– Альшайтан.

Ахейя не сразу расслышала чужой голос; она прижала руку к животу Ариока, чувствуя, как сокращаются мышцы, пока он жадно целовал ее. Это был болезненный поцелуй, и она знала, что потом у нее распухнут губы.

Только после того как Ариок отпустил ее, Ахейя пришла в себя и вспомнила, где находится. Его глаза почернели, лицо исказилось от ярости. Он смотрел ей через плечо.

– Не. Сейчас, – прорычал он, словно хищный зверь.

– Ты слишком рано ушел с совещания, альшайтан. Мне нужно обсудить с тобой еще несколько вещей.

Голос был ей знаком. Оглянувшись, Ахейя увидела, что перед ними, сцепив руки за спиной, стоит Сирадж. Он окинул ее долгим, оценивающим взглядом.

– Если ты дорожишь своими глазами, советую тебе поменьше пялиться на то, что принадлежит мне, – резко произнес Ариок.

– Разумеется, – ответил Сирадж и поднял руки в мирном жесте.

– Ты приперся в самый неподходящий момент, мать твою, – угрожающим тоном продолжал Ариок.

– Это не займет много времени, – ответил нефилим.

– Я слушаю.

– Я не хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовало… это…

– Это? – прервал его Ариок. Его рука скользнула по бедру Ахейи и ободряюще сжала.

– Она митра. Диоскур, – медленно, внушительно произнес Сирадж, словно это все объясняло.

– Тебя не касается, кто она и что она, – ответил Ариок. – Последнее предупреждение.

Сирадж прищурился, но ничего не сказал и продолжал ждать.

Ахейя положила руку на плечо Ариока и стиснула.

– Не уходи.

Он взглянул на нее сверху вниз, и оранжевые уголья в его глазах вспыхнули.

– Ты соблазнительна, ты так соблазнительна, клянусь преисподней, Ахейя, но мне необходимо поговорить с ним.

– Почему именно сейчас… не обязательно сейчас, Ари. – Она приблизила губы к его губам. – Наша игра еще не закончена.

Ахейя смотрела, как жилка бьется у него на виске. Его зрачки так сильно расширились, что поглотили серую радужную оболочку, и глаза превратились в бездонные черные дыры; эта чернота увлекала ее внутрь, засасывала, как воронка.

– Будь хорошей девочкой. – Ариок едва не улыбнулся. Потом подхватил ее за талию, усадил рядом с собой на зеленый диван и поднялся на ноги. – А можешь быть плохой девочкой. Лично я предпочел бы второе… очень уж хочется тебя наказать.

Ахейя ощутила приступ раздражения, смешанный с недовольством оттого, что он не дал ей достичь оргазма, и опьянением ядом, содержавшимся в крови демона. Она смотрела, как Ариок сделал знак Люку, который тоже выглядел очень недовольным. Он поднялся со своего дивана и поправил штаны, оставив Тарика в обществе прекрасной темнокожей женщины-нефилима с длинными розовыми волосами. Шайрон последовал за ними, и все трое скрылись в толпе, но в последний момент Ариок обернулся и бросил на Ахейю жгучий взгляд, который заставил ее забыть о морали и принципах.

По мере того как он удалялся, способность ясно мыслить возвращалась к ней. В груди снова образовалась пустота, но неприятное ощущение слегка притупляла кровь демона, попавшая в организм.

– Было бы неплохо хоть раз продержаться до конца вечеринки без очередной долбаной сцены, – презрительно бросила Эмрин, протиснувшись между танцующими нефилимами и усаживаясь на противоположный конец дивана.

– Но это было бы не так интересно, – промурлыкал Тарик, обнимая за талию женщину с розовыми волосами, которая радостно захихикала.

Ахейя не знала, что сказать, не знала, что можно говорить.

Она застонала и спрятала лицо в ладонях. Она едва не кончила у него на коленях у всех на виду, она позволила ему делать с собой все, играть с ней, на ней, как на чертовом музыкальном инструменте, – и он точно знал, каких струн нужно касаться, чтобы заставить ее зазвучать для него. А потом встал и ушел. Ахейя знала, что ведет себя неразумно, но его поступок взбесил ее.

