Вопрос столкновения православного истинного гуманизма с неправославным западным гуманизмом, религиозным или атеистическим, — очень стар.

Человек всегда имеет возможность выбора между жизнью, в центре которой стоит человек (антропоцентрический гуманизм), и жизнью, в центре которой стоит Богочеловек (православная вера). В первом случае человек становится центром всего мира, мерой всех вещей и целью всех вещей. Во втором случае в центре мира — Богочеловек, Слово Божие.

Гуманистический человек думает, что он сам, без благодати Божией и общения с Богом может достичь совершенства и выстроить культуру и историю.

Православный христианин верует, что, только превзойдя своё «я» и в общении с Богом, он может стать совершенным и создать истинные культуру и историю.

Человеческая мысль должна преодолеть свою ограниченность и поверить, что один конкретный исторический человек, Иисус из Назарета, есть воплощённый Бог, Богочеловек. Эта ограниченность является одновременно и соблазном, вызовом для человеческой логики. Но когда она преодолена, человеческий смысл встречается с Божественным Словом. Тогда предельно ограниченный и смертный человеческий смысл-ум расширяется и выходит в широкое пространство, в беспредельность и бессмертие Божественного Слова. Тогда человек ощущает иную свободу. Тогда он постигает, что Православие, в центре которого — Богочеловек, — это не узы, но освобождение человека и раскрытие высоты всех его божественных сил.

Все ереси по своей сути — это формы антропоцентризма. Но очень верно замечено, что никогда ереси не могут сравняться с Православием по смелости мысли.

Антропоцентрический гуманизм — это мощное направление мысли, которое захлестнуло нашу землю — Грецию — и стремится отделить наш православный народ от церковного Предания, в центре которого — Богочеловек.

В трёх речах, которые публикуются ниже, мы выразили нашу скорбь, надеюсь, и скорбь всего верующего греческого народа, по поводу презрения к нашему Преданию — презрения, принимающего форму отступничества от Бога, в Которого нас научили веровать наши святые предки.

Мы здесь не ставим целью систематически изложить взаимоотношения Православия и гуманизма, так как в речах и выступлениях это вряд ли возможно. Но думаю, что книга поможет осознать важнейшую ошибку современности — ошибку, которая приводит к болезненным последствиям для наших душ и нашего народа в целом.

Эта ошибка происходит либо от неведения, либо от предубеждения. Она заключается в пренебрежении Православием, в бесчувственности к символам и смыслам нашего греческого православного Предания — православным иконам, церковной музыке, архитектуре, православной морали.

Если бы сохранились только иконы Дафни или Протата, то их было бы достаточно, чтобы защитить истину и непреложность настоящего православного гуманизма и удержать нас от различных чуждых гуманизмов. Посвящаю с любовью эту скромную книгу нашему православному народу и особенно молодёжи, которая измучена различными «-измами» (гуманизмами) и ищет достойного бытия в Православии.