она, голос был едва громче шепота.

Я отвернулся от нее, сжав челюсти:

— Когда ты в опасности, я чувствую, что с радостью отдал бы свою жизнь и все, что в ней есть, чтобы обезопасить тебя.

Тяжесть моего признания повисла между нами, тяжелая и удушающая.

— Блейк…

— Не беспокойся, — перебил я, мои глаза сверкали, когда я посмотрел на нее. Теперь она была глубоко внутри меня. Вплетена в мою кровь. Вырезана в моем сердце. Но, может быть, эти чувства были ядом. Сладостным, но смертельным. Может быть, она была права, и я должен был бороться так же усердно, как и она, чтобы избавиться от них. — Мне нужно идти. Когда я вернусь… Что ж, если ты собираешься уйти, просто уходи. Но не стой здесь и не говори мне, что нам лучше расстаться, как будто это какая-то благородная жертва. Потому что это не так. Это просто бегство.

Я задержал ее взгляд на секунду дольше, чем следовало, впитывая ее, как будто мог никогда больше не увидеть. В груди у меня все сжалось. Мое горло сжалось еще сильнее.

Наконец, я отвернулся и пошел по коридору, перед глазами все расплывалось.

Коридор, ведущий к покоям моего дяди в Черной Крепости, простирался передо мной, холодное пространство мертвого камня.

Я шел медленно. Я сам выбрал эту встречу. Это не означало, что я должен был спешить на нее. Встречаться с дядей наедине никогда не было хорошо.

Я забрал Энию из Бладвинга. Она была в безопасности. По крайней мере, на данный момент. Она была в здравом уме, когда я передавал ее. Она умоляла меня не бросать ее, но разве у меня был выбор? Моей матери больше не было рядом, чтобы защитить кого-либо из нас. Я спросил Энию о Тео, спросил, помнит ли она, как напала на него. Она непонимающе посмотрела на меня.

Безумие было не ее виной. Я знал это. Но оно было постоянным присутствием, бурей, всегда готовой разразиться. И что хуже всего? Иногда мне казалось, что она могла помнить те ужасные вещи, которые совершила.

Она просто не хотела.

В голове у меня все перемешалось, снова и снова прокручивая события нападения на карету, как будто я мог придать им больше смысла.

Я посмотрел на свои пальцы, осторожно разминая их. Меня так и подмывало надеть перчатки, но я не мог рисковать, привлекая к себе еще больше внимания. Мои руки все еще чувствовали себя… неправильно. Я натер их до сырости, как будто чистка могла помочь. Но я мог поклясться, что все еще видел слабые следы чешуи, когда свет падал на них именно так. Мои ладони даже сейчас немного горели — тот же обжигающий жар, который я почувствовал, когда разорвал одного из нападавших на части голыми руками.

Черт, я даже выронил свой меч в разгар битвы — не потому, что был неуклюжим. Потому что я не нуждался в нем.

Мое тело двигалось, как в кошмарном сне. Я был быстрым, злобным. Трансформировался. Я не дрался с теми мужчинами. Я перебил их.

Я вздрогнул. Я никогда раньше не чувствовал себя таким сильным. Меня переполняла безрассудная агрессия. Я все еще мог видеть выражение лица Виши, когда она коснулась моей руки, возвращая меня на землю. Ее широко раскрытые фиалковые глаза метнулись от моих окровавленных рук к искалеченному телу на земле. К ее чести, она ничего не сказала. Я знал, что она будет молчать о том, что видела.

Но если бы кто-нибудь еще был свидетелем того, что я сделал…

Мои защитные инстинкты с ревом пробудились к жизни. Пендрагон. Эния. Остальные. Никто не собирался их трогать. Не тогда, когда я еще дышал.

Я сражался как одержимый. Нет, не как человек. Как зверь. Как серебристый волк, вышедший из кустов. Что-то первобытное. Что-то неузнаваемое.

Я остановился как вкопанный, прижав ладони к холодной каменной стене. Даже сейчас мои руки ныли от жгучей боли, которая не утихала со времени битвы. Кожа на моей спине была натянута, как будто что-то давило, царапало, пытаясь освободиться. Я повел плечами, пытаясь стряхнуть это. Но ощущение не рассеивалось.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Я планировал поговорить об этом с Пендрагон. Посмотрим, есть ли у нее какие-нибудь идеи. Я был готов довериться ей.

Я покачал головой. Как я мог быть таким глупым? Я думал, у нас будет больше времени… после того, как я позабочусь об Энии. Я не ожидал, что она объявит о своем отъезде.

Что ж, она сделала свой выбор.

Одиночество от осознания этого поразило меня сильнее, чем я ожидал. Я сжал челюсти, отказываясь показывать это даже самому себе в этом пустом зале.

