Храбрость

ДОРИАН

Дождь ровными полосами стекает по оконному стеклу, вьётся по нему, как лоза. Огонь в камине тихо шипит, но не может прогнать сырость из воздуха. За столом Кэтрин сидит в луче утреннего света, её пальцы греют фарфоровую чашку с чаем, к которой она едва притронулась. Подол халата касается пола и, хотя волосы всё ещё убраны, я вижу, что она не спала.

Я — тоже.

Наш завтрак проходит в тишине. В комнате нет слуг — я сам отослал их.

Наконец она ставит чашку с мягким звоном.

— Ты не вернулся в свою комнату прошлой ночью.

Я откидываюсь на спинку стула, сплетаю пальцы за головой и потягиваюсь так, что хрустит позвоночник.

— Не видел смысла.

— Из-за трупа?

— Нет. Потому что коридоры полны лордов, которые притворяются, что не обмочились от страха. — Я продолжаю. — Один из них пытался подкупить стражника, чтобы его выпустили через винный погреб.

— Надеюсь, Габриэль дал ему пощёчину.

— Словесно. Что хуже?

Я смотрю на неё. Она бледна. Всё ещё величественна, но под этим скрывается усталость. Прошлая ночь забрала что-то у нас обоих — не только убийство, но и правду под ним. Все эти прекрасные платья, хрустальные люстры и церемонии — они истончились.

Один резкий рывок — и всё распадётся.

Она встаёт, подходит к серванту, наливает себе ещё чаю. Её халат слегка распахивается у ворота, открывая бронзовую тень горла. Мне не следовало бы думать об этом, особенно сейчас. Но я думаю. Я открываю рот, чтобы сказать что-то, когда в дверь раздаются три резких удара.

Проклятье!

Я сразу встаю. Кэтрин отступает в сторону, её лицо закрывается той ледяной маской, которую она носит, как доспехи. Я открываю дверь — на пороге Габриэль, его сюртук промок насквозь, сапоги в грязи. Рядом с ним мужчина, которого я не узнаю. Это пожилой джентльмен, слегка сгорбленный, с серебряными волосами, зачёсанными назад, и чёрным чемоданчиком в руке.

— Это доктор Нортвуд, — говорит Габриэль. — Бывший королевский морской пехотинец. Он здесь, чтобы осмотреть тело.

Я киваю один раз.

— Сейчас?

Габриэль поднимает бровь.

— Хотите подождать, пока эта чёртова штука не протухнет?

Я отступаю в сторону.

— Дайте мне надеть сюртук.

Кэтрин остаётся у камина. Доктор вежливо кланяется ей.

— Ваша Светлость, — говорит он.

Она кивает, но не говорит. Я вижу её взгляд. Её глаза говорят: возьми меня с собой.

Но я не могу.

Когда я прохожу мимо неё, я провожу двумя пальцами по изгибу её позвоночника — достаточно осторожно, чтобы остальные не заметили. Она слегка напрягается, затем расслабляется. Мне не нужно ничего ей говорить.

Она уже знает.

Не шали.

Когда я следую за Габриэлем и доктором в холл, я бросаю взгляд через плечо. Она уже у двери, наблюдает и просчитывает. Уильям появляется из-за угла, и мне не нужно гадать, кого она выберет для своих проделок.

Я точно знаю кого.

Пожимаю плечами.

Я не буду её останавливать.

КЭТРИН

Одна в гостиной, недопитая чашка с завтрака давно остыла и стала горькой30. Перестоялась. Я всё равно делаю глоток.

Уильям возвращается незадолго до полудня. Молчаливый, как всегда. Он не кланяется — мы уже прошли эту стадию, — но кивает один раз. Я встаю, прежде чем он успевает заговорить, и жестом велю ему следовать за мной. Мы больше не говорим в открытых местах — слишком много ушей в этих стенах.

Мы быстро пересекаем коридор и сворачиваем в заднюю комнату рядом с музыкальным залом. Пианино накрыто.

— Ну? — спрашиваю я.

— Они встретились с врачом. Он подтвердил время смерти, — говорит Уильям. — Девушка умерла по крайней мере за день до бала. Окоченение уже прошло. Трупных пятен нет. Он был уверен.

Я не дышу какое-то время. Просто стою, вцепившись пальцами в спинку стула.

Значит, убили не во время бала.

Её подбросили туда. Реквизит. Предупреждение.

Или хуже — отвлечение.

— Где они сейчас?

— В библиотеке.

— Возвращайся на кухню. Если кто спросит, я ушла наверх.

— Да, Ваша Светлость.

Он выскальзывает. Я не жду долго — лишь столько, чтобы разгладить юбки и затянуть перчатки туже. Затем я направляюсь к западному крылу.

