На следующий день. Полдень. Оберн, штат Нью-Йорк.

Поместье Теодора Кейса встретило Роберта Локхарта промозглым утренним туманом, что поднимался от озера Оваско и будто окутывал серые каменные стены особняка липкой пеленой. Дорога от ворот до главного входа заняла чуть меньше минуты — авто дельца медленно проехало по гравийной дороге, обсаженной по бокам тисами.

Поверенный Томаса Эдисона вышел из машины, поправил пиджак и на мгновение задержался у подножия широкой каменной лестницы, с искренним восхищением разглядывая дом. Высокие окна, обрамлённые тёмным деревом, массивные двери с бронзовыми ручками, искусная лепнина над входом — всё здесь говорило о старом, унаследованном капитале потомственного истеблишмента Америки.

А ещё тут было сыро, как на родине Локхарта в Англии. И даже холоднее, чем в Довере, откуда Роберт приехал сразу после того, как «вытряс» из банковского управляющего весьма занимательную информацию о том — как вносился начальный капитал и регистрировалась фирма «Будущее» Ивана Бережного.

Локхарта встретил дворецкий — сухой, вышколенный мужчина в безупречном сюртуке — и без лишних слов проводил в гостиную на первом этаже.

Теодор Кейс ждал гостя у камина. В руке исследователя дымилась сигара-кубинка, и он не спешил её тушить, когда Роберт переступил порог.

— Мистер Локхарт, — Кейс кивнул, вставая с кресла и протягивая ладонь, — Вы сказали моему секретарю, что дело срочное. Я не люблю, когда меня отрывают от работы без веской причины. Однако, призна́юсь, вы весьма точны. Я это ценю.

— Поверьте, мистер Кейс, причина более чем веская, — Роберт вежливо улыбнулся, снял перчатки и пожал руку хозяина дома, — Благодарю, что нашли время.

Кейс пожал ладонь без особого энтузиазма и вежливо указал на диван:

— Проходите, садитесь. Мой друг и партнёр по исследованиям Эрл уже здесь.

В кабинет вошёл Эрл Спонейбл. Он походил на взъерошенного воробья: круглые очки на кончике носа, жидкие волосы, вечно торчащие в разные стороны, и руки, которые не могли найти покоя — то теребили цепочку часов, то поправляли галстук, то барабанили по подлокотнику.

— Мы ждали вас, мистер Локхарт, — сказал Спонейбл, — Кофе будете?

— Буду признателен, — поверенный Эдисона не подал виду, что удивился тому, как Эрл распоряжается в чужом доме. Видимо, оба химика уже давно рассматривали особняк исключительно как место, где находилась их лаборатория.

Кейс качнул головой, и дворецкий, до этого замерший у двери, бесшумно исчез. Через минуту он вернулся с подносом, на котором стояли кофейник, три чашки, молочник и сахарница. Следом за ним горничная внесла большое блюдо с печеньем и маленькими пирожными, покрытые сахарной глазурью. Всё это было расставлено на полированном столике между креслами с той безупречной точностью, которая достигается годами тренировок и полного отсутствия эмоций у прислуги.

Роберт взял чашку, сделал глоток. Кофе был отличный — свежемолотый, крепкий, с тонким ореховым послевкусием.

— Итак, — Теодор выпустил струйку сигарного дыма в сторону камина, — С чем пожаловали, мистер Локхарт?

Поверенный поставил чашку на блюдце и откинулся в кресле.

— Я хотел бы поговорить с вами, джентльмены, о технологии, которую вы продали некоему мистеру Ивану Бережному, владельцу кинокомпании «Будущее». О «Мувитоне».

Спонейбл перестал теребить цепочку часов. Кейс медленно опустил сигару в пепельницу.

— А что именно вас интересует? — спросил Теодор, и в его голосе появилась осторожность, которой не было минуту назад, — Сделка состоялась. Лицензия оформлена. Все документы в порядке.

— Вне всякого сомнения, — Локхарт изобразил максимально дружелюбную улыбку, — Я не оспариваю юридическую чистоту данной сделки с вашей стороны. Меня интересует другое. Вы знаете: кто такой Иван Бережной?

— Разумеется, — Кейс взял кофе и не торопясь сделал глоток, — Предприниматель. Человек с, на мой взгляд, ясным ви́дением перспектив звукового кино. В отличие от той точки зрения, которую упрямо насаждают всякие «Гильдии актёров» и прочие любители старья…

— Он фермер, — поправил Роберт, — Ещё год назад Иван Бережной был обычным фермером. Из русских эмигрантов. С долгами, сгоревшим урожаем и мелким ранчо, которое приносило одни убытки.

Эрл Спонейбл заёрзал в кресле. А вот Теодор не подал виду, что удивился сказанному и произнёс:

— Люди меняются, мистер Локхарт. Обстоятельства меняются. Разве не в этом один из смыслов американской мечты — взлететь с самых низов до небес?

— Но не за один месяц, — поверенный Эдисона наклонился вперёд, понизив голос, — И не без объяснимых источников финансирования.

