Белла.

Как только Влад уезжает, мне будто дышать легче становится. Словно легкие раскрылись, и я наконец-то смогла сделать полноценный вдох.

Но это длится недолго…

Понедельник приносит неприятные эмоции. Последнее время их настолько много, что они уже воспринимаются не как какое-то отдельное событие, оставившее осадок, а как ежесекундную непрекращающуюся черную полосу, приносящую одни разочарования, обиды, страдания, и конца им нет.

Дверь моей комнаты открывается, и на пороге стоит Моника. Как всегда при параде: элегантна, свежа, ухожена, но теперь я понимаю, как она лицемерна; продажна, точнее, мотивированна деньгами Влада… И может быть, та история ее жизни, рассказанная мне в аэропорту и правдива, но теперь представляется мне не тяжелой жизнью провинциалки, пробивающей себе путь в большом городе, а развитием маленькой акулы, сжирающей всех на своем пути, превращаясь в матерую акулу-убийцу.

Наверное, у меня недобрый взгляд, потому что она хмыкнула и, криво улыбнувшись, говорит:

— Ты не удивлена, значит Владислав уже успел рассказать о мой роли.

— Нет, Влад ничего не говорил о тебе, я сама догадалась после его фразы о том, что я проживала в его квартире. Твоя роль мне абсолютно неинтересна, впрочем, как и ты, — я перехожу на ты, так как она мне больше не начальница, у меня к ней нет никакой симпатии, и быть вежливой в этом доме не вижу смысла. Все здесь — цепные собаки, верно служащие хозяину.

— И что он в тебе нашел? — взгляд пренебрежительный, даже назвала бы его надменным.

— И я не знаю, не поверишь… Тем более, когда под нога вечно ошивается такая яркая, но потасканная личность, как ты. — Вижу, что не ожидала от меня хамства. А мне плевать. Почему я должна подбирать слова, когда окружающим людям абсолютно побоку на мои внутренние переживания, страхи, боли и эмоции в целом.

Я стою возле окна. Моника подходит ко мне и становится напротив.

— Не рано ли ты зубы показываешь? Ты ведь еще никто, — и улыбочка такая гаденькая.

— Я бы предпочла остаться для него никем, но мое мнение Влада мало интересует, впрочем, как и твое, уверена. Хозяин дал приказ, и ты будешь вертеть передо мною хвостом, боясь, что я могу пожаловаться. Я так понимаю, что он любит наказывать, да?

Нервно проводит по идеально гладким волосам, собранным в конский хвост. Значит я попала в цель. И ей не раз прилетало. Мерзко представлять, как именно он ее наказывал. Уверена, что это секс. Как-нибудь жестко и унизительно.

— Ты его постоянная любовница? — интересно, как сделать так, чтобы он почаще пользовался ее услугами, задвигая меня на второстепенные роли.

— Не переживай, — уж как-то горько она улыбается, — Влад никогда не изменял своим женам.

Женам… И, почему-то мурашки по спине.

— А сколько их было? — задаю волнующий вопрос. Нет мне интересно количество не потому, что резко проснулась ревность, а меня больше интересует их дальнейшая судьба. Надеюсь, что они живы…

— Вот у него и спросишь, — какое-то уж больно ехидное у нее выражение лица. — Все, хватит этих светских бесед. Собирайся, дел очень много. первым делом выберем платье, а потом заедем в ресторан.

— Поехали, — обреченно говорю я, запал на ругань сразу пропал.

— Ты в этом поедешь? — На мне все также мой свитер и джинсы.

— Да. Все, что висит в шкафу, предназначено для каких-либо раутов, но не для похода в магазин.

Уверенной походкой Моника подходит к шкафу и распахивает его. Вешалки с платьями быстро пролетают из одной стороны в другую. Честно, я вообще там не рылась, и ничего не рассматривала, так как мне это совершенно не интересно.

— Это, — кидает она на кровать вязанное платье под горло небесно-голубого цвета и упакованную в чехол какую-то верхнюю одежду. С нижней полки достает обувной коробок, в котором лежат белые ботфорты и ставит его на кровать. — Пять минут, если не спустишься, поднимется охранник и выведет в том виде, в котором будешь.

«Сука», — мысленно посылаю ее ко всем чертям.

— И да, лифчик под это платье не надевают, — бросает мне, и захлопывает дверь.

Надев платье, я поняла почему она об этом сказала. У вязанного платья под горло, полностью голая спина… В чехле оказалась норковая шубка под цвет ботфорт.

Выхожу в коридор, и встречаюсь с охранником. Не очень приветливый тип. Смотрит, как на кусок мяса. Сожрать не может, а слюна бежит. Как-то сразу стало не по себе.

Сажусь в машину, стоящую у порога. Как там зовут моего водителя?

— Семен, вези к Анабель, — точно, Семен… А кто такая Анабель? Но не спрошу. Лишний раз не хочу с ней говорить.

«Анабель», оказался салоном свадебных нарядов. Внутри все дорого, элитно…, я бы сказала, что даже богемно. Простая девочка сюда не зайдет…

Моника рассматривает платья со знанием дела. У меня закралась мысль, что она организует не первую свадьбу Влада, так как выбирает, скорее всего то, что ему нравится.

— Так, — смотрит она на меня придирчиво, — пышное платье нам не нужно. Из Беллочки еще та Золушка, — придурковато хохотнула, вроде как пошутила, — может что-то в стиле русалки? — Смотрит на девушку-консультанта. Та тоже принимается меня рассматривать. Решаю не прикидываться бревном, поднимаюсь с кресла и кручусь вокруг своей оси. Мне не жалко. Пусть завидуют моей внешности. За очень короткий период общения с Антоном, он успел вселить в меня уверенность в том, что я чертовски красива. — Давай попробуем вот это, — указывает она рукой на кружевное платье.

