Тело Ариока было так напряжено, что пришлось постараться, чтобы убрать тени от Ахейи.

Вид маленькой митры, стоявшей на коленях, сводил его с ума, а он этого не ожидал. Ариоку хотелось схватить ее за шею и придавить к полу, причинить ей боль за то, что она сделала; кровь буквально кипела от ярости. Тени шевелились, ползали под кожей, умоляли его позволить им вернуться к этому маленькому упругому телу, и мышцы чуть не свело судорогой от непереносимого желания. Он снова возбудился, и мысль об этом злила еще сильнее.

Эти звуки, которые она издавала, – во имя ада, они были восхитительны. Ариок хотел слушать их снова и снова. Но он заставил ее издать их при посторонних, и теперь все знали, все слышали эти звуки, которые были предназначены только для него.

Эта проклятая девка задела его за живое, и он ненавидел ее за это. За это он хотел отомстить ей, причинить ей боль и одновременно хотел, чтобы ей понравилось, чтобы она по своей воле просила его сделать это снова и снова… О, все это было слишком сложно.

Все смешалось – ненависть, желание, наслаждение…

Ахейя поднялась на ноги, тяжело дыша и глядя на мертвое тело; слезы текли по ее лицу, смешиваясь с тушью. У него руки чесались, так хотелось размазать эту тушь по ее лицу, размазать ее помаду; он представлял, как эти розовые губки обхватывают его…

– Ариок. – Шайрон возник рядом с ним и наклонился к его уху. – Митры… они прислали эмиссаров. Они скоро будут.

«Не раньше и не позже, мать их».

– Встретимся наверху, – буркнул Ариок и постарался взять себя в руки.

Ахейя поправляла растрепавшиеся белые волосы. На бледных щеках выступил румянец.

– Быстро же тебя нашли, – произнес он хрипло, проводя руками по волосам.

Ахейя замерла, и на мгновение ему показалось, что перед ним статуя. Голубые глаза стали огромными, зрачки расширились, рот приоткрылся. Нежные черты изменились, и на ее лице впервые с момента их встречи на границе отразился настоящий страх. Ариок заметил, что у нее дрожат руки. Ахейя попыталась скрыть страх за маской безразличия, но это не помогло. Она не в состоянии была утаить свои чувства, только не от него. Как будто маска была надета криво, как будто доспехи покрылись трещинами.

Ему показалось, что грудь зажали в тиски, стало трудно дышать, но не оттого, что она пыталась притворяться перед ним. А оттого, что ему не понравилось видеть страх в ее глазах. Нет, не то чтобы не понравилось, это привело его в бешенство, в то время как он должен был, напротив, наслаждаться ее ужасом.

«Твою мать».

– Советую тебе вспомнить все любезные фразы, которые ты знаешь, и попрактиковаться, чтобы произносить их как можно вежливее. – Ариок знал, что сильнее ее страха может быть только гнев, поэтому тщательно подбирал слова так, чтобы разозлить ее посильнее. Он хотел заставить ее забыть о страхе. – Пока я размышляю о том, что с тобой делать.

– Что? – рявкнула Ахейя. Голос уже не дрожал. – Мы же заключили сделку.

Ариок нагло ухмыльнулся, зная, что это приведет ее в ярость.

– В каком виде ты появишься перед ними, это уже другой вопрос… – Он медленно наклонил голову набок. – Связанной, с кляпом во рту, у моих ног или свободной и уверенной в себе, рядом со мной?

Ахейя стиснула челюсти, ее лицо превратилось в ледяную маску, но на этот раз маска была грозной. Ариок продолжал:

– Тебе повезло. Я обычно не связываю женщин, пока они меня об этом не попросят… вежливо. – Как будто он только что не связал ее своими тенями.

– Тебя я об этом просить не собираюсь, – прошипела Ахейя.

Ариок провел кончиком языка по нижней губе, рассеянно глядя на подчиненных Люка, которые уносили мертвое тело. Он знал, что Офион рано или поздно кого-нибудь пришлет, но, проклятье, почему это должно было произойти именно сегодня?