Замок теперь кажется другим.

Гости всё ещё здесь, но они тише. Меньше паники. Крики прекратились. Их сменила ошеломлённая, беспомощная тишина.

По пути я никого не встретила.

Хорошо. Меньше глаз.

Двери библиотеки закрыты, но стража в конце коридора не обращает на меня внимания. Я замираю у левой панели, где бра тусклые.

Внутри я слышу их.

Сначала голос Габриэля. Он звучит устало.

— Горло девушки перерезали до окоченения. Её переместили. В зале нет крови. На мраморе нет крови. Тот, кто её убил, сделал это в другом месте и перенёс сюда.

— Должно быть, её привезли во время первой доставки припасов, — говорит Дориан с примирённым принятием.

— Двадцать карет, — говорит Габриэль. — Две дюжины слуг. Половина из дома вдовствующей герцогини, остальные из гавани Уэксмура.

— А аристократы?

— Никто из них не мог её подбросить. Они все уже были учтены. Каждый лорд и леди, прибывшие в бальный зал, прибыли одновременно.

— Поэтому я уже приготовился отправить их всех домой.

Я толкаю дверь.

Их головы резко поворачиваются. Дориан сразу читает по моему лицу — он знает, что я недовольна. Габриэль просто откидывается на спинку стула и раздражённо выдыхает через нос.

— Вы отправляете людей домой? — спрашиваю я, входя.

Габриэль коротко кивает.

— Мы не можем держать триста гостей как заложников, Ваша Светлость, — говорит он. — Не после того, как их проверили.

— Проверили по чьему слову?

— Врача. Моего. Дориана. Вашего — косвенно.

Я смотрю на него в упор.

— Та девушка умерла до бала. И всё же её тело выставили на всеобщее обозрение высшего света. Это не случайность. Это было намеренно. И я видела её. За несколько минут до того, как её нашли, возможно…

Габриэль перебивает меня.

— Это невозможно. Это было спланировано заранее. То есть у убийцы было время. Он добрался сюда раньше аристократов.

— Но я видела её!

— Кэтрин, — начинает Дориан. — Ты измучена. Ты не спала…

Я шагаю взад-вперёд, ковёр мягок под ногами. Провожу рукой по спинке бархатного стула и решительно игнорирую его. Он, который не спал, теперь вдруг раздаёт советы.

— Итак, — говорю я, — вы считаете, что это был кто-то из доставщиков?

Габриэль кивает.

— Это единственный разумный вариант.

Дориан говорит:

— Это сужает наш круг. Мы знаем, когда перенесли тело. Мы знаем, кто входил в замок в это время. Аристократы этого не делали. Это был кто-то другой.

Мои брови сходятся.

— Кто-то, кто хотел всё разрушить. Но зачем? И так жестоко?

Габриэль подходит к столу, где раскрыта стопка журналов.

— Мы начали составлять список. К вечеру мы опросим всех водителей, поваров и носильщиков, которые прибыли за последние два дня.

— А тем временем, — говорю я, — вы отправите высший свет обратно в Уэксмур?

— Да, — говорит Дориан. — Они уезжают в течение часа.

Я перестаю шагать и поворачиваюсь к ним обоим.

— Вы играете в опасную игру, джентльмены. Если вы ошибаетесь…

— Мы не ошибаемся, — быстро говорит Габриэль. — А если мы не будем действовать, мы рискуем истерией и вниманием принца. Мы сдерживали это до сих пор. Но эти люди болтают. Если мы промедлим слишком долго, Лондон услышит об этом, а если Лондон услышит… твари в лесу… — он запинается на полуслове. — Это небезопасно даже в замке.

Дориан кивает один раз.

— Эшвуд не выживет.

— Надеюсь, ради вашего же блага, что это правда, — отвечаю я. — Если этот убийца прошёл через наших гостей и уже выбрал следующую жертву, то мы только что отправили их с ней в кармане.

— Всё будет хорошо, Кэтрин, — шепчет Дориан.

Ветер гремит стёклами и все мы замолкаем.

Я закрываю глаза.

Мы не можем удерживать аристократов. Ни законно, ни морально. Мы сделали всё, что могли. Мне это нравится, но они правы.

— По одной карете за раз, — наконец говорю я. — По порядку. Я никому не доверяю.

Габриэль выдыхает.

— Согласен.

Я смотрю на Дориана.

— А ты?

Он встречает мой взгляд.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— И чего же?

— Сохранить всех в живых настолько долго, чтобы всё исправить. Спасти Эшвуд.

Я киваю.

— Тогда начнём.