Теодор Кейс внимательно посмотрел на гостя:

— Локхарт, — произнёс он медленно, словно пытаясь что-то вспомнить, — Я где-то слышал эту фамилию. Вы разве не из Калифорнии?

— Моя фирма находится в Нью-Джерси, — уклончиво ответил Роберт, — Но у меня есть клиенты по всей стране. В том числе и на Западном побережье.

— Клиенты? — Спонейбл прищурился, — Это такие, которых принято называть «работодатели»? Потому что я где-то читал — кажется, в «Уолл-стрит Джорнал» — что у Томаса Эдисона есть поверенный с вашей фамилией.

А Кейс хлопнул по подлокотнику кресла и засмеялся:

— Точно! Тесен мир, когда «работаешь» в одной сфере, да, мистер Локхарт? Или у «кинобандита» Эдисона есть ещё кто-то с такой же фамилией?

В гостиной повисла тишина. Горничная, которая как раз собирала пустые чашки, замерла на мгновение, но тут же продолжила своё дело с видом человека, который привык не слышать того, что не предназначено для его ушей. Похоже, имя Томаса Эдисона в этом доме звучало не раз. И отнюдь не в положительном ключе.

Локхарт выдержал паузу, затем коротко кивнул.

— Вы правы, мистер Спонейбл. Я представляю интересы мистера Эдисона и его компании «Томас Эдисон Инкорпорейтед».

Теодор Кейс усмехнулся с лёгкой горечью.

— Я так и думал. Эдисон. Значит, вот откуда ветер дует…

— Мистер Эдисон внимательно следит за развитием технологий в кинематографе, — продолжил Локхарт, делая вид, что не заметил иронии, — Его заинтересовал «Мувитон». Как и другие перспективные разработки в этой области.

— Другие? — переспросил Эрл, — Например, «Витафон»? Который, как я слышал, тоже полностью принадлежит мистеру Бережному? Раз уж вы заговорили о нём.

— «Витафон» — это вчерашний день, — отмахнулся Локхарт, — Технология громоздкая, неудобная, с привязкой к шеллаковым дискам. Оптическая запись звука на плёнку — вот где будущее. Год-два и Бережной перейдёт на «Мувитон». Я это знаю, вы это знаете. Поэтому он и купил его заранее. И мистер Эдисон это тоже понимает.

Кейс отложил сигару, взял пирожное с тарелки, но есть не стал — просто держал в пальцах, глядя на сахарную глазурь.

— Понимает, значит, — произнёс он задумчиво, — А я вот слышал, что мистер Эдисон всегда считал звуковое кино дорогой игрушкой, не имеющей коммерческой перспективы. Если мне не изменяет память, его собственный «Кинетофон» провалился ещё десять лет назад.

— Или он его «притормозил», — лукаво добавил Спонейбл, — Чтобы снять все барыши на продаже своей киноаппаратуры, и при этом выдавить всех остальных с рынка. А Бережной обскакал его. Ведь начал снимать в Голливуде, а не в Нью-Йорке, где мистер Эдисон купил всех и вся.

— Времена меняются, — Локхарт пожал плечами, — Технологии совершенствуются. То, что казалось бесперспективным вчера, сегодня может оказаться интересным. Мистер Эдисон умеет признавать ошибки.

— И вы пришли к нам, — подал голос Спонейбл, — чтобы сказать, что Томас наконец-то прозрел? И теперь хочет не давить конкурентов, а дружелюбно сотрудничать?

В его голосе было столько сарказма, что Роберт не смог его не заметить. Впрочем, он прекрасно понимал — какой его ждёт разговор, когда ехал в поместье Кейсов. Если бы Локхарт сразу назвался от кого он и указал цель визита — не факт, что его пустили бы на порог.

— Я пришёл, чтобы вас предупредить, — сказал он, делая упор на последнем слове, — И чтобы сделать отличное предложение.

Теодор Кейс откусил пирожное:

— Мы слушаем.

Локхарт поставил чашку, собрался с мыслями. Он понимал, что этот разговор будет непростым. Кейс — не безродный изобретатель вроде Фореста, которого можно прижать деньгами или угрозами. У Теодора есть отец — владелец банка, есть связи, есть репутация. С ним нужно говорить осторожно.

— Как вы знаете, — начал он, — мистер Бережной приобрёл у вас исключительную лицензию на «Мувитон». Сорок тысяч долларов, если я правильно осведомлён.

— Сорок тысяч и процент с прибыли от разовых лицензий, — поправил Спонейбл.

— Щедрое предложение, понимаю, — кивнул Локхарт, — Я бы даже сказал подозрительно щедрое. Вы не задались сейчас вопросом — откуда у человека, который ещё год назад сводил концы с концами на ферме, такие деньги? Левисон, у которого он купил «Витафон», тоже получил немало. Бережной появился из ниоткуда.

Теодор помолчал, затем ответил:

— Бережной произвёл на меня впечатление человека дела. Умного, расчётливого, с хорошим пониманием технологии. Я не спрашиваю партнёров об источнике их капитала — это дурной тон. Я пытаюсь понять ход их мыслей. И ход мыслей мистера Бережного в отношении звукового кино полностью идентичен моему…

— Даже если источник его капитала — тёмные дела? — Локхарт подался вперёд, понизив голос, — Даже если за спиной Бережного стоят, например, гангстеры или те, кто желает влиять на киноиндустрию единолично?