«Он ушел».

– Твой отец велел передать, что обо всем сожалеет.

Новый голос раздался совсем близко, перекрывая музыку, и Ахейя, убрав руки от лица, увидела Эроса – он стоял рядом с диваном, прислонившись к колонне. Он обращался к Эмрин. Кар появилась из толпы танцующих слева от дивана; на лбу у нее выступили капельки пота, на губах играла радостная улыбка. Но в следующий миг ее взгляд упал на Эмрин. Ахейя увидела, что эмпат нахмурилась, задрожала, слегка втянула голову в плечи, потом сделала большой глоток из своего бокала и села на диван. Улыбнулась Ахейе и обернулась к Эросу.

– Очень сомневаюсь, – процедила Эмрин и скрестила руки на груди.

– Он сказал, что скучает по тебе.

Эрос оттолкнулся от колонны и приблизился к дивану, на котором сидели женщины и Тарик. При этом у него был вид змеи, собирающейся проглотить беззащитную мышь.

– Отвали, Эрос! – рявкнула серафим, пошевелив крыльями.

Эрос в ответ только рассмеялся, подошел еще ближе, и его взгляд упал на Ахейю.

– Очень рад с тобой познакомиться, – сказал он и протянул ей руку.

Кар, сидевшая рядом с ней, ощетинилась; Эрос тем временем ждал реакции. Ахейя вложила пальцы в его руку, он низко поклонился и поцеловал ее запястье. Волосы упали ему на глаза.

– Это невероятно, – произнес он, и его губы раздвинулись в улыбке.

– Ну все, ты с ней познакомился, а теперь топай отсюда, – прошипела Эмрин, потом изобразила фальшивую сладкую ухмылочку и уставилась на Эроса. – При всем уважении.

– О, ну что ты, это же наша первая митра за много, много лет. Сегодня особенный вечер. – Эрос взглянул на девушку-серафима и ухмыльнулся еще шире.

– Альшайтану это не понравится, – заметил Тарик, лениво откинулся на спинку дивана и вытянул перед собой ноги.

– Она что, не умеет говорить? – Эрос приподнял бровь, отчего его лицо приобрело мерзкое, похотливое выражение.

– Она умеет, – перебила его Ахейя и подалась вперед. – Если хочешь пообщаться с ней, возможно, тебе стоит обращаться к ней, а не к ее соседям.

Глаза Эроса сузились, и в них вспыхнули нехорошие искорки.

– У тебя есть ко мне какой-то вопрос? Или тебе просто нравится звук собственного голоса? – Ахейя наклонила голову набок и сложила руки на коленях.

– Весьма дерзкие речи, особенно если вспомнить, что рядом нет альшайтана, чтобы защитить тебя. – Эрос сделал еще шаг вперед, и Ахейя почувствовала, что остальные нефилимы напряглись.

– Не знала, что здесь я нуждаюсь в защите. – Ахейя нахмурилась.

Эрос усмехнулся.

– Мы все нуждаемся в защите. Разве не поэтому ты находишься в Алхире? Не потому ли, что твои сородичи охотятся за тобой? – Он наклонил голову, подражая ей, и с издевкой продолжал: – С чего бы это?

– Эрос, – вмешался Тарик. Он говорил суровым, повелительным тоном. – Если тебе обязательно надо получить ответы на свои дурацкие вопросы, подожди возвращения альшайтана. Но пока его нет, оставь митру в покое.

Ахейя обернулась к Тарику. Его вмешательство разозлило, и она почувствовала, что краснеет от раздражения.

– Мне не нужна помощь. Я сама разберусь с ним.

– Это не помощь, – произнес Тарик, продолжая смотреть в лицо Эросу. – Ты знаешь, как он относится к своей собственности.

У Ахейи даже челюсть отвисла, и раздражение испарилось, сменившись яростью.

«К своей собственности».

Ну уж нет, мать вашу.

Ахейя повернулась к Тарику, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но не успела даже рта раскрыть: Кар схватила ее за руку и заставила подняться с дивана.

