Слух расползся по офису за один день. Надя заметила это не сразу — утро началось как обычно: анонимные письма, планёрка, консультация. Но к обеду она почувствовала, что что-то не так. Люди смотрели на неё странно — не так, как раньше, когда просто игнорировали или делали вид, что не замечают. Теперь они смотрели с любопытством, с каким-то неприличным интересом, как будто она была не психологом, а экспонатом в музее.Даже девушки, стоявшие у кулера и обсуждавшие свои отпуска, замолчали, когда Надя прошла мимо. Другие опустили глаза и сделали вид, что заняты разглядыванием маникюра. Кто-то отводил взгляд слишком быстро, кто-то, наоборот, не мог отвести — как будто пытался прочитать у неё на лице подтверждение сплетне.

Надя прошла по коридору, заглянула в переговорную, зашла в кухню за кофе. Везде одно и то же: взгляды, шёпот, неловкое молчание, которое резко обрывалось при её появлении. Она не спрашивала, что случилось. Знала, что спросить — значит показать, что её задело. А она не хотела доставлять им такого удовольствия.

Она вернулась в кабинет, закрыла дверь и села за стол. Срок её контракта поджимал, а из-за саботажа она рисковала провалить свои обязанности. Новые идеи не приходили — мысли путались, цепляясь за эти странные взгляды и шёпоты, за то, как люди отворачивались, когда она проходила мимо. Она открыла ноутбук, но работать не могла.

В дверь постучали. Оля зашла, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, как будто боялась, что кто-то войдёт следом.

— Ты слышала, что говорят? — спросила она шёпотом.

— Нет, — Надя подняла голову.

— Что ты спишь с Максимом Андреевичем, — Оля выпалила это на одном дыхании, как будто боялась, что не скажет, если будет медлить. — Поэтому тебя не увольняют после провальных тренингов. Якобы он покрывает тебя. Я, конечно, не верю, но… все только об этом и говорят.

Надя подняла брови. Это было до абсурда смешно. Она столько сил тратила на то, чтобы доказать свою компетентность, а они придумали слух. Не про фальшивые жалобы, не про саботаж, а про это.

— Слухи? — сказала она. — Серьёзно? Это лучшее, что они придумали? Я думала, они умнее.

Оля смотрела на неё с облегчением — кажется, боялась, что Надя расплачется или устроит скандал. Но Надя не плакала. Она злилась.

— Спасибо, что сказала, — сказала она. — Иди работай. Я разберусь.

Оля кивнула и вышла. Надя осталась одна.

"Целенаправленная дискредитация, — подумала она. — Кто-то хочет не просто уволить меня, а уничтожить. Чтобы даже если я уйду, за мной тянулся этот слух. Чтобы никто больше не взял меня на работу. Чтобы я исчезла из профессии".

Она сидела, сжимая ручку так, что она чуть не сломалась. Потом встала, взяла папку с заключением эксперта, отчётами и тем самым заявлением — всё, что у неё было, — и пошла к Максиму.

____

Дверь в его кабинет была закрыта. Надя не стала стучать — вошла. Максим стоял у окна, говорил по телефону. Голос у него был злой, срывающийся на крик — таким она его ещё никогда не слышала. Даже когда он кричал на учителей из-за Веры, это было по-другому. Тогда был страх. Сейчас — ярость.

— Я сказал, разберусь! — рявкнул он в трубку. — Не сейчас. Не звони мне больше. Я сказал — найми адвоката, если хочешь. А меня оставь в покое!

Он бросил телефон на стол и повернулся к ней. Лицо красное, глаза сузились, челюсть сжата так, что желваки заходили ходуном.

— Почему без стука? Что тебе нужно? — прошипел он.

Надя не отшатнулась. Закрыла за собой дверь, подошла к столу, положила папки и села напротив, не дожидаясь приглашения.

— Я пришла сказать, что меня пытаются уволить, — сказала она спокойно. — Не потому, что я плохо работаю. Потому что кому-то это выгодно.

— У тебя есть доказательства? — голос его был грубым и резким.

— Есть, — Надя открыла папки. — Галина Петровна собирает жалобы, но я знаю, что они фальшивые. Поддельное заявление об увольнении, которое кто-то подбросил мне на стол. Саботаж согласований — план мероприятий лежит у неё уже вторую неделю без движения. И слух, который сейчас ползёт по офису.

— Какой слух? — он смотрел на неё так, будто хотел прожечь взглядом.

— Что я сплю с вами, — Надя не опустила глаза. — Поэтому меня не увольняют после провальных тренингов.

Максим замер на секунду. Потом рассмеялся — зло, отрывисто, как будто его ударили.

— Это всё? — сказал он, повышая голос. — Ты поэтому пришла? Ты молчала неделями, копила бумажки, а теперь принесла мне свои детективные расследования?