Люк подошел к Ахейе со спины и принялся поправлять белые пряди, зацепившиеся за золотые бусинки на ее платье.

– Блин, зачем отращивать такие длинные патлы? – бормотал оборотень, сосредоточенно выпутывая волосы.

– Потому что мужчины вроде тебя говорили мне, что им нравится короткая стрижка, – ядовито ответила она.

Ариок стиснул челюсти с такой силой, что едва не сломал несколько зубов.

– Ты себе льстишь.

Люк ухмыльнулся, и его глаза лукаво блеснули. Он бросил на Ахейю жгучий взгляд, потом слегка толкнул ее плечом и скрылся в толпе.

– Иди за ним, – коротко приказал Ариок.

Ахейя бросила на него злобный взгляд.

Она рассердилась.

«Это хорошо».

Ахейя стояла у стены в стороне от него, скрестив руки на груди и глядя в пол. Он не мог в этот момент понять, о чем она думает, а ее душа не помогала ему прояснить это. Митра молчала с тех пор, как они вышли из зала, где проходила вечеринка, но, по крайней мере, прежний страх исчез. Ахейя выглядела недовольной, но Ариок понимал: она злится на него за то, что он приказывает ей.

Люк сидел рядом с Эмрин на одном из диванов, стоявших у стены; он положил ноги женщине на колени, вытащил из кармана сигару и зажег ее. Молчание становилось тягостным. Атмосфера в комнате была напряженной, походила на какое-то живое существо, которое требовало их внимания. Ариок взглянул на Эйли, которая держала в руке бокал; ее ногти были накрашены ярко-красным лаком, вытатуированная змея обвивала запястье, ползла по руке и исчезала под рукавом черного шелкового платья, облегавшего фигуру. Он не позволил Кар идти с ними, зная, что для нее это будет слишком тяжело, а Тарик наблюдал за порядком внизу вместе с Шайроном. Ариок не ожидал столкновения, но не сомневался: если дойдет до схватки, он, Эйли, Эмрин и Люк справятся с митрами.

Дверь открылась, Ахейя резко подняла голову и крепче обняла себя. Вошли двое мужчин-митр. Ариок внутренне сжался от отвращения и шагнул к Ахейе. Он заметил, что она задрожала, когда он очутился рядом с ней. Альшайтан внимательно наблюдал за ней, а Ахейя, в свою очередь, рассматривала вошедших: один был высоким, с ослепительно-белыми волосами, у второго волосы были золотые. У обоих были ярко-синие глаза. Одеты они были в чистые, отглаженные белые костюмы.

Ахейя мяла в руках юбку, глядя на митру с золотыми волосами, черты которого были, пожалуй, слишком женственными, на вкус Ариока. Выражение ее лица смягчилось, и он увидел в ее взгляде что-то новое и почувствовал боль, словно от ожога, в том месте, где находилась ее душа.

– Кэл, о Боги, – взвизгнула Ахейя, подбежала к диоскуру, бросилась к нему на шею и обняла.

Ариок сунул руки в карманы, подавляя желание отправить вслед за ней свои тени.

– Ты жив, ты цел и невредим, – бормотала Ахейя, уткнувшись лицом в его плечо.

Диоскур прижал ее к себе, гладил ее белые волосы.

«Нет, твою мать».

– Я? – переспросил блондин, немного отстранившись от нее. Однако не убрал свои долбаные руки от ее волос. – Ты жива, и это удивительно.

– Твоя уверенность в моих силах вдохновляет, – рассмеялась она, и Ариок понял, что никогда не слышал ее смеха.

У нее был чудесный смех.

Он приблизился, и митра, подняв голову, взглянул на него; только после этого Ахейя, казалось, обратила внимание на второго диоскура. Ариок заметил, что она нахмурилась, ее лицо стало серьезным.

– Кэл, почему ты здесь? – спросила она. – Почему именно ты? – Ее голос слегка дрогнул, выдавая волнение.

