Иногда придется поступить так, иногда иначе, — все зависит от встречающихся на практике индивидуальных условий, разнообразие которых не укладывается ни в какие общие рамки (до тех пор, по крайней мере, пока правильные педагогические наблюдения не дадут достаточного материала для обоснованных обобщений в этой области; правильно же организованные наблюдения, в свою очередь, — одна из задач будущей нормальной школы).

———

Отмеченные далее в цитированной записке внутренние противоречия, свойственные психическому складу подрастающих поколений: доверчивость и крайний скептицизм, потребность общения и резкий индивидуализм, сознание слабости и энергичное утверждение собственного достоинства, — составляют только малую часть бесчисленного множества противоречий, которыми полна душевная жизнь подростков. В том неустойчивом состоянии брожения и развития, в котором находятся их духовные силы, коллизии и противоречия среди них естественны и неизбежны. Все тут движется, перемещается и едва достигает сравнительной симметрии и порядка, как появление нового элемента, повой идеи или чувства, расстраивает почти стройные ряды прежних идей, разрушает установившуюся было гармонию чувств, вносить новый хаос и новые коллизии, новые противоречия. И в одном индивидууме это происходит иначе, чем в другом, а в этом последнем иначе, чем в третьем... Не жалки ли и не бесцельны ли стремления доктринеров превратить это живое бесконечное разнообразие в мертвое однообразие, в неподвижную для всех обязательную норму? Не очевидно ли, что такая норма способна выравнять лишь внешнюю оболочку того покрова под которым происходят явления, не достигая не только самих явлений, но даже и их пределов?

Несомненно, общие законы развития человеческого духа существуют и из них некоторые нам известны, но они слишком общи, чтобы служить основой для вполне определенных практических указаний. Несомненно, существуют и некоторые менее общие законы, распространяющиеся лишь на известные категории лиц и на известные условия. Но такого рода обобщения, которые были бы полезны и для практической деятельности, мало разработаны и это еще — дело будущего. Поэтому, вновь повторяем — никакие регламенты в деле воспитания в настоящее время невозможны. Они невозможны будут и в будущем, — когда развитие педагогики создаст для них хоть какую-нибудь почву, — в том виде, в каком практиковались до сих пор.

Прогресс педагогики должен послужить мотивом к расширению педагогического образования воспитателей, но не к лишению их свободы и самостоятельности посредством обязательных инструкций. Ибо как врач, вооруженный последними научными сведениями, остается свободным и независимым в применении их к практическому делу и только при этом условии может проявить все свои способности и все свое искусство, так точно и педагог с успехом использует указания педагогики лишь в том случае, если он действует с развязанными руками.

Было бы неловко столько раз повторять одну и ту же мысль и прибегать для ее доказательства к сравнениям и аллегориям, если бы она не была так важна и если бы осуществление ее не составляло центра реформы нашего школьного дела.

Рано или поздно истина восторжествует. Рано или поздно живая идея найдет свое применение в жизни.

Но в момент перелома, который или поставит сразу школу нашу на верный путь, или же еще на неопределенное время сохранит то мертвящее начало, от которого преимущественно проистекали все беды и все зло нашего общественного воспитания, — в этот критический момент нечего избегать повторений, и нужно исчерпать все средства убеждения, все способы доказательства, чтобы выдвинуть на первый план главный, коренной принцип школьной реформы.

Эту цель мы и преследовали в предлагаемой статье.