Ахейя плыла среди тьмы. Со всех сторон доносился шепот.

Она пыталась пошевелиться, пыталась бежать, но ноги не слушались, руки не двигались – и вот внезапно реальность обрушилась на нее, она снова видела и слышала. Переход был таким неожиданным, что ее затрясло.

Голова раскалывалась; Ахейя прижала ладони к вискам и заскрежетала зубами. Поморгала, поняла, что совершенно обессилена и не может сдвинуться с места.

Она так устала. Тело онемело, как будто Ахейя проспала несколько суток; эта мысль так испугала, что она резко села. На колени сползло какое-то покрывало из мягкой черной ткани. От него пахло кожей и специями, и тело узнало запах Ариока прежде, чем мозг подсказал, чей он. Этот аромат заставил Ахейю вспомнить все неприятные моменты… все приятные моменты… те минуты, когда тени Ариока обволакивали ее… вспомнить, как легко они заставили ее испытать наслаждение и как присутствие зрителей подстегивало ее. Ей нравилось, что на нее смотрят. Она вспомнила, как стонала и плакала, и – о Боги – как она…

Ей почудилось, что его магия снова скользит по ее коже, Ахейя почувствовала, как щупальца проникают в нее, как будто они оставили там свой след… она вспомнила этот проклятый стыд.

Боги, ей стало жарко, как будто это произошло только что.

Ахейя застонала и принялась яростно тереть лицо, но вдруг вспомнила, что Кар накрасила ей ресницы, и резко отдернула руки. Твою мать. На ладонях остались черные полосы, и она решила, что выглядит сейчас со всей этой размазанной по лицу тушью ужасно, словно какое-то дикое животное.

Ахейя снова спряталась под покрывалом. Вместо золотого наряда на ней была темная рубаха, длинная, как платье; кинжал на ремне по-прежнему был при ней. Если бы она находилась сейчас в Келосеросе, оружие забрали бы.

Келосерос…

Внезапно она вспомнила, что в Алхиру приехал Кэл. Кэл, в костюме.

Ахейя помнила только короткий разговор с митрой, помнила его слова… Кэл хотел забрать ее в Келосерос. А потом она…

«Должно быть, я упала в обморок».

Да, наверное, она спала. Но кошмары были такими правдоподобными, что даже сейчас было больно. Ей снилось, что она умирает.

Ахейя отбросила покрывало и попыталась встать, но ноги были как ватные. Она огляделась. Комната оказалась незнакомой. Стены были из старого камня, но отличались по цвету от стен ее спальни, и из мебели здесь обнаружилась только кровать, на которой она сидела, и небольшой черный стул в углу.

Она почувствовала, что в горле пересохло, сглотнула и, поднявшись, пошла к окну, которое находилось слева от кровати. Прижав ладони к стеклу, Ахейя взглянула на небо Алхиры и на город. Она решила, что находится в центре; высокие здания, которые она видела из своего окна и которые находились далеко от ее жилища, теперь возвышались прямо перед ней. Шпили вздымались к самому небу, стены были облицованы листами непрозрачного стекла, похожими на зеркала из оникса. Нефилимы входили в здания, выходили из них, какие-то кареты без лошадей ехали по улицам, вымощенным черным камнем. Она приоткрыла рот, следя за серафимами, летавшими по небу; некоторые приземлялись на тротуар. Город был таким же живым, как и вся эта страна, которую в Келосеросе и Лирии называли царством смерти.

А может быть, в этом царстве тоже не все так, как кажется на первый взгляд, подумала Ахейя. Например, Келосерос считался страной мира и света, а она прекрасно знала, что там творятся темные дела. Эти два государства имели много общего, хотя ни митры, ни нефилимы не желали в этом признаться; но по крайней мере здесь, в Алхире, тьма не являлась тайной.

Ахейя услышала какой-то глухой удар.

Она резко обернулась, прижалась спиной к холодному стеклу и обвела взглядом полутемную комнату. Свет Соласа был тусклым, звезды мигали и гасли, комната была наполнена тенями, сгущавшимися по углам. Ахейя почувствовала, как сердце трепещет от страха. Нет, этот звук ей не послышался. И доносился он не с улицы.

– Ари? – прошептала Ахейя. Но она знала, что это не он, ведь в противном случае душа позвала бы ее.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвались трое нефилимов, которых Ахейя никогда раньше не видела.

– Наконец-то мы тебя нашли, – медленно произнес демон, вошедший вторым.

У него были темные рога и темные волосы; его голос был вязким, словно масло, и Ахейе показалось, что она тонет в нем.

– Что вам нужно? – прошептала Ахейя, вцепившись в подоконник.

– Сделать то, что следовало сделать альшайтану, – злобно прорычал нефилим, стоявший справа от темноволосого.