Эрл Спонейбл громко фыркнул:

— Вы всерьёз полагаете, что, как вы утверждаете, русский эмигрант с фермы под Лос-Анджелесом — это какой-нибудь шпион? Или что гангстеры финансируют звуковое кино? Мистер Локхарт, вы читаете слишком много детективных романов.

— Напротив, я привык обращаться к отчётам нанятых мной частных детективов, — на ходу солгал Локхарт, — И они мне показали кое-что интересное. У мистера Бережного нет родственников, что могли бы оставить ему наследство, и я не нашёл никакой информации о его предыдущих деловых партнёрах до ноября прошедшего года, которые вложили бы в его начинания хоть какие-то значимые суммы. Мистер Бережной не выигрывал в лотерею, не получал никаких страховок и более того, он даже не продал своё старое захудалое ранчо. Так что налицо факт, что деньги у него появились из воздуха.

— Может, он просто удачно сыграл на бирже? — предположил Кейс, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— На бирже? — поверенный усмехнулся, — Фермер, который год назад не знал, чем кормить скот, вдруг начинает играть на бирже и срывает джекпот? Уж простите, мистер Кейс, но это ещё более бредово, чем любые другие версии.

Теодор взял чашку, но пить не стал — просто держал в руках, словно ища в ней опору.

— Допустим, вы правы, мистер Локхарт, — сказал он наконец, — Допустим, у мистера Бережного есть тёмное прошлое или сомнительные покровители. Что с того? Он выполнил условия договора и деньги уже на моём счету. Чек Бережного был более чем реален, и его без проблем обслужили в банке. Так что «Мувитон» принадлежит ему, и мы не можем просто так расторгнуть сделку без оснований. Тем более, в технологии использовались наработки Ли де Фореста, который, кстати, не в восторге от вашего босса. Если бы он был здесь, уверен, вы бы много чего интересного услышали об Эдисоне. А без его голоса мы не сможем принять решение. И повторюсь, оснований подавать на расторжение я не вижу.

— А если основания появятся? — спросил Локхарт тихо, — Если вскроется, что Бережной замешан в уголовных делах или его активы будут арестованы, а сама компания «Будущее» будет признана подставной?

Спонейбл отставил пустую чашку, посмотрел на Кейса, потом на Роберта и спросил:

— Чего вы хотите от нас, мистер Локхарт? Говорите прямо. Перестаньте уже ходить вокруг да около.

Гость выдержал паузу, обводя взглядом гостиную.

— Я хочу, чтобы вы оспорили сделку, — сказал он, глядя прямо на Теодора, — Расторгли лицензионное соглашение с Бережным на основании того, что он ввёл вас в заблуждение относительно своего финансового положения и источников капитала. И продали «Мувитон» нам. Мистер Эдисон готов заплатить в два раза больше: сто тысяч долларов. Плюс доля от использования технологии. На пять процентов больше, чем ставка Бережного.

В гостиной повисла тишина. Слышно было, как потрескивают угли в камине и как где-то на втором этаже тихо играет граммофон — старый, щемящий душу вальс.

Теодор Кейс медленно поднялся и подошёл к окну. За стеклом всё так же висел туман, скрывая озеро и дальний берег.

— Сто тысяч, — повторил он задумчиво, — И больший процент. Щедро.

— Мистер Эдисон умеет ценить талантливых партнёров, — вкрадчиво добавил Локхарт.

— А ещё он умеет ссорить компаньонов, — неожиданно резко бросил Спонейбл, — И хоронить технологии, которые не вписываются в его махинации. Выкупить патент и положить на полку — это классический приём Томаса. А потом выпустить что-то своё, через пару лет, когда чужие разработки уже устареют морально.

Локхарт открыл было рот, но Эрл не дал ему сказать:

— Мы оба — и Теодор, и я — знаем эту историю. Выкупить «Фонофильм» Ли де Фореста, если бы он согласился продать? Положить под сукно. А потом встречайте: якобы обновлённый «Кинетофон», чисто эдисоновский. Нет уж. Спасибо.

— Мистер Эдисон изменил свои взгляды, — сказал поверенный, стараясь говорить спокойно, — Он признаёт, что звуковое кино — это будущее. И он хочет быть его частью.

— «Признаёт»? — Кейс резко обернулся от окна, — После того как почти десяток лет говорил, что звук убивает магию кино? После того как похоронил массу разработок конкурентов судебными исками и сомнительными сделками? И вдруг — прозрение?

Локхарт почувствовал, что теряет инициативу. Он взял чашку, сделал глоток уже остывшего кофе и собрался с мыслями.

— Мистер Кейс, я понимаю ваши сомнения. Правда, понимаю. У мистера Эдисона непростая репутация. Однако, уверен, вы не будете спорить с тем, что он — олицетворение прогресса Америки. И давайте посмотрим на ситуацию трезво. Бережной — это чёрная кошка в тёмной комнате. Никто не знает, откуда он взялся и куда движется. Одно ясно — он движется слишком быстро. А быстрота в бизнесе — это либо гениальность, либо авантюра.

