Ахейя проснулась внезапно; не хватало воздуха, кружилась голова. Потом ее начало мутить, во рту появился отвратительный вкус, и ее чуть не вырвало. Она не сразу смогла отдышаться. Воздух, казалось, обжигал легкие.

«Моя душа».

Она снова задохнулась. Все тело болело из-за нее, из-за возвращения души. Почему это так больно? Почему, твою мать, ей теперь так больно?

Ахейя откинулась на подушки и уставилась в потолок. Потолок из шероховатого бежевого песчаника. Она находилась в своей спальне. И ничего не понимала. Люк, забрав ее из зала, отнес в комнату Ариока. Там Эмрин обработала ее раны и дала ей успокоительное. Действие лекарства еще не закончилось; Ахейя ощущала сильную сонливость и не могла даже поднять голову. Как будто чьи-то могучие руки прижали ее к кровати. Но она попыталась стряхнуть оцепенение, поморгала, прогоняя туман перед глазами, потом огляделась, несмотря на сильное головокружение. Когда Ахейя приподнялась на локтях, все снова заболело; многочисленные повязки и пластыри напомнили ей о том, что произошло. Правда, без особого успеха. Она напрягла память, и в сознании промелькнули лишь отдельные фрагменты.

Мертвецы в реке, хруст костей под ногами, боль, потом возвращение души, потом лицо Ариока, который оттолкнул ее, как только белый символ исчез с его руки. Последнее было больнее всего, и Ахейя выбранила себя за наивность. Она что, думала, альшайтан станет ее утешать? С какой стати? Он дал ей все, что обещал, и больше он ничем не был ей обязан. Но все равно было больно, и когда Ахейя осознала это, ей стало страшно. Итак, сделка с душой здесь была ни при чем; чувства, которые возникли у нее к Ариоку за последние семь дней, никуда не делись. Даже после того, как сделка была расторгнута. Нет, наоборот, теперь почему-то стало даже хуже. Потому что сейчас у нее не было никаких оправданий, Ахейя не могла сказать себе, что желание и тоска по нему – это следствие их сделки. Раньше она была уверена в том, что это не ее саму влечет к Ариоку, что это просто ее душа стремится воссоединиться с телом. Но душа Ахейи вернулась в тело, а влечение и тоска остались, и это были ее собственные чувства, которые никто не навязывал ей.

Глаза не сразу привыкли к темноте, и лишь через несколько минут Ахейя сообразила, в чем дело: знакомого света звезд не было. Полупрозрачные пряди теней плавали вокруг кровати, ползли по стенам, змеились по полу, и когда она прищурилась и присмотрелась как следует, то различила силуэт Ариока. Она невольно ахнула, прижала руку к сердцу, потому что сердце рванулось ему навстречу, как будто оно не было заточено в клетке из ребер и плоти.

Проклятье.

Ахейя ощущала какое-то странное стеснение и тяжесть в груди, казалось, что грудная клетка вот-вот треснет; но не боль лишала ее способности рассуждать, не боль придавила ее к кровати, словно гигантская каменная плита. Слезы, выступившие на глазах, были вызваны не физической болью, не последствиями того, что произошло с ней в пещере мертвых. Это плакало ее сердце. Слезы были вызваны чувством утраты; как будто у нее отняли что-то важное, как будто ей не вернули душу, а наоборот, навсегда лишили души. Ахейю охватила невыносимая печаль. Ей нужно было спрятаться, перенестись куда-нибудь далеко-далеко, сжаться в комок в укромном уголке, в темноте, и предаться горю. Подальше от всего, подальше от него, потому что смотреть на него было больно, больно было находиться рядом с ним. Она чувствовала себя беззащитной, как будто не только Ариок, но и все его подданные сейчас смотрели на нее, читали ее мысли и угадывали ее чувства.

– Скажи что-нибудь. – Ахейя едва шевелила языком от волнения.

– Ты знаешь, что произошло? – спросил он, сидя в той же позе в ногах кровати, не глядя на нее.

У него был усталый, равнодушный голос; казалось, он спрашивал лишь из вежливости.

Чтобы отвлечься от боли в груди, Ахейя до крови прикусила щеку. Потом попыталась сориентироваться в своих отрывочных воспоминаниях.

– Я думала, что сплю и вижу сон. Но потом ты пришел за мной. – Она покачала головой. – Я не знаю, как попала туда.

Ариок молчал, не шевелился. Он по-прежнему сидел, зажав руки между колен, а тени медленно стекали с его плеч и расползались по комнате.

– Где я была? – спросила Ахейя, садясь осторожно, чтобы не потревожить раны.

Этот вопрос заставил Ариока обернуться к ней, но она пожалела о том, что встретила его взгляд. Потому что этот взгляд был невыносимо холодным; серые радужные оболочки стали черными, и теперь Ариок выглядел как самый настоящий демон из страшных сказок. Когда он поднялся, Ахейя вцепилась в простыню, чтобы не выдать свой ужас. Ей хотелось отползти назад, вжаться в изголовье, исчезнуть.

– Я забрал тебя из Геенны, – хрипло произнес он.

Ахейя приоткрыла рот от изумления, едва слышно ахнула.

– Ты шутишь.