Ахейя ощутила приступ паники, и страх велел ей искать выход из этой комнаты. Но дверь была только одна, и ее загораживали трое могучих нефилимов. Рубашка казалась невесомой, а кинжал, укрепленный на бедре, наоборот, был тяжелым. Рука Ахейи потянулась к оружию, но она знала, что следует подождать.

Противников было трое, а у нее был только один шанс – если вообще был. Ахейя еще не оправилась после долгих недель, проведенных в бегах, когда она голодала и почти не спала, она была слаба, но опасность придала сил. Ахейя осторожно отошла от окна и попятилась в темный угол. Угол – это очень плохой план, она знала это, но надеялась на то, что тени, прятавшиеся в углу, дадут ей какое-то преимущество.

– Такие, как ты, пачкают все, к чему прикасаются, – выплюнул тот, что стоял слева, и она увидела сверкающие белые зубы. – Гребаная тварь. Ты отвратительна.

– Это какая-то ошибка, – произнесла Ахейя. Ее голос дрожал, и тьма, жившая в ее крови, пробудилась и затрепетала.

– Это ты ошибка, – рассмеялся рогатый нефилим. – Пора тебе отправляться домой.

Домой.

Нет.

Рука Ахейи застыла над кинжалом; металл был горячим по сравнению с ее холодной кожей. Такой холодной, пропади она пропадом. Ахейя подумала: вот сейчас она пошевелится, и тело пойдет трещинами, как ледяная скульптура.

– Зачем вы это делаете? – прошептала она, не слыша своих слов из-за шума в ушах.

– Мы просто исправляем ошибку. – Левиафан, стоявший в центре, криво усмехнулся, и по этой усмешке Ахейя догадалась о его намерениях.

Он сделал шаг вперед, вытащил из-за пояса кинжал, остальные последовали за ним; они приближались, они были уже совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки…

«Давай, иначе будет поздно!»

Ахейя схватилась за оружие и напала на ближайшего демона. Прежде чем он успел понять, что происходит, она вонзила нож ему в плечо. Из раны хлынула черная кровь, демон вскрикнул, и его сообщники набросились на нее. Ее схватили, попытались оторвать от раненого нефилима, но она вцепилась в рукоять кинжала так же отчаянно, как утопающий хватается за брошенный канат.

– Ах ты белобрысая шлюха, – прохрипел демон, с которым она боролась.

Его нож зазвенел, ударившись о пол; враг схватил Ахейю за волосы и дернул с такой силой, что вырвал несколько прядей. Она взвизгнула, палец соскользнул с рукояти ножа, перепачканной черной кровью. Она оглянулась на дверь. Но не успела ничего предпринять: ее схватили за плечи, чьи-то острые ногти расцарапали кожу. Ахейя рванула кинжал на себя и неловко попыталась пырнуть демона, который напал на нее сзади. В это время тот, которого она ранила, подобрал с пола оружие.

Железные пальцы стиснули левую руку Ахейи, заломили ее за спину, и одновременно она почувствовала, что ее кинжал входит в плоть. Сзади раздалось громкое шипение.

– Сука гребаная.

Ахейя закричала. Ее правую руку рванули назад и вывернули с такой силой, что она сдалась и выронила оружие. Она визжала, пиналась, пыталась выдернуть руки, и в это время в сознании проносились картины из прошлого. Она увидела Офиона; он приближался, он остановился на том месте, где только что стоял рогатый нефилим. Она увидела лужу крови у него за спиной. Она увидела безжизненное тело матери.

Ахейя услышала собственный жалкий всхлип, и слезы хлынули из глаз.

– Ты и правда подумала, что сможешь сбежать от нас? – прошипел нефилим, державший ее руки.

«Нет».

Она снова начала извиваться, пнула его, но демон, стоявший перед ней, ударил ее по лицу рукой, в которой держал нож. Костяшки пальцев врезались в скулу.

Голова Ахейи дернулась в сторону, она ощутила боль и металлический вкус собственной крови во рту. Сплюнула ее на пол и заскрежетала зубами.

«Нет. Только не так».

– А теперь посмотрим, какого цвета у тебя внутренности. – Демон ухмыльнулся и поднес острие ножа к ее ключице.

Ахейя зажмурилась, чувствуя, как уходят силы. Хотелось спрятаться в темноте. Она задержала дыхание, призвала то знакомое чувство смирения и принятия, которое охватывало ее прежде при мысли о смерти. Но она не могла найти это чувство, потому что ее ждала смерть от рук врагов. Ей казалось, что весь мир исчез куда-то; она не слышала голосов демонов из-за бешеного стука сердца.

И внезапно до нее донесся звук, которому здесь не было места. Это было невозможно.

Леденящее кровь рычание.