— Или и то, и другое, — заметил Теодор.

— Или и то, и другое, — согласился Роберт, сделав вид, что не заметил иронии, — А вы что, так уверены в том, будто вчерашний фермер вдруг стал гением? Как вы себе это представляете? Вы уж простите меня за прямоту, но как же выглядело это «озарение»? Шёл-шёл по своему ранчо, получил копытом по голове и стал мессией от кино? Позвольте спросить вас, джентльмены: вы готовы поставить свою репутацию на карту, связавшись с человеком, чьё прошлое совершенно неизвестно? Потому что когда правда выйдет наружу — а она выйдет, потому что я сделаю всё, чтобы так и случилось — тогда все, кто имел дело с кинокомпанией «Будущее», окажутся в зоне риска.

— Это угроза? — подал голос Спонейбл, и его очки блеснули в свете камина.

— Это предупреждение, — поправил Локхарт, — Я не враг ни вам, джентльмены, ни даже мистеру Бережному. Я всего лишь представляю интересы человека, который хочет, чтобы технологии служили прогрессу, а не личному обогащению неизвестных авантюристов.

Теодор Кейс вернулся в кресло. Он устроился поудобнее и задумчиво произнёс:

— Вы сказали, что у вас есть отчёты частных детективов. Что же такого они выяснили о Бережном?

Локхарт тут же ухватился за нотки сомнения в голосе собеседника:

— Ну что ж, рассказываю, — начал он, — Бережной не был судим, не привлекался к уголовной ответственности, имел долги в банке «Джи Пи Морган» и влачил весьма скромное существование. Затем он неожиданно оказался в Довере, штат Делавэр и разместил стартовый капитал на сумму сто девятнадцать тысяч долларов на нескольких счетах, основав фирму «Будущее» в виде объединения из нескольких предприятий. Уверен, чек, который он выписал вам за «Мувитон» — принадлежит одной из таких фирм. Я, кстати, узнал — когда была совершена покупка. О, не спрашивайте откуда, я всё равно не раскрою свои источники! — поднял руку Роберт, останавливая возмутившегося было Спонейбла, — Но ваша сделка произошла сразу через пару дней после того, как была создана фирма Бережного. Неделя! Неделя на то, чтобы создать фирму на фантастическую для фермера сумму и купить две прорывные технологии…

Кейс нахмурился.

— Вы намекаете, что Бережной добыл средства преступным путём?

— Я не намекаю, — покачал головой Локхарт, — Я перебираю абсолютно все версии. Но самая очевидная для меня — деньги, потраченные на «Витафон» и «Мувитон», имеют криминальное происхождение. Если это так, то ваша сделка с Бережным может быть признана недействительной. А вы, джентльмены — пособниками в отмывании преступных доходов.

Спонейбл побледнел. Теодор, напротив, остался спокоен — даже слишком спокоен для человека, которому только что пригрозили уголовным преследованием.

— Вы сказали «если», мистер Локхарт, — произнёс он ровным голосом, — «Если это так». А если нет? Если Бережной просто удачливый предприниматель, который вовремя разглядел потенциал звукового кино? Если его деньги честные?

— Тогда вам не о чем беспокоиться, — поверенный пожал плечами, — Но я бы не надеялся на это. Уверены ли вы в кинокомпании «Будущее»? Настолько, чтобы рискнуть всем?

— Думаю, доказать, что мы с моими товарищами никак не причастны ни к какому отмыванию денег — будет не так уж сложно, — спокойно заметил Кейс.

— Только если из этого не сделать сенсацию и не подключить «дополнительные ресурсы», — будто невзначай пробросил Роберт

Наступила долгая, тяжёлая тишина. Намёк был достаточно прозрачен. «Дополнительные ресурсы» — это тяжёлая артиллерия в виде возможностей Томаса Эдисона в прессе и в суде. Локхарт налил свежий кофе и невозмутимо начал помешивать молоко в нём серебряной ложечкой, скромно потупив взор.

— Мы подумаем, — сказал наконец Теодор Кейс, — Это всё, что я могу обещать сейчас.

Локхарт поднялся, поправил пиджак и отставил чашку, даже не начав её:

— Я буду ждать вашего звонка, мистер Кейс. Но не слишком долго. Возможности имеют обыкновение улетучиваться.

— Как и угрозы, — тихо добавил Спонейбл, но поверенный сделал вид, что не расслышал.

Мужчины обменялись короткими рукопожатиями — формальными, и без малейшего намёка на дружелюбие. Дворецкий проводил гостя до двери.

Машина отъехала от крыльца, и Локхарт, уже сидя на заднем сидении, бросил последний взгляд на особняк. Из трубы всё так же вился дымок, над озером висел туман, и вся эта картина неожиданно показалась ему настолько недвижимой, что Роберт внутренне сжался. Эдисон рвёт и мечет, нужно во чтобы то не стало добиться своего и достать технологии, что сейчас принадлежат Бережному. Мир Кейса — это мир человека, у которого есть имя и его интересуют только исследования — был для поверенного чужд и непредсказуем. Локхарту гораздо проще было давить на страхи таких людей, как тот управляющий банка в Довере, которого он «колол» на информацию о таинственном русском. Сейчас поверенный волновался.

