Закрыв за собой дверь шкафа, я пытаюсь набрать в лёгкие побольше воздуха, но это не помогает. Я зарываюсь лицом в висящий над головой фиолетовый свитер, который мне подарили на прошлое Рождество. Я подумала, что всё, что происходит вокруг, перестанет просачиваться в мой мозг, если я буду сидеть в своём маленьком безопасном шкафчике, но и это бесполезно. Поэтому я попробовала обратную тактику и представила себя красной точкой на карте, думая о том, где именно нахожусь. Эта мысль проносится у меня в голове как заклинание – Пенни у себя шкафу, в своей спальне, у себя дома в Кёр-д’Алене, в Айдахо, в Соединённых Штатах Америки, на планете Земля.

Этот способ тоже не помогает.

Что, если цель Творца Страха – забрать всех, кого я знаю, украсть все души, одну за другой, пока я не останусь одна? И вот когда кроме меня никого-никого не будет, он придёт за мной? Времени остаётся всё меньше и меньше. Я не думала, что мне уже так скоро придётся идти в чащу леса, где живёт Творец Страха.

Есть один человек, который наверняка знает, что делать. И её душа пока на месте. Спрятавшись под толстовками и штанами, свисающими с вешалок, я набираю бабушкин номер.

Пока я была в школе, её выписали из больницы, и я боюсь, что она всё ещё отдыхает, отложив телефон подальше.

Бабушка отвечает после первого гудка. И я рассказываю ей всё.

Я говорю о том, что выпустила на волю Творца Страха. Что я вижу людей, чьи души он похитил, и их стеклянные, белые, пустые глаза. Он всё ближе и ближе. Он выглядывает из-под моей кровати и кладёт гнилые зубы мне под подушку. Он похитил людей в пекарне, мою одноклассницу, моего учителя, родителей Аруша.

И вот он добрался до мамы и папы.

И теперь я должна их спасти. Встретиться лицом к лицу с Творцом Страха и вернуть их души обратно. Прежде чем он заберёт кого-то ещё – бабушку, или Аруша, или меня.

Бабушка внимательно слушает и долго молчит в трубку. Я слышу её ровное дыхание и представляю, как она размышляет. Я протягиваю руку к свету, пробивающемуся из-за дверцы шкафа.

Возможно, она просто скажет мне ложиться спать. Возможно, она думает, что ко мне вернулись кошмары, которые снились, когда мне было лет семь, хотя они кажутся маленькими домашними котятами по сравнению с разъярённым львом, с которым мне пришлось столкнуться. А возможно, она думает о том же, о чём и я.

– Мне кажется, я не справлюсь, – говорю я.

Бабушка делает глубокий вдох.

– Почему? – спрашивает она.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я думала, это и так понятно.

– Потому что… потому что он – Творец Страха. Если он украл души у стольких людей, даже у взрослых, если он смог забрать маму и папу, то как я могу им помочь? Я же всего лишь девочка. Я – это просто я.

– Именно, – говорит бабушка. – А почему ты решила, что этого недостаточно, чтобы победить монстра? А вдруг ты его криптонит? Вдруг ты действительно сильнее, чем он? В десять раз мощнее?

Я обхватываю колени руками и нащупываю новую дырку на джинсах. Я продолжаю думать об этих глазах, о деревьях в лесу и о зловещих записках, которые Творец Страха оставляет там, где мне ничего не должно угрожать.

Но что-то в бабушкином голосе заставляет меня думать и о подсолнухах. Я помню, что она говорила о монстрах, и неважно, верит ли она в Творца Страха или нет. Она верит в борьбу. И я помню, что сказал Садовник: Творец Страха искажает и разрушает, но не создаёт то, что умею я. Что у меня уже есть всё необходимое, чтобы победить его.

– Я не знаю, – выдыхаю я.

Всё-таки это звучит лучше, чем «я не смогу».

– Зато я знаю, – говорит бабушка. – Может быть, у тебя есть сила, о которой он даже не догадывается.