Может показаться, что трехактная структура — это шаблон, по которому создают предсказуемые и скучные фильмы. Конечно, это не так. Подобно тому как композиторы сочиняют самые разнообразные музыкальные произведения, пользуясь классической сонатной формой или строго регламентированной формой рондо, подобно тому как художники пишут самые разные картины, имея под рукой квадратный или прямоугольный простой кусок холста, — так и сценарист рассказывает свои истории, опираясь всего лишь на три акта. Истории эти появляются на свет не в виде бессмысленной вереницы эпизодов — они делаются интригующими, увлекательными и притягивающими внимание зрителя повествованиями.

Может показаться, что построение некоторых фильмов мало соответствует классической трехактной структуре. Но это только на первый взгляд. Практически в каждом подобном случае мы имеем дело с вариацией базовой модели. Такие киноработы намного глубже и неординарнее, чем вам видится, и создаются они далеко не начинающими авторами, а мастерами, давно уже усвоившими первоосновы. Эти сценаристы могут экспериментировать без риска получить рыхлую, разваливающуюся на части историю.

Может показаться, что в некоторых фильмах погибает не кто иной, как главный герой. Но вернее будет сказать, что погибает персонаж, которого зритель принимает за протагониста[14]. Обратите внимание, как это сделано в «Психо». В какой момент убивают Мэрион Крэйн? В первой поворотной точке. Теперь история раскрывается: все дальнейшее действие сосредоточено на убийстве и на фигуре следователя, который берется за дело. Заметьте, что в «Психо» саспенс присутствует с самого начала — и это тревожное ожидание настраивает зрителя на то, что он смотрит триллер. А сцена убийства окончательно конкретизирует жанр — зритель начинает понимать, что перед ним фильм ужасов.

Аналогичный прием используется в фильме «Фарго». Главная героиня, Мардж, появляется на экране только после убийства людей в машине. Снова прошу обратить внимание, когда это происходит: в первой поворотной точке. Когда Мардж берется за дело, она расследует не похищение, которое произошло в первом акте, а убийство. В первой поворотной точке история с похищением и история с убийством расходятся, создавая две сюжетные линии, — временами они пересекаются, но воедино сходятся в самом конце фильма.

Картина «Старикам тут не место» начинается с монолога за кадром — звучит голос шерифа Белла. Но может показаться, что основной протагонист — Льюэллин Мосс. Эти двое тесно связаны основной темой, но ни разу не появляются на экране вместе в одном кадре. Было бы точнее назвать Льюэллина Мосса катализатором (так сказать, очеловеченным катализатором), поскольку он — жертва, скрывающаяся от злодея, в то время как шериф — собственно главный герой — замыкает цепочку. Именно Льюэллин, случайно натолкнувшись в пустыне на последствия перестрелки, запускает механизм погони. Но когда он по прошествии двух третей фильма выводится из сюжета, зрителю есть за кем следовать — за шерифом Беллом, который был столь определенно представлен в начале фильма.

Может показаться, что фильмы, рассказывающие о четырех событиях, такие как «Четыре свадьбы и одни похороны», «Фрост против Никсона» и «Четыре Рождества», будто опровергают саму идею трехактной структуры. Действительно, в каждом из них присутствует четвертое повторение: последняя свадьба и похороны, четвертое интервью, четвертое Рождество — но совершается оно тем не менее в третьем акте. При этом первое действие происходит либо в первом акте (а два других следуют за ним во втором), либо — как в картине «Фрост против Никсона» — три интервью оказываются во втором акте. На общем фоне того, как история уже стремится к развязке, четвертое событие обостряет ситуацию и порождает общее ощущение неотвратимости.

Я часто слышу: «Но такой-то фильм не придерживается трехактной структуры!» Пожалуй, соглашусь! Случается, что отдельные части просто вываливаются из общей конструкции фильма. Но именно они и бывают откровенно слабыми. Однако человеческая память работает избирательно, и, когда мы вспоминаем о таком фильме, чаще всего всплывают особенно удачные, самые оригинальные и захватывающие эпизоды. Подобные воспоминания подводят всех нас к выводу, что просмотренный фильм в целом был великолепен.

В мире кино одним из самых популярных фильмов остается «Новый кинотеатр “Парадизо”». Первая половина этой итальянской киноленты замечательно структурирована. Тото любит кино. Альфредо разрешает ему сидеть рядом в кинобудке, но запрещает управлять проектором, хотя мальчик только об этом и мечтает. В первой поворотной точке (примерно на 33-й минуте) Альфредо сдает экзамен и на одно задание не знает ответа. Тото обещает помочь, если Альфредо позволит ему сесть за проектор. Альфредо соглашается. Первую половину второго акта Тото работает с проектором и продолжает находиться рядом с Альфредо. Он смотрит великолепные фильмы — правда, с вырезанными сценами поцелуев. В центральной сцене Альфредо слепнет во время пожара. Всю вторую половину второго акта сюжет блуждает и теряет четкую структуру, заданную в первой половине. Тото сначала уходит в армию, потом возвращается из армии. Он влюбляется в Елену и долгими днями стоит под ее окном. Все эти второстепенные линии только отвлекают от сюжета и тормозят развитие истории, поскольку имеют слабое отношение к одержимости Тото кинематографом. Разумеется, в побочной любовной теме в целом ничего плохого нет, но в данном случае есть: в конкретно этой сюжетной линии мало что привлекает внимание, а Елена далеко не самый интересный персонаж. Во второй поворотной точке — когда взрослый Тото решает вернуться домой, чтобы попасть на похороны Альфредо, — история вновь обретает свою направленность. К сожалению, третий акт получился затянутым и несколько занудным, но по крайней мере он снова настраивает зрителя на сопереживание главному герою в его любви к кино. А еще в третьем акте есть незабываемый эпизод — когда Тото смотрит сцены поцелуев, некогда, в его далеком детстве, вырезанные из фильмов по требованию местного священника.

Третий акт режиссерской версии фильма[15] содержит дополнительные сцены, в которых взрослый Тото встречает уже взрослую Елену, — ну что тут скажешь — он встречает ее снова и снова. «Новый кинотеатр “Парадизо”» получил «Оскара» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке», причем на премию была выдвинута сокращенная версия (123 минуты). Попробуйте вспомнить, какие сцены понравились вам больше всего, а затем проверьте, находятся ли они в хорошо структурированной части сценария или в менее продуманной второй части второго акта.

Меня часто спрашивают, какой фильм мой любимый. Те, кто задает этот вопрос, вероятно, ожидают от меня услышать название какого-нибудь шедевра прошлых лет вроде «Касабланки», «Гражданина Кейна» или «Унесенных ветром». Однако один из самых дорогих мне фильмов — классический мюзикл «Семь невест для семерых братьев», который я впервые посмотрела еще в юности. Несмотря на любовь к этой картине, я первая готова отметить, что вторая половина второго акта пробуксовывает, третьему акту надо бы добавить развития, дабы обострить напряженность, возникшую во второй поворотной точке (отцы приходят за своими дочерями). А вот с завязкой, первым актом и первой половиной второго акта там все отлично.

Мы любим фильмы по многим причинам. Не все они идеально структурированы. Тем не менее продуманная структура, благодаря которой зритель находится в постоянном напряжении и чувствует свою сопричастность к происходящему на экране, — это тот вопрос, который вы как сценарист можете контролировать во время производства фильма на съемочной площадке.