– Пойдем потанцуем.

Потом обернулась к Эросу.

– Мы уходим, красавчик, не будем тратить твое драгоценное время.

Ахейя бросила на Эроса злобный взгляд, но позволила Кар увлечь себя на танцплощадку.

– Эроса хлебом не корми, дай с кем-нибудь сцепиться, – заметила Кар, пока они протискивались среди танцующих.

– Я не собственность Ариока, потому что я не вещь, – произнесла Ахейя, но слова показались ей самой бессмысленными, особенно когда она вспомнила, что сегодня вечером все-таки принадлежала ему. По крайней мере, так казалось со стороны.

Кар нахмурилась.

– Я очень сочувствую тебе из-за ситуации, в которой ты оказалась, – произнесла нефилим и протянула Ахейе свой бокал. – Выпей-ка вот это. Я скоро вернусь. Мне нужно проследить за тем, чтобы Эмрин не оторвала Эросу башку, потому что Тарик вместо того, чтобы вмешаться, будет просто стоять рядом и ржать.

Ахейя одним глотком выпила сладкий напиток, и спиртное – или что там было – сразу же подействовало; его эффект усилил воздействие крови демона, красного дыма и пустоты, которая возникла в отсутствие души. Она почти перестала соображать, сознание затуманилось, и, словно во сне, Ахейя начала танцевать под оглушительную музыку, среди разгоряченных тел, плотно прижимавшихся друг к другу. Кар так и не вернулась, а если вернулась, то Ахейя ее не заметила. Ей по-прежнему нужен был демон с серыми глазами, который оставил ее там, на диване, эта жажда опаляла ее, пожирала ее, так что она не могла сосредоточиться ни на чем другом. Но Ахейя двигалась в танце в такт окружающим нефилимам под незнакомый ритм. Она должна была притворяться, что принадлежит Ариоку, – ради его народа. Она должна была притворяться, что не хочет его, ради себя самой – чтобы не лишиться рассудка. Эти противоречивые чувства раздирали изнутри, поглощали все мысли, все-таки сводили с ума… Наконец, настал момент, когда Ахейя поняла, что не может больше ни секунды без Ариока. И из последних сил напомнила себе о том, что он бросил ее, ушел.

Он ушел.

Они всегда уходят, правда?

И не имело значения то, что он ушел ненадолго, что не было никаких оснований гневаться или обижаться на него. Он ничего не был ей должен. Напротив, он оставил ее в покое, а ведь она думала, что ей хочется именно этого. Эмоции, которые вызвала эта сладкая боль, снова не принадлежали ей или принадлежали не полностью. Но эта мысль исчезла сразу же после того, как возникла в голове; как будто она, эта мысль, бежала от чувств, бушевавших у нее в груди… Разумные мысли ушли и оставили Ахейю с ее гневом и болью в полном одиночестве среди незнакомых нефилимов.

Музыка опьяняла; однако нефилимы были весьма реальны, они толкали ее, увлекали ее за собой. Незнакомые лица мелькали перед ней, чьи-то ладони касались ее тела; чужие руки, ноги и бедра прижимались к ней, танцующие, казалось, были погружены в забытье, в транс, какого ей никогда не приходилось испытывать. Шли минуты, и Ахейе становилось все труднее сопротивляться зову души. Красный дым и кровь демона окончательно затуманили ей голову; она, почти не понимая, что делает, подалась назад и прижалась к нефилиму, который танцевал у нее за спиной, положив руки ей на талию. Ей нужен был Ариок, но в этот миг любой нефилим мог сгодиться для того, чтобы отвлечься; сейчас это был демон со смуглой кожей и серыми глазами…

Они напомнили ей глаза Ариока.

Но нет, они были не того цвета, они были слишком светлыми, как облака после грозы.

Демон опустил руки на ее бедра, сильнее прижал ее к себе, и она позволила ему коснуться себя, хотя ей не хотелось этого. Ариок оставил ее, так что какая разница, подумала Ахейя. Она не была его собственностью на самом деле, так что какая разница? Ей нужны были эти прикосновения… Так что какая разница?