Дверь в комнату моего дяди открылась передо мной. Виктор Дракхэрроу. Мужчина, который сумел завладеть любящей семьей, исказить ее, контролировать, извратить в своих собственных целях.

Но это был тот, кем я был сейчас. Прежде всего. Его племянник. Его пешка. Его инструмент.

За исключением того, что теперь я становился кем-то другим. Чем-то, чего я не понимал. Чем-то, что чертовски пугало меня.

Если кто-то и мог знать, что со мной происходило, так это Виктор. Он прожил достаточно долго, чтобы увидеть всё это.

Я поколебался, затем распахнул двойные двери и шагнул в комнату, прижав кулаки к бокам.

Апартаменты Виктора были не в моем вкусе. Они были вычурными. Все говорило о былом богатстве и древней крови.

Мой дядя сидел за своим столом. Когда я подошел, он поднял глаза:

— У тебя такое раздраженное выражение лица, Блейк. То, которое говорит мне, что это будет утомительный разговор.

Я проигнорировала его:

— Энии не следовало быть вчера на оценке Трибунала.

Виктор взял в руку кубок, наполненный темной жидкостью:

— Ты пришел сюда, чтобы прочитать мне лекцию? Показать мне, какой ты преданный брат? Посмотри на это, мне уже скучно.

Я шагнул вперед:

— Ты подверг ее опасности. Не говоря уже обо всех остальных. — Я не мог рассказать ему, что случилось с Тео. И когда Тео проснется — потому что я знал, что он проснется, — он тоже не мог сказать нашему дяде. Я знал, что он поймет это. Он тоже заботился об Энии. Он знал ее до того, как она стала той, кем стала сейчас. Он простил бы ее. Он должен был.

— Ты знаешь, что могло случиться, если бы она потеряла контроль.

— И все же она этого не сделала, — сказал Виктор, вставая и обходя стол. — Ты справился с этим, как я и предполагал. Ты ведь для этого здесь, не так ли, племянничек? — Внезапно его рука метнулась вперед, хватая меня за горло. — Или ты забыл, какова твоя цель, когда дело касается этой семьи?

Я не сопротивлялся. Я не вцепился в его руку. Я знал, что это бесполезно.

Однажды наступит расплата. Может быть, даже раньше, чем мы оба ожидали. Но это был не тот день.

Наконец он отпустил меня. Я хватал ртом воздух:

— Она не просто пешка, которую ты можешь передвигать по доске. Она моя сестра.

Рука Виктора снова метнулась вперед, быстрее, чем я успел среагировать. Я отшатнулся на шаг назад, моя челюсть горела от боли, но я отказался реагировать на это сильнее. Я знал, что у меня останутся следы на горле, еще одни на лице. Но я привык скрывать все синяки. Татуировки помогали в этом. Как и использование боевых навыков в качестве оправдания. В конце концов, что такое еще один или два синяка? Я почти не чувствовал их больше.

— Эния — это то, что я решу, — прорычал мой дядя. — Она существует, потому что я это разрешаю. Ты существуешь, потому что я позволяю это. Ты будешь помнить свое место.

Я сглотнул, все в моем теле болело от желания напасть на него, расправиться с ним, как того заслуживал старый монстр. Но я был совершенно уверен, что Виктор был самым могущественным из живущих Высокородных. Как еще ему удалось заполучить всю эту власть?

Поэтому я заставил себя молчать. Я сделал то, зачем пришел сюда — показал ему, что он ставит под угрозу мою лояльность каждый раз, когда обращается с Энией как с ничтожеством.

Сейчас я был нужен ему. Хотя большую часть времени я не был уверен, почему именно.

Я выпрямился:

— Пендрагон покидает Дом Дракхэрроу. Но тогда, я полагаю, ты уже знал об этом.

Виктор приподнял бровь:

— И что из этого?

— Какая возможная причина могла быть у тебя, чтобы позволить Дому Авари забрать ее? — огрызнулся я.

— Какое это имеет значение? Разрешение ей менять дома было обдуманным решением. Девушка все еще твоя. Она все еще связана с тобой, не так ли? Все еще твоя, чтобы питаться от нее. Но помещение ее к Авари снимает определенную напряженность в Трибунале. Теперь у нас больше возможностей манипулировать ситуацией, делая вид, что мы сотрудничаем с другими великими домами. — Он холодно посмотрел на меня. — Не говоря уже о том, что это освобождает тебя, позволяя сосредоточиться на том, что действительно важно. Ты слишком привязался к райдеру. Позволить тебе отказаться от девушки из Пансеры было ошибкой. Теперь я это понимаю.

— Это была моя ошибка, — рискнул сказать я. — Мы с Риган не подходили друг другу. Я не заберу ее обратно, если ты это хочешь сказать.