Я иду в примерочную. Девушка помогает надеть платье. Моника же является экспертом, оценивающим наряд. Одно платье, сменяется вторым, потом третьим…, и на надцатом, мне предлагают сделать выбор.

— На твое усмотрение, — говорю Монике, — ты же лучше знаешь предпочтения Влада.

— Тогда, берем третье, — уверенно говорит она.

Потом был ресторан. У меня не было ни малейшего желания выбирать еду, которая будет на столе, поэтому, переложив все на плечи Моники, я отрешенно наблюдала за ее активной деятельностью со стороны.

— Ты бы проявила хоть какой-то интерес, — говорит она мне уже в машине по дороге в дом Влада.

— Зачем? — не поворачивая головы в ее сторону, наблюдаю за зимним пейзажем, проносящимся за окном авто. — Тебе дали задание, ты и крутись.

Я была уверена, что все последующие дни Моника не будет привлекать меня к «работе» по устройству праздника, но каждый день она в одно и тоже время приезжала за мной, и тягала по салонам, агентствам и прочим местам. Единственное, что меня волновало по возвращению в дом, вернулся ли Влад. И каждый раз это было маленьким испытанием для моей нервной системы.

Но до конца недели, Влад так и не появился.

А завтра свадьба, которая, с его слов, состоится при любых обстоятельствах.

Утро субботы. Я лежу в кровати и не могу сделать над собой усилие, чтобы встать хотя бы в туалет. Я уверена, что если я пошевелюсь, то обо мне обязательно вспомнят. А так, я словно мумия, я вроде есть, но не подаю признаков жизни, и трогать меня нет причин.

Дверь открывается. Не сработала моя задумка.

Я не вижу вошедшего, так как лежу с закрытыми глазами. Но фраза:

— Привет, девочка, — заставляя сердце биться быстрее.

Влад присаживается на край кровати и пристально смотрит на меня, а я на него. Мы, словно кролик и удав. Я трясусь от страха, а он мечтает меня придушить и сожрать.

— Скучала?

— Было много дел, — уклончиво отвечаю.

Разве хорошо мечтать о том, чтобы с человеком что-нибудь случилось? Сколько раз я представляла, что его самолет разобьется, что ему на голову упадет кирпич на заводе, хотя я даже не знаю, на чем он специализируется… Да много чего я представляла… Но вот он, сидит передо мной и улыбается. Жив-здоров, и даже прыщ на носу не выскочил… Таких как он, наверное, ничего не возьмет, защита от дьявола шестьсот шестьдесят шестого уровня.

— Ну да, ну да, — вроде как подтверждает мои слова о заботах, свалившихся на мою голову. — Пора вставать, торжество назначено на час, так что времени не так много. Скоро придет стилист и…, кстати, у меня для тебя сюрприз!

— Я как-то не очень хорошо к ним отношусь.

— Уверен, что тебе понравится, — улыбка расплывается от уха до уха, — и он не один. — Поднимается с кровати и идет к двери. Резкий поворот головы, — подъем, не заставляй меня нервничать, — добрый Влад испарился.

Откидываю одеяло и встаю.

— Вот и молодец, — и дверь захлопнулась.

Все утренние процедуры сегодня занимают у меня массу времени. Я медлительна, как улитка. Но, как ни крути, время идет вперед в независимости от моих действий.

Выхожу из ванной комнаты и застаю Иру сидящей на стуле с ровной спиной и ничего не понимающими глазами.

— Ира? — искренне удивляюсь. — Как ты здесь оказалась?

— Утром приехал какой-то Семен и вручил приглашение на твою свадьбу, — Ира вскакивает со стула и принимается активно жестикулировать. — У нас чуть драка не завязалась. Прохор хотел выставить его, а он уж очень настаивал на моем присутствии. Честно, я не поверила, что это правда! Ты же была с Антоном, а откуда взялся другой?

— Это очень длинная и тяжелая для меня история, — в дверь стучат, а потом она открывается и заходит девушка с большим чемоданчиком для косметики, какими-то пакетами, а за ней яркий парень.

— Девули, привет. Меня зовут Максик, я ваш стилист-визажист, а это Алиночка, моя помощница. Ну-с, кто их вас невесточка?

Я поднимаю руку, даю понять, что эта несчастная девушка — я.

— Ой ты боже мой, какие ж мы хорошинькие, — начинает сюсюкать Максик. — А ты? Подружка невесты?

— Да, — уверенно отвечаю за Иру.

— Так у меня ж платья нет…

— У меня целый шкаф, Максик подберет тебе наряд, да?

— Тс…, легко! — закатывая глаза отвечает он. — Знаете, кого я одевал? Вам и не снилось!

Работа у Максика спорится быстро. Может он и трепло, рот у него не закрывался ни на секунду, но работу свою знает.

— Красавица, — с придурковатой улыбкой он хлопает в ладоши и прикладывает руки к груди, — ну и ты ничего получилась, — говорит он Ире.

Смотрю на свое отражение в зеркале. Красивая, но не для того человека.

Если честно, я никогда не представляла какой будет моя свадьба, не ждала принца, не примеряла мысленно наряды… Я вообще была уверенна, что замуж не выйду…

Но вот он момент, когда уже все приготовлено, придут какие-то гости, а жених-то не тот, кого сердце выбрало, а совершенно чужой мужик.

— Последний штрих, — говорит Масик, и накидывает фату мне на лицо.

И гробовая тишина, словно провожают меня в последний путь.