А в гостиной, где догорал камин, Эрл Спонейбл налил себе коньяку из хрустального графина, стоявшего на секретере.

— Ты ведь не отдашь им «Мувитон»? — спросил он, не глядя на Теодора.

Кейс стоял у окна, провожая взглядом удаляющиеся огни автомобиля.

— Эдисон — это удав, — сказал он глухо, — Он обвивает тебя, сжимает, и ты даже не замечаешь, как перестаёшь дышать. А потом оказывается, что технологии нет, компаньонов нет, а есть только он и его патенты.

— Я спросил не об Эдисоне. Я спросил о Бережном.

Теодор повернулся к Спонейблу. В его глазах не было сомнения.

— Бережной — другое дело, Эрл. Он пришёл к нам как соратник. Он предложил настоящее партнёрство. Долю в прибыли, уважение к нашим разработкам, желание развивать технологию, а не хоронить её. И пока что делает всё довольно успешно.

— И ты веришь ему?

— Я ему не верю, — поправил Теодор, — Я ему доверяю. Пока! А доверие, в отличие от веры, основано на фактах. Факты таковы: Бережной выполнил все условия договора. Тем более, этот ушлый поверенный Эдисона мне ничего нового не сказал.

Эрл поднял бровь:

— Да?

— Да. Я просил отца узнать об этом Бережном. Он — действительно весьма странный малый.

— И ты согласился на сделку с ним, зная это?

Кейс обернулся. На его обычно беспристрастном лице блуждала улыбка:

— А почему нет, Эрл? Я всё всегда делаю «правильно». Вся семья так делает. Однако иногда сто́ит поставить на того, кто «невидим» для конкурентов. Когда Бережной пришёл к нам, и мы с отцом начали поднимать о нём информацию, я уверен был только в одном: он точно не связан с Эдисоном. И меня это устраивало. Ты знаешь, как Кейсы получили свой капитал и потом основали банк?

— Знаю, — усмехнулся Спонейбл, — Поставили все на дело, которое было никому не интересно.

— Вот именно. Так и Бережной.

— А если Локхарт прав? Если у этого русского криминальное прошлое?

Кейс усмехнулся:

— Эрл, ты знаешь, сколько «криминальных прошлых» в Голливуде? Половина киномагнатов начинали с подпольного бизнеса. Вторая половина — с откровенного бандитизма. Если отсеять всех, кто когда-либо имел дело с сомнительными деньгами, кинематограф умрёт в тот же день. И Эдисон — яркий тому пример.

— Это не ответ.

— Поверь, это самый что ни на есть нормальный ответ, — Кейс подошёл к камину, бросил в огонь потухшую сигару, — Я не отдам «Мувитон» Эдисону. Даже если Бережной окажется мошенником. Потому что с Эдисоном мы точно потеряем всё. А с Бережным — может быть, и нет.

— Ты рискуешь.

— Вся жизнь — риск, Эрл. Вопрос в том, за что ты готов рискнуть. Я готов рискнуть ради того, чтобы при жизни увидеть фильм, снятый нашим «Мувитоном». А не когда Эдисон или его наследники соизволят вытащить технологию из своего сейфа. Ещё я не хочу увидеть, как она просто окажется забытой, а через три года Эдисон сделает почти точную копию, объявит её своей разработкой и про нас с тобой и Ли де Фореста просто-напросто забудут. Есть вещи подороже денег. Если ты, конечно, хочешь войти в историю.

Спонейбл допил коньяки и поставил пустой стакан на стол.

— Тогда что мы скажем Локхарту?

— Ничего! Он явно профи своего дела, Эдисон на таких должностях других и не держит. Так что пусть продолжает своё расследование. Может быть, он докопается до чего-то, что будет интересно и нам.

— А если правда окажется на стороне Бережного? — нахмурился Эрл.

Теодор посмотрел на портрет отца, висевший над камином. Тот строго смотрел с холста точь-в-точь как в жизни, когда заседал на собраниях акционеров или комиссиях штата Нью-Йорк.

— Тогда, — улыбнулся Теодор, — Нам останется только порадоваться, что мистер Бережной стал нашим партнёром. Такие люди, как этот русский — встречаются не каждый день. Если у него всё получится, то мы будем причастны к рождению гения, который затмит все кино. Кстати, я думаю будет честным, если мы предупредим его о Локхарте.

— Зачем? — удивился Спонейбл.

— У мистера Бережного явно пошло дело в Голливуде. И нам это на руку. А если Роберт что-то нароет на него, то неплохо и нам иметь козыри на руках, зная Ивана «с другой стороны». Посмотрим — кто победит в этой схватке между «Будущим» и «Эдисон Инкорпорейтед». Самое главное, что мы предупреждены и можем выйти из всего это в любой момент. А для этого необязательно продавать «Мувитон» Эдисону. Думаю, в Голливуде уже понимают — что к чему и теперь в любом случае оторвут технологию за ещё больший ценник.