Виктор махнул рукой:

— Я слишком много тебе потакал. Она была идеальной парой для тебя. Сильная, верная. Превосходной крови. Идеальная женщина Высокой крови. Правда в том, что ты поставил себя в неловкое положение. Это увлечение всадником — это слабо, недостойно. Ты выставил себя дураком.

Я почувствовал, как у меня участился пульс:

— Я не без ума от нее.

Губы Виктора скривились:

— Отлично. Не слишком привязывайся.

— Что, черт возьми, это должно означать? — спросил я.

— Что касается мисс Пансеры, — продолжил он, игнорируя меня. — У нее есть другие варианты. Я начал переговоры с ее отцом. Нам нужно, чтобы Пансера оставались нашими союзниками. Вы сильно оскорбили их своим увольнением. Но в конце концов все наладится. Я слишком долго был один.

У меня отвисла челюсть:

— Подожди. Что? Ты… планируешь взять Риган в супруги?

— Да, — ответил Виктор так спокойно, как будто мы обсуждали погоду. — Она будет хорошо размножаться. Я давно восхищаюсь упорством этой девочки. Она будет ценным приобретением для нашего дома. Независимо от того, идет ли она под руку с тобой или со мной. — Он взглянул на меня и прищурился. На мгновение мне показалось, что я заметил что-то, чего никогда не видел там раньше. Ревность. Но в одно мгновение она исчезла.

— Я… надеюсь, ты будешь счастлив, — заставил я себя сказать.

Мысль о том, что мой дядя спит с Риган — или с любой другой женщиной, если уж на то пошло, — вызывала у меня рвотные позывы. Мне было интересно, что Риган думает обо всем этом. Затем я вспомнил о могущественном мужчине, на которого она ссылалась. Она получит больше власти, находясь с Виктором, чем когда-либо могла бы получить, находясь со мной. В конце концов, это, вероятно, было все, чего действительно хотел такой человек, как Риган.

Внезапно я понял, что Виктор оглядывает меня с необычной пристальностью.

— Ты выглядишь напряженным, Блейк, — сказал Виктор обманчиво мягким голосом, как у змеи, готовой напасть. — Ты плохо себя чувствуешь? Какие-нибудь… изменения, о которых я должен знать? Внезапные заболевания?

— Болезни? — я нахмурился. — Я не болею. Я в порядке.

Виктор изучал меня более внимательно, медленно обходя по кругу. Я старался не двигаться, но втайне молился, чтобы ни одна из этих чертовых чешуек внезапно не проявилась.

— Правда? Ты был не в себе в последнее время. Рассеян.

— Кто тебе это сказал? — я бы втоптал их в землю. Я внезапно подумал о Лоране. — Кто бы это ни был, они ошибались. Лучше и быть не могло.

— Блейк, тебя больше всего беспокоит то, что ты потерял девушку-райдера из своей постели? — спросил мой дядя, обойдя вокруг и встав передо мной. Он ухмыльнулся. — Или это из-за мысли потерять ее из-за Танаки? Если он захочет ее, я уверен, что девушка отдастся ему. Он могущественный человек. Постарайся не обижаться. Я уверен, что она может согреть не только одну постель, но и две.

Я открыл и закрыл рот, затем открыл его снова:

— Она может делать все, что, черт возьми, захочет. Это ее тело.

— Хорошо. — Он улыбнулся. — Я рад слышать такую рациональность из твоих уст. — Он похлопал меня по плечу. — Не сомневайся во мне, Блейк. Никогда не сомневайся во мне. За тем, что я делаю, всегда стоит план, хотя ты можешь не знать деталей. Найди другую девушку. На этот раз Высокородную. Трахни ее. Испытай ее. Потом приходи ко мне, если хочешь ее. Мы это устроим. В конце концов, триада сильнее.

Я не мог представить, что сейчас создаю триаду. Или другую девушку в моей постели. Не после Пендрагон. Но я натянуто кивнул:

— Звучит заманчиво.

У меня не было ни малейшего шанса спросить Виктора о том, что со мной сейчас происходит. Не после того, как он только что смотрел на меня.

Что со мной происходило? Виктор уже знал. Он ожидал этого. Должно быть, он что-то со мной сделал. Но что?

Я начал двигаться к выходу, когда мой взгляд упал на дверь в противоположной стене. Я, должно быть, видел ее раз сто или больше. Она вела в архивы Дракхэрроу. Все наши исторические записи были перенесены сюда, когда мой дядя поселился в Черном Замке. Раньше у меня никогда не было причин посещать их. Казалось, ими пользовались только Виктор и несколько писцов и секретарей, которые работали в нашем доме.

Но сейчас? Если бы были ответы о том, что происходило со мной — или о Пендрагон, о ее драконе, — они могли бы быть там. Виктор не собирался делиться информацией, которая могла бы мне помочь.

Пришло время перестать ждать разрешения и взять то, что принадлежало мне по праву.