∞∞∞

Только на следующее утро гости начали отъезд под командованием Габриэля. Эшвуд пустеет. Я не могу объяснить этого, но что-то всё ещё необъяснимо. В тот миг, когда я выхожу под карниз, в воздухе поднимается влажная и тяжёлая тяжесть.

Приближается буря.

Первая карета отъезжает от двора ровно в девять.

Габриэль настоял на порядке. Только десять карет за раз. Полная перекличка. Каждого гостя сопровождает стюард, чтобы подтвердить его личность. Аристократы, конечно, ворчат, жалуются на «негостеприимные условия» и «абсурдные подозрения».

Но они подчиняются, потому что Габриэль эффективен так, как могут быть только люди, привыкшие командовать, и потому что Дориан стоит рядом с ним, как само правосудие.

Я стою на верхнем балконе, глядя вниз на гравийную петлю, где лакеи суетливо грузят сундуки, а стража стоит по обе стороны. Всё упорядоченно.

Но это похоже на бдение у гроба.

Дориан вскоре появляется рядом. Он мало говорил с ночи вскрытия. Я — тоже. Наше молчание теперь хрупкое, тяжёлое от того, что мы не должны произносить вслух.

Всё не кончено.

Среди нас убийца.

— Они боятся, — говорю я, скрестив руки.

— И правильно, — отвечает он.

Я слегка поворачиваюсь к нему.

— Что, если они невиновны?

Он смотрит вниз на кареты, очередная из них приходит в движение.

— Кто-то — точно нет.

Внизу Нора отдаёт распоряжения отрывистыми указаниями. Она не улыбается. Она не смягчается. Она — всё, что мне хочется в ней видеть: сама крепость. Её взгляд взлетает вверх и встречается с моим.

Она кивает один раз.

У неё всё под контролем.

Аристократы уезжают первыми. Леди с веерами из страусиных перьев и напудренными лицами, лорды с усталыми глазами и тайными романами. Все причёсанные, застёгнутые на все пуговицы, притворяющиеся, что не провели ночь в заколдованном замке, как персонажи нравоучительной сказки.

Я не буду скучать по ним.

Но я не доверяю и этому облегчению.

В Эшвуде слишком тихо.

Габриэль присоединяется к нам. Он выглядит измождённым — сюртук расстёгнут, галстук развязан. Не было времени бриться, отросла щетина.

— Всё сделано, — говорит он.

— Сколько осталось? — спрашиваю я.

— Чуть больше двухсот. В основном прислуга. Доставщики. Остальные — мои.

— А люди вдовствующей герцогини? — спрашивает Дориан.

Челюсть Габриэля сжимается.

— Сыщики внимательно следят за ними. Я отправил нескольких по следу подозреваемых.

Я крепко сжимаю балюстраду.

— Они сейчас смотрят на нас.

Габриэль кивает.

— Возможно, они знают ваш секрет, Дориан.

— Возможно, я схожу с ума, — добавляю я. — Я видела мёртвую женщину и этому нет разумного объяснения.

Последняя из аристократических карет исчезает за гребнем холма. Холмы уходят вдаль и в отдалении из-за леса появляются высокие шпили замка Уэксмур.

— Они достигнут порта до наступления темноты, — бормочет Габриэль. — Если погода продержится.

— Продержится? — спрашиваю я.

Глаза Дориана сужаются.

— Да.

Облака сгустились. Раздувшиеся серые звери кренятся по небу. На горизонте гром. Возможно, морская буря.

Я не знаю этой земли.

— Мы сделали ошибку? — тихо спрашиваю я.

Габриэль и Дориан смотрят на меня.

— Отправив их прочь, — уточняю я. — Что, если это никогда не было о девушке? Что, если убийца… всё ещё готовит что-то худшее?

Дориан отвечает.

— Тогда мы готовимся.

Я оставляю их и спускаюсь по лестнице. Замок опустел, но кажется более многолюдным, чем когда-либо. Нора уже появляется рядом со мной, прежде чем я успеваю заговорить.

— Заприте гостевые крылья, — говорю я. — Убирайте только то, что необходимо. Я хочу полный список оставшейся прислуги — где они спят, где едят, к чему прикасаются.

— Поняла.

ДОРИАН

Три удара. Повторяющиеся. Настойчивый стук достаточно громкий, чтобы разбудить меня.

Кэтрин шевелится рядом. Простыни шуршат. Огонь снова погас, несмотря на угли, которые я раздувал всего несколько часов назад. Должно быть, мы заснули глубоко за полночь. Измученный, я даже не запомнил этого.

Стук повторяется.

Я выскальзываю из постели, натягиваю штаны и сапоги, и когда Кэтрин окончательно просыпается, я жестом велю ей оставаться на месте. Она не спорит. Она натягивает одеяло выше и медленно садится, наблюдая, как я пересекаю комнату и открываю дверь.