Эрл улыбнулся:

— Ты, как всегда, умеешь удивлять!

* * *

Вечер. Отель «Балтимор», Лос-Анджелес

Номер Фреда Биглоу был из таких, что снимают люди, привыкшие платить за дорогой комфорт. Только добротная, тяжёлая мебель из тёмного дерева, толстый персидский ковёр на полу и широкие окна, выходящие на юг — оттуда открывался вид на крыши города и далёкую полоску океана, едва различимую в вечерней дымке.

Гангстер сидел в кожаном кресле у стола, положив перед собой разобранный револьвер. Салфетка, маслёнка, несколько мелких деталей, разложенных в строгом порядке — он чистил оружие с заметным удовольствием. Пальцы двигались плавно, без лишних движений. Ствол, барабан, — пальцы Биглоу порхали как у фокусника. Так он снимал напряжение и это дело почему-то всегда напоминало флоридцу — откуда он вышел. С похожим револьвером он когда-то начинал на улицах с самых низов.

Артур Локк, его советник и финансист, расположился в кресле напротив. Положив портфель на колени, он наблюдал за боссом. Стрелки часов на каминной полке приближались к десяти.

— Я уже говорил тебе, Фред, — начал Локк, нарушая затянувшуюся тишину, — Дважды говорил. Нам пора возвращаться в Тампу.

— Слышал, — Биглоу даже не поднял глаз, продолжая протирать ствол, — Скажи что-нибудь новое, Артур.

Но правая рука Фреда гнул своё:

— Оуэн МакАртур не теряет времени. Он уже провёл встречу с братьями Кастеллано из Джексонвилля. За твоей спиной.

Фред замер на секунду, а затем продолжил чистить револьвер. Гангстер ухмыльнулся:

— И что с того? Кастеллано — мелкие сошки. Они и их шавки торгуют самой дешёвой патокой для мелких самогонщиков и никогда не поднимутся выше.

— Они могут стать связующим звеном между МакАртуром и поставщиками с Кубы, — возразил Локк, поправляя очки, — Если ирландец даст им денег на расширение и при этом перекроет нам каналы, мы останемся без сырья. А без сырья — нет денег. А без денег, Фред, ты сам знаешь, что будет…

Биглоу собрал револьвер, щёлкнул, проверяя механизм. Затем положил оружие на стол и наконец поднял глаза на советника:

— Ты думаешь, я забыл про Тампу?

Локк не ответил. Он лишь опустил глаза.

— Оуэн МакАртур просто один из поставщиков, — сказал Фред, откидываясь в кресле, — Важный, но он всего лишь шестерёнка в общем механизме Флориды. И мы, Артур, как бы тебе ни нравилось, тоже пока что пусть и большая, ведущая, но шестерёнка. А мне не хочется быть кем-то из многих и ждать пока к нам не приедут лихие парни из Чикаго и заберут все себе. И для того, чтобы выстоять — нужно становиться сильнее. Поэтому я стараюсь смотреть в будущее…

— И что ты там видишь? — хмуро процедил Артур.

Биглоу повернулся в кресле к окну. Внизу шумел вечерний Лос-Анджелес. Огни бульваров тянулись к горизонту, смешиваясь с россыпью звёзд. Картина завораживала и манила.

— Мы не бросим Флориду, — сказал он, поворачиваясь к Локку, — Тампа это наша опора. Но я думаю, что ей, к сожалению, суждено остаться тем, чем она была всегда — воротами для патоки и рома. Настоящие деньги, Артур, — вот они, — Фред кивнул на окно, — Здесь, в Калифорнии. Тут массово строят кинотеатры, казино, заводы. Сюда едут люди со всей страны, и все они хотят пить и веселиться. Тот, кто даст им это — тот и будет править городом, пока работает Сухой Закон.

— Спасибо акту Волстеда и восемнадцатой поправке! — усмехнулся Локк.

— Истинно так! — улыбнулся Биглоу.

Локк снял очки, протёр их платком и водрузил обратно:

— Ты хочешь ввязаться в войну между Ардиццоне и Драгной? — спросил он с плохо скрываемой тревогой, — Потому что если да, то это самоубийство, Фред. Эти двое перережут друг друга, но и любого чужака — тоже. Напомню тебе, что чужаки здесь как раз мы.

Биглоу расхохотался — громко и искренне, как человек, который услышал хорошую шутку.

— Ввязаться в войну? — он покачал головой, всё ещё улыбаясь, — Нет, Артур. Я не дурак и поверь — умею ждать. Ты знаешь, что помогло мне подняться из грязи, в которой я начинал?

— Терпение, — ответил Локк без колебаний, — Я помню. Ты говорил это сто раз.

— Сто первый не помешает, — Биглоу взял со стола стакан с виски и отпил, не торопясь, — Терпение, Артур. Я пережил шестерых конкурентов в Тампе. Не потому, что я сильнее всех, а потому что я ждал, когда они ослабят друг друга. И добивал того, кто оставался. Здесь будет то же самое.

