Ещё одна дверь. Ещё один вход в темноту. А вдруг впереди только дверь за дверью, уходящие всё глубже и глубже, и этим дверям не будет конца, пока мы оба не сойдём с ума? Как мне помогут стихи и семечки в этом кошмарном месте? Если Садовник прав и Творец Страха не способен созидать так, как я, то как же возник этот жуткий дом с его запутанными комнатами и ловушками? Как всё это появилось?

Аруш подталкивает меня локтем. Должно быть, все мои мысли написаны у меня на лице, потому что он говорит:

– Вперёд! У нас получилось справиться с первым испытанием.

Я в этом не так уверена, но киваю.

Мы вместе входим в новый дверной проём.

Как только мы переступаем порог, в темноте раздаётся щелчок выключателя, и в комнате загорается свет. Ослепительно-яркие лампы с длиными плафонами, какие бывают в больницах или в старых заброшенных квартирах. Я зажмуриваюсь от резкого света и поднимаю руку, прикрываясь, как козырьком бейсболки. Постепенно мои глаза начинают привыкать.

Мы стоим в начале длинного-предлинного коридора. Как и на лестнице, свет от фонариков не доходит до конца, и коридор всё дальше и дальше уходит во мрак. По обе стороны расположены двери, и на каждой из них висит золотой металлический номер, как в отеле. Стены оклеены выцветшими обоями горчично-жёлтого цвета с круглым узором, похожим на глаза. На одной стене эти круги расположены немного ближе друг к другу, чем настоящие глаза, а на другой – наоборот, чуть дальше. Под ногами у нас бордовая ковровая дорожка с завитушками, которая наверняка когда-то имела роскошный вид, но теперь выглядит совершенно потёртой. Под дверями оборки и завитки кажутся темнее, как будто каждая комната истекает кровью.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я. – Мы должны заглянуть в каждую комнату? Или нужно выбрать какую-то одну?

Я выхожу в коридор и смотрю на золотой номер справа. Наклонившись, я прикладываю ухо к двери. В комнате не слышно ни звука, но это не значит, что там никого нет. В двери нет глазка, через который можно было бы заглянуть внутрь.

Что бы сейчас сказал Садовник?

– А как насчёт седьмой комнаты? – спрашивает Аруш.

В его голосе слышится неуверенность, но, по крайней мере, стоит попробовать. Я вспоминаю, что Аруш рассказывал мне историю о своём прадедушке, о семи семенах и о том, что наши предки иногда направляют нас на верный путь. Я собираюсь сказать: «Да, конечно, надо действовать!», но в этот момент дверь позади нас захлопывается с громким, отдающимся эхом хлопком. Мы подпрыгиваем и оборачиваемся.

У входа в коридор, перед закрытой дверью стоит скелет. Он медленно-медленно поднимает руку. Плащ болтается на костях, как у смерти с косой. Скелет указывает на нас тонким сломанным пальцем.

– СЕМЬ! – кричу я. – СЧАСТЛИВОЕ ЧИСЛО!

И мы бежим.

Мы мчимся по коридору, и я краем глаза замечаю, как скелет движется в нашу сторону. Клянусь, глаза на обоях тоже наблюдают за нами. Одна из ламп над нами мигает, а затем гаснет. Раскачиваясь, скелет идёт за нами по пятам, и при каждом шаге его кости скрипят, а зубы клацают. Когда мы подбегаем к комнате под номером семь, я молюсь каждой клеточкой своего тела, каждым зёрнышком подсолнуха, чтобы ручка повернулась. И она поворачивается.

Я облегчённо выдыхаю.

Скелет почти догоняет нас. Я изо всех сил распахиваю дверь, и мы с Арушем чуть не падаем с порога внутрь. Мы захлопываем за собой дверь как раз в тот момент, когда скелет оказывается прямо у нас за спиной, и наваливаемся на неё всем весом, пытаясь закрыть её, чтобы тот не пробрался внутрь. Аруш кряхтит, и мы в последний раз толкаем дверь. Она закрывается, но рукав плаща застревает внутри дверного косяка. После недолгих усилий скелет высвобождает руку. Он начинает неистово колотить в дверь, и от этих ударов она трясётся. На секунду я немного успокаиваюсь, когда стук прекращается, но затем мы слышим царапанье.

Скелет медленно и глубоко царапает дверь с обратной стороны. Кажется, что он скребёт по моему позвоночнику, и это ещё ужаснее. Аруш тоже застыл на месте, как и я, и мы молча ждём, когда стихнет шум. Наконец-то звуки снаружи смолкают, и, припав к двери, мы с Арушем слышим, как скелет, гремя костями, удаляется по коридору.

Мы тяжело дышим, и я ещё с минуту не могу прийти в себя. Переведя дух, Аруш смотрит на меня.

– Думаю, нам лучше остановиться на этой комнате, – говорит он.

Мы смотрим по сторонам.