Группа стоит за моей дверью, и я сразу понимаю, что новости серьёзные. Нора стоит с мистером Эверли, Питером, Уильямом и Исааком.

Они следили за лесом, отравляя его по инструкции.

Нора не ждёт любезностей.

— Вам нужно пойти с нами, Ваша Светлость, — говорит она. Она снова открывает рот и закрывает его. — Я даже не могу объяснить, что это.

Я киваю один раз.

— Уильямс, останьтесь с Её Светлостью. Никто не входит в эту комнату.

Не говоря больше ни слова, я оставляю их и следую за остальными. Коридор тёмен. Свечи догорели. Мы движемся в тишине по коридору и вниз по лестнице, мимо остывших остатков вчерашнего пира и мебели, всё ещё беспорядочно оставленной в разных коридорах замка.

Снаружи разразилась буря. Ветер завывает о камни, дождь хлещет сбоку. Я выхожу под него не дрогнув. Мы едем в карете примерно пятнадцать минут на север, мимо пастбища, граничащего с опушкой леса.

— Мы на месте, Ваша Светлость, — говорит Исаак.

Мы двигаемся быстро, по служебной тропе, мимо конюшен и к дальнему пастбищу — участку фермерской земли между задними садами и лесом. Когда-то здесь были свиньи. Куры. Амбар с красными ставнями. Поместье использовало его для излишков урожая. Я не вспоминал о нём годами.

До сих пор.

Нора поднимает фонарь.

— Остановитесь, Ваша Светлость. Мы здесь.

Сначала я не понимаю на что смотрю. Поле разворочено, забор местами разнесён, доски разбросаны на сотню ярдов. Курятник исчез. Остались только щепки. Но только когда она делает шаг вперёд и поднимает свет выше, я вижу это.

Кровь.

Здесь так много крови.

Она покрывает весь дом — от потолков до полов, по траве и по коричневой земле. А на открытом поле видна впадина. Она длиной не менее трёх футов, закруглённая с одного конца, треснувшая в центре, словно что-то прогнулось. Трава под ней примята, грязь лужится в пятке.

След.

Не медведь. Не фокус дождя или эрозии. Не обвалившаяся нора.

А форма человеческой ноги.

Огромная.

Искажённая.

Я медленно приседаю, кладя руку рядом.

Это мужская нога.

Только в три раза больше.

Несколько тёмных брызг, наполовину смытых дождём, вдавлены в грязь, а там — ещё кое-что. Я поднимаю это из земли.

Это рука. Чья-то рука.

Я бросаю её и она хлюпает в грязи.

— Куда оно пошло? — спрашиваю я.

Нора поворачивается и указывает на лес.

— След ведёт на северо-восток. К оврагу.

Приходит дурное предчувствие.

Проклятая сторона леса.

Я смотрю на деревья, раскачивающиеся на ветру.

— Как оно подобралось так близко? — спрашиваю я. — Не замеченным?

— Мы не патрулировали этот конец прошлой ночью. Из-за гостей все руки были нужны.

Разумеется.

Я встаю, вытирая грязь с рук.

— Отправьте гонца к Габриэлю. Скажите ему встретить меня у сторожевой башни через пятнадцать минут. Разбудите только тех, кому доверяете. Всех остальных — прислугу, всех — отправьте в Уэксмур. Когда завтра поднимется прилив, они будут в безопасности.

Она кивает.

— И, Нора, — добавляю я, когда она поворачивается уходить.

— Да?

— Вы поедете с ними. Здесь небезопасно. Вы заберёте Её Светлость с собой.

Она колеблется, совсем чуть-чуть.

— Думаете, она не справится?

— Я думаю, она попытается.

Она снова колеблется.

— Есть ещё одно дело, Ваша Светлость…

Я настораживаюсь.

Что бы это ни было, это не может быть хорошей новостью.

— Есть выживший. Он всё видел.

∞∞∞

Внутри замка буря молотит по окнам. Я снимаю промокший сюртук и бросаю его у камина. Кэтрин уже встала с постели. Она стоит у зеркала, расчёсывая волосы, халат облегает её фигуру. Когда она видит меня, то хмурится.

— Плохо?

Я не лгу.

Я не говорю ни единого проклятого слова.

Она просто опускает щётку, проходит мимо меня и садится на кровать. Встревоженная, она кладёт руку мне на спину.

— Дориан, что случилось?

Но я всё ещё чувствую запах грязи.

Всё ещё вижу след в воображении.

Всё ещё чувствую, как он обретает форму.

— Пропавшая свита лорда Сейнсбери. Кажется, я их нашёл.