— Ты хочешь дождаться, пока Ардиццоне и Драгна перегрызутся? — заинтересованно спросил помощник.

— Хочу, — Биглоу кивнул, — И я уверен, что это только вопрос времени. Ардиццоне — старый, упрямый, и не хочет уступать новым. Драгна — молодой, наглый, лезет туда, куда его не зовут. Их война неизбежна и считай уже начинается. А когда они начнут рвать друг друга, кто-то из них — а может, даже оба — окажутся при смерти.

— И тогда появимся мы?

— Тогда я или уберу того, кто останется, или займу его место, — спокойно ответил Фред, — Если повезёт, то получится провернуть и то и другое.

Он вернулся в кресло, взял стакан с виски и поднёс его к лампе на пару секунду, удовлетворённо кивнув — янтарная жидкость красиво переливалась в тёплом жёлтом свете.

— Но для этого, Артур, мне нужно, чтобы в Тампе всё было спокойно. Нельзя допустить, чтобы МакАртур ударил в спину, пока я с парнями работаю здесь, в Лос-Анджелесе. Поэтому ты нужен мне там во Флориде, а не здесь. Сам понимаешь, такое я могу доверить только тебе.

Локк вздохнул, отложил портфель в сторону и чуть ослабил галстук:

— Будет непросто гарантировать спокойствие, Фред, если тебя не будет долго в Тампе. Особенно сейчас, когда зашевелились все, кто точит зубы на наши каналы поставок…

Биглоу прервал его:

— Поэтому я и говорю тебе — поезжай. Возьми с собой надёжных людей и собери тех, кто работает с нами в Тампе. Убеди остальных, что всё под контролем.

— Я так понимаю, пока о планах на Калифорнию никому не говорить?

Фред допил виски и поставил стакан на стол.

— Да, об этом помалкивай. Для того чтобы взять часть Лос-Анджелеса, нам нужно ещё больше людей. Кстати, это вполне уложится в картину усиления в Тампе. Так что привлекай даже «вольных стрелков» не из Флориды. Понадобится каждый ствол. Чтобы в нужный момент они были готовы ехать сюда.

Локк кивнул. Логику босса он понимал, но понимать и принимать — разные вещи. Артур прекрасно отдавал себе отчёт, что Фред ступил на опасную дорогу. По мнению старого советника гораздо надёжнее было оставаться на своей земле, где всё было знакомо.

— Похоже, ты замахнулся на империю, — сказал он тихо, — Флорида, Калифорния… Я правильно понимаю?

— А почему бы и нет? — Биглоу развёл руками, — Почему мы должны сидеть в своей норе и ждать, пока другие отхватят куски пожирнее? Кто будет владеть Калифорнией и Флоридой — тот будет контролировать всё по южной границе. Нужно хорошо подготовиться, чтобы начать.

— Начать что? Войну на два фронта?

— Начать расширение, — поправил Фред, — Сначала дождаться, пока местные ослабнут. Потом зальём ромом весь город. Возьмём полный контроль над поставками в Калифорнии. Затем — финансы. Счета, подпольные банки, кредиты для тех, кто не может прийти в обычный банк. Ты же сам прекрасно знаешь — как это делается. Часть выручки — в недвижимость. Земля, Артур! Земля в этом городе будет стоить бешеных денег уже через пять лет. Я это чувствую. Казино растут как грибы после дождя. Все эти рестораны вокруг Голливуда. Все деньги Западного побережья будут здесь!

Биглоу ткнул указательным пальцем в стол.

— А если Ардиццоне узнает, что мы задумали? Или Драгна? Они не будут сидеть сложа руки, — попытался охладить пыл своего босса Локк.

— Не узна́ют, — отрезал Биглоу, — Потому что им будет не до нас. Пока они будут бить друг друга, мы сделаем своё дело.

— А если они договорятся? Если Ардиццоне и Драгна объединятся против внешней угрозы?

Фред усмехнулся, покачав головой:

— Иногда ты меня удивляешь, Артур. Разве ты плохо знаешь людей? Ардиццоне считает себя королём. Драгна — наследным принцем. Они никогда не объединятся. Слишком много самолюбия, амбиций, и слишком много крови между ними уже пролилось.

Гангстер взял револьвер и постучал им по столу:

— Война между ними — это наш шанс. И если мы его упустим, потому что я буду сидеть в Тампе и разбираться со стариком МакАртуром, то мы навсегда останемся поставщиками из Флориды, которых используют, когда удобно. И которых кидают залётные идиоты. Сколько мы уже утопили таких на болотах? Ты помнишь? Лично я — нет. Каждый приезжает во Флориду в уверенности, что раз тут не Чикаго и не Нью-Йорк, то можно кинуть местных. Так и будем до конца жизни заниматься этой вознёй. Нет, к чёрту мелкие поставки и прочую шваль! Прямой канал с южных границ сюда — в Калифорнию. Вот наша цель!

Локк молчал. Он хмурился и думал. В словах босса была доля правды, но и ставки были очень высоки.