Ахейя откинула голову назад, чувствуя, как покалывает кожу, словно на морозе, и с губ сорвался приглушенный стон. Капли пота выступили на затылке, текли по шее. Как же это было тяжело, сдерживать себя, не броситься за ним, расталкивая гостей, чтобы найти свою душу. Пальцы скользили по одежде незнакомого нефилима; она почти не чувствовала прикосновения мягкой ткани, потому что ее ногти уже покрылись инеем.

Перед глазами все кружилось, дым сигар и аромат благовоний одурманивали ее, оглушали, и вот, наконец, она слилась с остальными. Ахейя чувствовала прикосновения рук – к своим рукам, к бедрам, к шее; чьи-то пальцы гладили и ласкали ее, ее охватила сладкая дрожь, и она окончательно забыла о реальности. Ахейя снова покинула свое тело, она гналась за ощущением, которое было совсем рядом, но постоянно ускользало от нее.

Она взглянула в серые, словно дождевые облака, глаза, серые, но не такие, как у него.

«Это не его глаза, Ахейя».

Она напомнила себе об этом, когда серый цвет потемнел, когда глаза стали такими, какими нужно, и лицо Ариока промелькнуло перед ней вместо лица нефилима, который только что танцевал с ней. Ахейя увидела грозную ухмылку альшайтана, его темные кудри, его татуировки, и когда он привлек ее к себе, чтобы поцеловать, она не сопротивлялась. Она почувствовала на языке вкус незнакомых специй, тело чужого мужчины прижималось к ней, чужие губы целовали ее, и иллюзия рассыпалась. Ахейя запаниковала, ее бросило в жар.

«Ошибка».

Это слово звенело в ушах, но она не могла отвернуться. Прикосновение чужого языка мешало ей думать, потом зубы прикусили ее шею, ногти впились ей в руку. Ахейя почувствовала странную легкость, она поддалась давлению тел, которые толкали ее, она позволила себе забыться, перестала себя контролировать… и внезапно давление исчезло.

Ахейя споткнулась, едва не упала, ощутила острую боль в груди, задохнулась. Она лихорадочно огляделась, поправляя платье. И когда встретила суровый взгляд Ариока, ей стало по-настоящему страшно.

Он стоял в нескольких футах от нее, и весь его вид говорил о том, что он в ярости.

Ахейя смотрела на тени, сбегавшие с его плеч, словно дождь; серая стена образовалась вокруг нее и незнакомого нефилима; тот был подвешен над полом в облаке клубящихся теней. Казалось, будто они очутились в глазу тайфуна; всех, кроме нее и Ариока, закружил могучий вихрь.

– Что… – Язык не слушался, как будто она только что проснулась.

– Ты целовалась с ним.

Это был не вопрос.

Ахейя прикусила нижнюю губу, подавляя желание скорчиться на полу или бежать, спрятаться от его горящего взгляда. Он выглядел так, словно попробовал нечто отвратительное на вкус и держал это нечто во рту, мускулы ходили под кожей, и она видела, что альшайтан из последних сил сохраняет контроль над собой.

Ариок в несколько шагов преодолел расстояние, разделявшее их, и прежде чем Ахейя смогла возразить, защититься, его пальцы впились в ее затылок. Она взвизгнула, машинально схватила его рубашку, а он в это время взял ее за подбородок.

– Ты сердишься на меня, – прошептала Ахейя, пытаясь сочинить какое-нибудь оправдание. Но в мыслях была полная пустота.

Она чувствовала себя хрупкой и жалкой, казалось, что он может раздавить ее череп без всяких усилий, если ему вздумается. Да, лицо у него было такое, как будто ему хотелось убить ее на месте.

– Тебе нравится ходить по краю пропасти, маленькая богиня… нарушать все мои правила, не выполнять мои приказы… Да, твою мать, я сержусь.

– Это было не то, что ты подумал, – пробормотала Ахейя, чувствуя, как от страха пересохло в горле и кровь прилила к щекам.

– Вот как?