Ахейя открыла глаза, и дыхание перехватило – она ничего не увидела, вообще ничего. Магия теней распространилась по комнате. Свет Соласа и галактик не мог пробиться сквозь эту тьму, и Ахейя видела лишь тонкие бледные полосы между извивающимися щупальцами. Она прищурилась и попыталась что-нибудь расслышать. Демоны с бранью метались по комнате, размахивали кинжалами.

Снова рычание, на этот раз ближе; от этого звука встали дыбом волосы на затылке. Ахейя уставилась перед собой, на щупальце, закрученное в виде спирали. Оно шевелилось, свивалось, загибалось; эта живая воронка как будто пыталась втянуть Ахейю внутрь.

Нефилим в панике озирался; на несколько секунд наступила тишина, а потом в темноте сверкнули клыки. Клинок, приставленный к горлу Ахейи, и руки, державшие ее, исчезли. Врага грубо дернули назад, Ахейя от неожиданности пошатнулась и отлетела к стене. В этой магической тьме она двигалась медленно, словно в воде. Едва не ударилась о стену головой, но вовремя выставила руки, коснулась ладонями шероховатого камня.

Комната наполнилась воплями. Из черного тумана на нее брызнула кровь демона, и Ахейя почувствовала на губах ее вкус. Вкус металла и пепла, сладкий и горячий. Она вытерла кровь с лица, попыталась сориентироваться. Нужно было добраться до двери, нужно было бежать – потому что опасность никуда не делась, потому что на смену демонам пришло нечто еще более жуткое.

Пошатываясь, Ахейя пошла вдоль стены и ударилась коленом о кровать, в которой проснулась.

«Дверь напротив».

Ахейя сглотнула, и очередной вопль заставил ее рвануться к выходу. Но ей удалось только обогнуть кровать, потом она споткнулась обо что-то мягкое и тяжелое и полетела на пол. Она взвизгнула, напряглась, приготовилась к боли, ударилась локтем о каменную плиту. Тьма немного рассеялась, и Ахейя увидела изуродованный труп нефилима; его грудная клетка была разворочена, легкие и внутренности вывалились на пол. Она ощутила рвотные позывы; лицо, руки и волосы были покрыты черной кровью.

Ее трясло, она задыхалась, в мозгу мелькали отрывочные мысли о молитве, но Ахейя быстро отогнала их. Она знала, что молитва не поможет. Молитва никогда не помогала.

Ахейя застыла в полной темноте, напрягая слух; вопли ужаса сменились бульканьем и хрипами, а потом умирающий затих, и единственным звуком в комнате остался стук когтей по каменному полу.

Существо двигалось к ней.

Ближе.

Еще ближе.

И вот из густого дыма появились длинные черные когти. Она узнала эти когти. Варколак приблизился, но Ахейя сделала над собой усилие и не попятилась, осталась на месте. Ее обдало горячее влажное дыхание чудовища.

Существо сбросило покров из теней, но его по-прежнему скрывала тонкая завеса дыма. Ахейя могла различить только желтые глаза, длинную морду, похожую на морду волка, окровавленные клыки. Существо смотрело на нее, навострив длинные уши; шерсть была перепачкана кровью, кровь капала из пасти.

– Пожалуйста… – прошептала Ахейя, отползая назад.

Варколак последовал за ней, наклонив голову; из пасти твари вырвалось негромкое рычание.

Ахейя знала, что бежать бесполезно. Она угодила в ловушку. Поэтому она снова закрыла глаза и приготовилась к боли… но боли не было. Вместо этого она почувствовала, как ее слегка толкнули мордой в висок.

Прикосновение было… нежным.

Открыв глаза, Ахейя увидела совсем рядом, напротив лица, морду существа. Желтые радужные оболочки казались живыми, в точности как тени; в их глубинах двигались тонкие нити цвета меда. Пока существо разглядывало лицо Ахейи, его зрачки слегка расширились.

Возможно, это было глупо, но она подняла дрожащую руку и поднесла ее к морде варколака. Существо зарычало, и Ахейя замерла, но потом оно ткнулось в ее ладонь, и она ощутила прикосновение жесткой шерсти. Ахейя хрипло рассмеялась. Это был не радостный смех; она смеялась от облегчения. Он походил на всхлип.

– Спасибо тебе, – прошептала она и поднялась на ноги.

В комнате постепенно становилось светлее. Ахейя уже могла различить кровать, стены; щупальца сворачивались, укорачивались, сжимались и образовали большую черную массу, и теперь эта масса полностью скрывала варколака. Осмотревшись, Ахейя похолодела. Тела двоих нефилимов были изувечены до неузнаваемости; стена была забрызгана черной кровью, внутренние органы были разбросаны по полу. Третий еще корчился в агонии в углу, слышались хрипы и бульканье – его легкие наполнялись кровью.

Она хорошо знала этот звук.