— Я сделаю, как ты сказал, — наконец произнёс советник, — Завтра утренним поездом отправлюсь в Тампу. Переговорю с нашими людьми, найду новых и постараюсь сдержать МакАртура.

— Не надо его сдерживать, — Биглоу поднял глаза на Артура, и взгляд его стал тяжёлым, — Надо дать ему почувствовать, что если он сунется на нашу территорию, то пожалеет. Я не хочу войны, Артур. Но я хочу, чтобы ОН боялся эту войну начинать.

— Понял.

Фред удовлетворённо откинулся в кресле и добавил:

— Ещё одно, — сказал он, когда Локк уже поднялся, собираясь уходить, — Пришли мне Билли.

Локк замер. Бровь его чуть приподнялась — единственное движение, выдавшее удивление.

— Билли? Шныря?

— Да, — Биглоу усмехнулся, но в его усмешке не было веселья, — Я хочу, чтобы Билли присмотрел за Мэгги. Чтобы она никуда не делась. И чтобы никто к ней не приближался, кроме меня.

Лицо Артура было непроницаемо — старый советник умел скрывать эмоции, когда это требовалось.

— Ты хочешь, чтобы твоя девушка была под охраной? — переспросил он, — Или ты не доверяешь ей и хочешь, чтобы за ней следили?

— И то и другое, — ответил Биглоу, не глядя на него, — Она… ценна.

— Ты же говорил, что она временная? Фред, ты же сам знаешь — всё это не должно мешать нашему бизнесу…

— Я знаю, — отрезал Фред, — Это никак ему не мешает. А ты стал задавать слишком много вопросов.

Локк помолчал несколько секунд, потом покачал головой.

— Нет вопросов, Фред. Билли будет здесь. Я прослежу.

— Вот и хорошо, — Биглоу взял со стола бутылку и пошёл в другую комнату, давая понять, что разговор окончен.

Советник вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Прошёл по ковровой дорожке до лифта и нажал кнопку вызова. За ним тенью скользнул телохранитель. Внутри кабины, когда двери закрылись, Артур, наконец, позволил себе выдохнуть. И подумать.

Биглоу никогда раньше не просил следить за женщинами. Он пользовался ими, платил им, а потом забывал их. Женщины для Фреда были такой же расходной вещью, как патроны или бутылки с ромом. Они жили при нём, пока не надоедали.

Но Мэгги… эта рыжеволосая девица с ангельским лицом и повадками кошки, которая гуляет сама по себе, явно задела Биглоу сильнее, и вызывала нечто большее чем просто похоть. Локк видел, как его босс смотрит на эту неизвестно откуда взявшуюся актрисульку. Она позволяла себе отказывать Фреду. Жила отдельно и иногда, как будто таскала гангстера за собой, выгуливая того на светские вечера. А не наоборот, как это было раньше со всеми бывшими пассиями — приложениями.

Это было опасно не из-за того, что Мэгги могла предать — на такое способны и близкие соратники. А потому, что Фред впервые за долгие годы позволил себе привязаться. Привязанность в мире, где жил Артур Локк всегда являлась слабостью. Слабость же вела к смерти.

Локк вышел из лифта в холл, кивнул портье и вышел на улицу. Где-то вдалеке играл джаз, кто-то смеялся, кто-то ссорился. В кафе неподалёку под музыку в бешеном ритме крутились пары.

Советник устроился на заднем сидении чёрного «Паккарда» и всю дорогу думал, что делать. Билли Торнтон был надёжен. Ему постоянно поручали проследить за кем-то, и равных в этом деле ему не было. Помимо того у него имелся ещё целый ряд полезных навыков, которые зачастую оканчивались смертельным исходом для тех, на кого показывал пальцем Локк или Биглоу. Но Билли — это всего лишь инструмент. Если Фред прикажет охранять Мэгги, Билли будет охранять, если прикажет убрать — уберёт не раздумывая.

Но кто отдаст приказ, если сам Фред вдруг передумает? Или, не дай бог, потеряет чутьё? Артур Локк! И Артур прекрасно знал, что в конце концов Билли Торнтон беспрекословно подчинится именно ему, а не боссу. И будет молчать. Преданность такого человека не купить ни за какие деньги и старый советник это ценил весьма высоко.

Локк покачал головой, глядя в тёмное окно машины. Сколько лет он работал с Биглоу — и впервые босс боится не за деньги, а за девку. Мэгги О’Шей — вот кто теперь самое слабое место Биглоу. И если об этом узна́ют конкуренты — МакАртур, Драгна, Ардиццоне, да даже этот выскочка Кастеллано — они ударят туда. Потому что потеря любимой женщины — это боль, которая застилает глаза. А слепой босс — мёртвый босс.

Более того, Фред ещё и отсылает его в Тампу. Да, для Артура там есть задание, но с ним справились бы и другие. Похоже, он начал раздражать босса своей осторожностью и старомодностью. Раз так, то нужно избавиться как минимум от одной проблемы заранее. Нужно сделать всё, чтобы Мэгги исчезла из жизни Фреда. По-хорошему или по-плохому — неважно, главное, чтобы Биглоу забыл о ней.