Диоскур смотрел на нее сверху вниз. Его улыбка постепенно погасла.

– Зачем ты приехал? – продолжала Ахейя, отпустив его и сделав несколько шагов назад. – Почему ты в костюме?

Взгляд Кэла стал жестким, и он посмотрел на второго диоскура, но лицо его спутника оставалось бесстрастным.

– У нас приказ, – произнес Кэл, глядя Ахейе в глаза.

– И что же нужно вашему бесстрашному правителю? – Ариок щелкнул пальцами, и блондин, наконец, обратил на него внимание.

– У тебя есть то, что принадлежит ему.

Он снова посмотрел на Ахейю, но та продолжала отступать, пока не наткнулась на Ариока. Она вздрогнула, но не отшатнулась; наоборот, казалось, немного успокоилась.

– Ах вот оно что… – Ариок улыбнулся, но это была жестокая улыбка. – И он послал своих подчиненных, чтобы забрать это? Вряд ли это так важно, раз он не удостоил нас своим присутствием. – Он приобнял Ахейю за плечи.

– Он хотел, чтобы все прошло цивилизованно, – заговорил второй, безымянный посланник, но Ариок смотрел в лицо Кэлу.

– Цивилизованно? – фыркнул альшайтан. – Неужели? Такое будет в первый раз.

– Он надеется на улучшение и развитие добрососедских отношений между Келосеросом и Алхирой.

«Добрососедских отношений».

Ариок наклонился к маленькой богине и принялся массировать большим пальцем ее шею. У нее был учащенный пульс. Видимо, она тревожилась.

– Нет, – ответил Ариок, и это простое, односложное слово заставило ее прижаться к нему. Боги, это было хорошо, и он возненавидел себя за это.

– Ты еще не выслушал то, что мы собирались сказать. – Кэл сделал шаг вперед, и второй митра бросил на него предостерегающий взгляд.

– Мне это не интересно. Маленькая дочка Офиона находится здесь по собственной воле.

Ариок убрал руку с ее шеи на затылок, а вторую положил ей на бедра, стараясь касаться ее осторожно. Его тени оставили на теле Ахейи синяки. Он знал, что все будет болеть еще несколько дней.

– Она не принадлежит тебе, – возразил Кэл, явно начиная волноваться.

– Все, что находится в этом царстве, принадлежит мне… включая ваши драгоценные жизни. – В его тоне появились хищные нотки.

– Ты не имеешь на нее никаких прав. – Кэл снова шагнул вперед, и его маска, наконец, спала.

– А этот умеет говорить или он здесь просто для мебели? – спросил Люк, указывая острием ножа на диоскура с белыми волосами, стоявшего рядом с Кэлом.

– Они все здесь просто для мебели, – пробормотала Эйли, допила свой напиток и поставила бокал на пол рядом с диваном.

Ариок наклонился и обнял Ахейю.

– Теперь ты должна мне подыграть, – пробормотал он ей в ухо, наслаждаясь восхитительным трепетом, который она вызвала у него, когда он касался рукой ее груди.

Ахейя обернулась, положила ладонь ему на рубашку. Ее рука скользила вверх. Ариок почувствовал, как митра дрожит всем телом, и ее глаза заблестели, как будто она едва сдерживала слезы.

– У меня на нее больше прав, чем у тебя, – произнес Ариок, сгибая руку так, чтобы символ ее души был виден диоскурам.

– Пантидмаос Теос, – прошипел Кэл, уставился на Ахейю и сжал руки в кулаки. Казалось, он сдерживался из последних сил. – Что ты наделала?

Он говорил тоном взрослого, который делает выговор ребенку, и когда Ариок это услышал, тени медленно поползли вниз с его плеч.

– Я сделала единственное, что мне оставалось. – Ахейя заговорила. Ее голос дрожал, но он не был жалким и слабым.

Взгляд Кэла смягчился, и раздражение Ариока усилилось.

– Ахейя, прошу тебя… не делай глупостей. – Он на мгновение отвел взгляд. – Возвращайся домой… все будет хорошо.