Когда мне было семь лет, я часто заглядывала в папин цветочный магазин. Это случилось спустя несколько недель после Хеллоуина. После той ночи с яблоком. Тогда и начались кошмары, и всё моё тело стало чувствовать себя совсем иначе, как будто семечко, которое я проглотила, укоренилось внутри меня, найдя место на поверхности желудка. Творец Страха пустил во мне корни.

Когда Хеллоуин позади, в цветочных магазинах начинается сезон пуансеттий. На улицах Айдахо выпал белый пушистый снег, и мы с папой только что закончили расставлять по всему магазину новые букеты распускающихся красных цветов. Рабочий день подходил к концу, и небо за окном было чернильно-синим. До того злополучного Хеллоуина я не обращала внимания на бездонное ночное небо. Только потом мне стало казаться, что меня окутало колючее покрывало.

Но рядом был папа, поэтому мне уже было не так одиноко. Родители привыкли, что я им помогаю. Как говорила мама, я их правая рука. Я помогала делать вывески, поливать цветы и оформлять витрины в магазине. Я готовила на кухне апельсиновые булочки, пряничные домики и мастерила зимние поделки.

Потому что тогда, наверное, я бы закатила истерику, если бы они не разрешили мне участвовать в праздничных приготовлениях.

Малышка Пенни помогает папе, и вот все цветочные горшки расставлены по местам. Папа даже разрешил мне составить рождественский плейлист, чтобы у покупателей было праздничное настроение.

Он стоял у входа, разглядывая наше новое зимнее убранство.

– Превосходно, – сказал папа, уперев руки в бока. – Думаю, осталось только добавить ещё одну гирлянду на этот столик. В кладовке должна остаться коробка. Сходишь за ней, пока я закрываю кассу?

Принести гирлянду? Легко!

Я промчалась мимо витрины, мимо прилавка, свернула за угол и понеслась по коридору. Я всегда была рада помочь, всегда была в предвкушении мерцающих гирлянд. Кладовка находилась за туалетами и морозильной камерой, и перед ней был ещё один угол, куда едва доходил свет из коридора. Я стояла лицом к двери кладовки.

Я уже сотни раз ходила туда одна. Так почему же мне стало не по себе? Почему у меня сердце начало колотиться о рёбра?

Потому что единственный способ включить свет в кладовке – это пройти в темноте через длинную комнату. Выключатель находился в самом дальнем углу, и единственным источником света была лампочка, свисавшая до пола на тонком проводе.

Раньше я никогда не боялась идти в кладовку, но теперь с каждой секундой я представляла себе новые ужасы, которые могут меня поджидать, и от этих зловещих образов во мне закипала кровь.

Я представила, как по моим ногам снуют крысы и тараканы.

Я представила, как включаю свет и вижу на полках отрубленные руки. Как погружаюсь во мрак, включаю свет и оказываюсь лицом к лицу с существом из моих кошмаров: в углу стоит высокий человек с горящими красными глазами и тянет ко мне длинные руки. И пока я стояла у входа в кладовку, уставившись на закрытую дверь, я своими глазами видела очертание длинной, тонкой руки, скользнувшей по её поверхности. Или это просто моё воображение разыгралось? Я моргнула, и тень исчезла, а я всё стояла на месте, дрожа от страха. Когда папа пришёл за мной, мои ноги буквально вросли в пол, как корни деревьев, по щекам текли слёзы, а лёгкие судорожно сжимались, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

– Что случилось? – спросил папа. – Что с тобой, зайка?

Я не могла ответить. Я задыхалась. Папа взял меня на руки и прижимал к себе, пока я не успокоилась. Он отнёс меня в машину и всю дорогу домой рассказывал о снеге и пуансеттиях. Мама приготовила мне апельсиновые булочки и горячее какао, а папа шёпотом рассказывал ей о том, что со мной было. Думаю, именно той ночью они поняли, что что-то во мне изменилось. Меня всё ещё трясло от ужаса, но в то же время я не понимала, что происходит. Хотя Творец Страха начал приходить ко мне во сне уже тогда, в реальности эти кошмары мне ни разу не встречались. И никогда не мешали мне помогать родителям и заходить в кладовку.

Со стороны я казалась себе увядающим цветком.