Эти слова вырвались у нее невольно, и она упрекнула себя: надо было промолчать. Но это было просто невозможно. Геенна. Как, черт побери, она могла оказаться в Геенне?

Демон некоторое время изучал ее лицо холодным, расчетливым взглядом, потом обошел кровать и приблизился. Их разделяло несколько шагов, но Ахейе снова пришлось собрать всю силу воли, чтобы не отпрянуть. Сердце бешено билось, она задыхалась. Ахейя не хотела анализировать свои ощущения, не хотела понимать, что все это значит. Судя по взгляду и выражению лица Ариока, он не испытывал ничего подобного. Он смотрел на нее так, как в тот день, во время их первой встречи на границе, и даже хуже. Он смотрел на нее как на обузу, как на проблему. И все.

– Эти тела, Ахейя, они не могли ожить. Это трупы, они должны навсегда оставаться трупами.

– И что это значит? – Она приказала себе говорить твердо, но голос предательски дрогнул.

Ариок вместо ответа покачал головой, и на несколько мгновений в комнате наступила мертвая тишина. Эта тишина оглушала, наводила страх. Потом он заговорил. Его голос был таким же холодным, как и взгляд.

– У двери стоит поднос. Поешь.

– Ари, я… – Она пошевелилась, хотела встать и подойти к нему, но он сделал шаг назад.

– Не надо.

Ахейя оцепенела, услышав эти слова, произнесенные с явным отвращением. Как будто она с размаху налетела на стеклянную стену.

– Мне нечего дать тебе, – медленно произнес он. Тени стекали с его тела на пол.

– Я ни о чем тебя не прошу. – Ахейя нахмурилась, стиснула руки в кулаки.

– Вот как?

Ахейя хотела спросить. Этот вопрос вертелся у нее на языке. Но она не успела открыть рот: его тени забрались на кровать, подползли к ней, и черные щупальца обвили ее шею. Они сдавили с такой силой, что она застыла, выпучив глаза.

– Ты думала, это все изменит? Думала, что я… – Ариок медленно оглядел ее, снова посмотрел ей в глаза. – Оставлю тебя себе, в качестве своей игрушки?

Он приказал теням подтащить ее к краю кровати, и она упала вперед, на четвереньки; Ариок шагнул к ней, убрал темные щупальца и схватил ее за горло рукой.

– Да.

«Боги. Ты просто жалкое, слабое существо».

Ахейе хотелось забрать обратно это короткое слово, которое говорило о ее бессилии и убожестве; с другой стороны, какая теперь разница, подумала она. Даже если бы она попыталась скрыть свои истинные чувства, это не помогло бы.

– Ты не должна хотеть этого, Ахейя, – сказал Ариок, приподнимая ее за шею.

Она снова стояла перед ним на коленях. Его лицо было так близко, что Ахейя чувствовала его дыхание.

Смущение и печаль отступали, и в душе зарождался гнев.

– Мне надоело выслушивать от других рассуждения о том, чего я должна хотеть, а чего не должна.

Ариок стиснул зубы.

– То, чего ты хочешь, принесет тебе только боль. Такова твоя участь.

Он отпустил шею Ахейи, но она успела поймать его запястье.

– Разве я не имею права принимать решения?

Он взглянул на белые пальцы, сжимавшие его руку.

– Это решать не тебе. Это решаю я.

Ахейя продолжала цепляться за него; сердце колотилось от волнения, в ушах шумело.

– И ты… не позволишь мне остаться? Я не буду мешать тебе; я найду работу, буду жить в городе – тебе даже не придется больше видеть меня.

Он смотрел на нее, раздувая ноздри, но его ледяной взгляд немного смягчился.

– Нет.

– Почему? – гневно воскликнула Ахейя.

– Тебе здесь не место.

Эта простая фраза не должна была причинить боль, но ей показалось, что хищник вонзил когти в ее тело.

– Не думала, что границы между государствами для тебя так много значат.

– Они не значат ничего.

«Выходит, я тебе просто не нужна. Ты меня не хочешь. Это все было из-за сделки, из-за моей души».

Ариок взглянул на нее, прищурившись.

– Завтра ты должна уйти.

Завтра.

Ахейя почувствовала себя так глупо. Твою мать! Как она могла поверить в то, что у нее есть шанс, что все может кончиться иначе, что за семь дней она сумеет понравиться ему, завоевать его, убедить его оставить ее в Алхире. «Ты только послушай себя, безмозглая девчонка! Ты совсем рехнулась, – с издевкой произнес внутренний голос. – Ты что, решила, что у вас с ним отношения? Любовь?»

Ариок провел по губам тыльной стороной ладони, подержал так руку несколько секунд, потом отцепил от себя пальцы Ахейи и отошел от кровати. Тени сгустились вокруг него.

– Нет…

Но он уже ушел, оставив Ахейю одну. Она спрятала лицо в ладонях.

Проклятье.

Она откинулась на подушки, благодаря Богов за то, что между ними больше нет этой сверхъестественной связи и Ариок не может знать, что она чувствует. Ведь тогда он понял бы, что она погрузилась в отчаяние и молча плачет, вонзив зубы в костяшки пальцев, чтобы не завыть во весь голос.