Ариок наклонил голову набок, его тени сползли на пол и коснулись ее ступней. Его глаза потемнели. Он притянул ее голову к своему лицу, так что пришлось приподняться на цыпочки, и ноги заболели от напряжения.

– Не следовало тебе этого делать, – прорычал он.

– Пожалуйста, – хрипела Ахейя. – Не надо.

Он наклонился к ней, прикусил ее нижнюю губу, и его язык скользнул по нежной коже. При этом у него вырвался какой-то животный звук; его глаза прожигали ее насквозь.

– Я чувствую его поганый вкус у тебя на языке, Ахейя.

Она увидела, как изменилось его лицо при этих словах. Во второй раз со дня их встречи она заметила тонкую трещину в его фасаде; и эта трещина выдала его истинные чувства.

– Ты можешь это исправить, – проскулила Ахейя жалким, беспомощным голосом. Крепче вцепилась в его рубашку. – Ты можешь заменить его.

Ариок больно стиснул ее подбородок, и на его губах появилась жестокая усмешка.

– Я не награждаю за глупое поведение. – Он снова прикусил ее нижнюю губу, так сильно, что она вскрикнула от боли, и некоторое время держал ее между зубами. – Эти губы принадлежат мне. – Альшайтан сдавливал ей горло до тех пор, пока она не начала задыхаться. – Я же сказал, если ты прикоснешься к другому…

Сильнее.

Сильнее.

Слишком сильно.

«Ты жалкое существо, – тихо ворковал внутренний голос, пока жар опалял тело Ахейи, а по спине тек пот, – существо с травмированной психикой, которое получает наслаждение от жестокого обращения… Пропади ты пропадом».

Стена теней, окружавшая их, постепенно рассеялась, и из полумрака появились нефилимы; они вытягивали шеи, перешептывались. Пара щупалец подтащила поближе демона в помятом сером костюме, заставила его опуститься на колени. Левиафан сбивчиво извинялся, но Ариок не обращал на него внимания; его взгляд был прикован к лицу Ахейи.

И тогда она почувствовала это. Его тени. Они ползли вверх по ее ногам, ласкали ее кожу, словно настоящие пальцы, и она чуть не вытаращила глаза, отвела взгляд от толпы и уставилась на Ариока. Его щупальца сковали ее.

– Ты меня боишься? – спросил он, правой рукой сжимая ее подбородок.

Его тени двигались вместе с рукой. Щупальца прикасались к ее талии, поднимались выше, обхватили ее шею, заставили откинуть голову назад. Ариок убрал руку. Ахейя извивалась, пытаясь вырваться, но тени держали ее; другие щупальца заломили ей руки за спину и связали ее так крепко, что она не могла пошевелиться.

– Да, – выдохнула Ахейя. Ее охватило странное чувство – смесь ужаса и возбуждения.

– Видимо, недостаточно. – Он сделал шаг назад, восхищаясь своей работой, а тени стянули ее сильнее, и у нее заболели плечи. – Ты постоянно бросаешь мне вызов и подрываешь мой авторитет, Ахейя, – произнес Ариок и провел двумя пальцами по ее горлу. – Ты считаешь, что можешь подчинять других своей воле…

Она задергалась под его хищным взглядом. Его тон стал жестким.

– Но это право принадлежит только мне.

Тени, которые держали ее ноги, вдруг сжали так сильно, что Ахейя захрипела.

– Посмотрим, как хорошо ты умеешь подчиняться.

Он прикусил мочку ее уха. Боль в ногах стала такой сильной, что захотелось выть.

Ахейя скрежетала зубами, уставившись на зрителей, топтавшихся в темноте. Тем временем по щупальцам распространялся теплый янтарный свет. Шум стал громче, аромат благовоний – сильнее, нефилимы снова начали переговариваться.

Левиафан находился где-то сбоку, и она видела его лишь краем глаза. Тени Ариока пробрались под его серый костюм. Он продолжал бормотать извинения, но Ариок, не слыша его, отошел назад. Его глаза стали совершенно черными, как уголь, черными и голодными.

