Вернувшись в комнату, я смогла немного поспать. Сейчас в реальном, не подсолнуховом, мире – канун Хеллоуина, и я собираюсь в школу дольше обычного.

– Поторопись, – говорит мама.

– В чём дело? – спрашивает папа.

Но у меня такое чувство, что мои мышцы отказываются подчиняться, зная о моих намерениях, как будто я стала желе. Мне хочется сказать: «Помогите мне! Пожалуйста, подскажите, как мне бороться с этим монстром».

Но вместо этого я спрашиваю:

– Мы испечём вечером апельсиновые булочки?

– Не сегодня, солнышко, – отвечает мама.

– А как насчёт того, чтобы раскрасить наволочки? У меня есть кое-какие идеи.

– В другой раз. Прости, милая.

Так приятно чувствовать, как уходит напряжение в мышцах, когда я иду по школьным коридорам. Я начинаю думать о том, чем бы предпочла заняться, вместо того чтобы идти в лес к дому Творца Страха, например, спать на крыше школы или мыть унитазы в туалете для мальчиков.

За обедом я получаю сообщение от Аруша.

Аруш: ✿?

Я: Да. Он сказал мне, что взять с собой, чтобы победить Творца Страха.

Аруш: ЧТО??? Позвони мне как можно скорее! Нам нужно обсудить план!

Аруш: Мы можем спасти моих родителей?

Я не знаю, что ответить. Я ем бутерброд с арахисовым маслом и мёдом, который мама приготовила для меня, но я не чувствую его вкуса.

После сообщения Аруша я представляю, что происходит с его и с моими родителями, представляю, как бабушкино сердце всё больше слабеет, и думаю, что в мире есть вещи намного ужаснее, чем постучать в дверь Творца Страха.

На уроке мистера Райтмана я кладу на парту ручку и тетрадь с домашней работой. «Подними голову», – говорю я себе, но это очень тяжело. Я раскладываю карандаши и, вцепившись в сиденье стула, смотрю на Кармен. Она сидит рядом, повернувшись ко мне спиной.

«Я просто должна проверить», – думаю я про себя. Дружелюбное лицо – это всё, что мне сейчас нужно. Я протягиваю руку и хлопаю Кармен по плечу. Может быть, попросить у неё точилку или спросить, смогла ли она решить восьмую задачу. Что-нибудь.

Когда она оборачивается и смотрит на меня, я вижу, что у неё совершенно пустые, бесцветные, широко распахнутые глаза.