— Я пришла, потому что работа стала невозможной.

— Работа стала невозможной? — он опёрся руками на стол и наклонился к ней. Вены на шее вздулись, голос сорвался на крик. — Ты должна была прийти ко мне, когда нашла это долбаное заявление! Сразу! А не играть в Шерлока Холмса! Теперь у нас слухи, фальшивки и куча времени, потерянного зря!

— Вы бы мне поверили? — Надя выдержала его взгляд. — Без доказательств?

— Это не тебе решать, поверю я или нет! — взорвался он. — Твоя задача — делать свою работу, а не расследовать заговоры!

Он говорил всё громче, почти кричал, и Надя видела, что он не злится на неё — на ситуацию, на себя, на то, что всё идёт не так. Но злость искала выход и выплёскивалась на неё.

— Ты вообще понимаешь, что ты наделала? — он выпрямился, прошёлся по кабинету, резко развернулся. — Ты допустила, чтобы слух разошёлся по всему офису. Ты позволила им собирать фальшивые жалобы и ничего не делала. Ты скрывала от меня информацию, которая могла бы остановить этот цирк недели назад!

Надя заметила, как его руки дрожат. Не от слабости — от сдерживаемой ярости. На столе валялись бумаги — видимо, он смахнул их в гневе. Одна упала на пол. Надя не стала поднимать.

— Я собирала доказательства, — повторила она.

— Ах ты! — он сжал кулаки, и на секунду Надя испугалась, что он ударит по столу. Но он сдержался. Только провёл рукой по лицу и выдохнул. — Ты думаешь, доказательства что-то решат? Ты думаешь, я не знаю, что Галина Петровна мутит воду? Что Светлана мечтает о твоём бюджете? Я знаю! Но у меня тендер через месяц, и я не могу разогнать половину руководства, потому что мне нужны результаты. А ты… ты должна была работать, а не играть в шпионов!

Он отвернулся к окну. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Резкая тишина почти оглушила Надю. Она молчала и ждала, пока он выдохнет.

— Профессионалы не оправдываются, — сказала она тихо. — Я помню.

Он резко обернулся.

— Что?

— Вы сказали мне это в первый месяц, — Надя не встала, не повысила голос. — "Профессионалы не оправдываются. Они делают". И я делала. Я собирала доказательства, потому что без них вы бы мне не поверили. Или поверили бы, но Галина Петровна затребовала бы расследование, чем затормозила бы мою работу. Я решила играть на опережение, но всё зашло слишком далеко.

Он смотрел на неё. Взгляд тяжёлый, но уже не такой злой.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Я предлагаю вам посмотреть на мои цифры, — Надя открыла папку с отчётами. — Вот результаты опросов до и после тренингов. Вот статистика анонимных обращений. Вот заключение независимого эксперта, которое подтверждает, что мои методы соответствуют профессиональным стандартам.Она положила документ сверху. Вера Александровна Ковалёва, кандидат наук, член экспертного совета. Её заключение имеет вес.

— Мне не нужна ваша защита, — сказала она. — Мне нужно, чтобы вы перестали мне мешать. Давайте работать.

Максим посмотрел на неё, потом на папки.

— Ты храбрая, — сказал он тихо. — Или глупая.

— И то, и другое, — ответила Надя.

Он хотел что-то сказать — она видела, как он открыл рот, как сжал челюсть, подбирая слова. Но в дверь постучали. Коротко, вежливо, два удара. Не дожидаясь ответа, в кабинет зашёл Сергей.

— О, Надя, ты здесь, — сказал он, улыбаясь своей обычной улыбкой, и тут же заметил лица. Его улыбка погасла. — Что случилось? Вы двое…

— Ничего, — сказал Максим, глядя на Надю. — Рабочие моменты.

Надя встала, взяла пустую папку.

— Я всё сказала, — сказала она. — Дальше решать вам.

Она вышла, закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Внутри всё дрожало — не от страха, от адреналина.

"Профессионалы не оправдываются", — повторила она про себя и пошла к себе в кабинет.

______

"Как твой день?"Надя заметила, что сообщение Реалиста уже несколько часов висит у неё в личке.

"Лучше некуда, — ответила она. "Кто-то пустил слух, что я сплю с начальником".

"Бесит?"

"Ещё бы!"

"Он что, настолько плох?"

Надя замерла. Сначала хотела ответить колкостью, но передумала. Пальцы зависли над клавиатурой.

"Просто невыносим", — написала она.

"А вы?"

"Что я?"

"Вы тоже невыносимы?"

Она усмехнулась.

"Наверное".

"Значит, вы подходите друг другу".

— Вот же гад,— прошептала Надя и покраснела.