Он сделал движение пальцами, и Ахейя почувствовала, как тени, державшие ее руки за спиной, поползли по телу, проскользнули под золотые бретельки, обвили ее грудь. Потом они сжали соски так сильно, что она задергалась и снова попыталась вырваться. Ариок замедлил движения, продолжая держать ее, и заставил тени опуститься ниже, а в это время другие тени ползли вверх по бедрам, неторопливо, очень медленно, лаская ее. Даже если бы не была скована по рукам и ногам, она сейчас окаменела бы от смущения.

– Если ты кончишь раньше, чем он задохнется, я оставлю ему жизнь, – произнес Ариок, и она услышала хрип демона в сером костюме. – Если нет, что ж…

– Не надо, – прошептала Ахейя, против воли начиная двигать бедрами и чувствуя, что наслаждение поглощает ее, лишает разума.

– Попроси меня вежливо. – Он ухмыльнулся.

– Пожалуйста, не надо.

– Звучит не очень искренне, – произнес Ариок, ослабляя давление между ее ногами.

– Нет, нет, п-пожалуйста. Не убивай его, – запинаясь, бормотала она.

– Ты заставила меня сделать это, Ахейя. Я тебя предупреждал, четко и ясно. Если он умрет, в его смерти будешь виновна только ты, – сказал Ариок и приказал теням продолжать.

Подогнулись ноги, и она упала бы, если бы черные щупальца не поддерживали ее; а тени скользнули под атласное белье, лизали ее разгоряченную плоть. Ахейя вскрикнула, почувствовав, как они проникли в нее, прикусила губу, вспомнив, что на нее смотрит множество демонов, а еще один задыхается рядом с ней. Она застыла на краю бездны, полной боли и наслаждения, печали и стыда, и слезы выступили у нее на глазах.

Ариок шагнул к ней; он был совсем рядом. Зловещее бульканье задыхающейся жертвы стало громче.

– Насколько сильно ты хочешь, чтобы он остался жить? – процедил он сквозь зубы. Его тени извивались в ней, его дыхание касалось ее виска.

– Я не хочу его! – вскрикнула Ахейя, не чувствуя ничего, кроме этих прикосновений. Кроме этой боли. Это было уже слишком.

– Нет? – Его пальцы нашли ее горло и сжали; тени на миг отпустили ее.

Она смогла лишь помотать головой; дрожали ноги, пламя лизало позвоночник, ей казалось, что больше ничего не осталось, ничто больше не принадлежало ей.

– Чего же ты тогда хочешь?

Ахейе показалось, что сознание отделилось от тела и она словно со стороны наблюдает за тем, как произносит следующее слово, которое он силой вырвал у нее. Губы не шевелились, но она видела, что говорит. Она не могла думать, но тело решило за нее. Она не знала, правду говорит или ложь, когда произнесла это слово.

– Тебя, – просипела Ахейя тихо, чтобы никто, кроме них двоих, не услышал ее. Она противоречила себе так часто, что уже окончательно запуталась.

– Ты не можешь получить меня, – сухо произнес Ариок, тоже очень тихо, почти шепотом. Потом, наклонившись к ее уху, прошептал: – Но ты принадлежишь мне.

Ахейя не могла говорить, перед глазами вспыхнули звезды. Ее тело извивалось и содрогалось; наконец, все завершилось, и она вскрикнула, но Ариок заглушил ее вопль, зажав ей рот рукой поверх теней, которые ползали по ее коже. Он гладил ее шею, постепенно замедляя движения, пока она приходила в себя и наслаждение сменялось печалью. Смысл его слов дошел до сознания. Это было ужасно, это было извращение – жестокие слова помогли ей достичь оргазма, но погрузили во тьму в тот самый момент, когда она услышала их.

Он отозвал тени; Ахейя ударилась коленями о твердый мраморный пол. Ариок не сделал движения, чтобы помочь ей встать, лишь поправил рубашку, на мгновение прикрыл глаза. Она услышала глухой удар и вскрикнула, прижав к груди дрожащие руки. Демон в сером костюме лежал рядом с ней, глядя в потолок мертвыми глазами, и тени выползали у него изо рта.