Преподобный Паисий родился в 1924 году в семье, из которой происходил еще один греческий святой — преподобный Арсений Каппадокийский. Он и дал будущему старцу имя при крещении — Арсений. Родители хотели назвать ребенка в честь деда — Христос. Однако преподобный Арсений сказал: «Хорошо, вы хотите оставить кого-то, кто пошел бы по стопам деда. А разве я не хочу оставить монаха, который пошел бы по моим стопам?»
Семья маленького Арсения жила в городе Коница области Эпир. Здесь прошли его детские и юношеские годы. С молоком матери впитавший рассказы о чудесном житии святого Арсения, он с пятилетнего возраста говорил о том, что станет монахом. И когда мальчик научился читать, его любимым занятием стало чтение житий святых, чьим аскетическим подвигам он подражал с великим усердием.
Старец Паисий вспоминал один эпизод из своего детства: «С одиннадцатилетнего возраста я читал жития святых, постился и совершал бдения. Мой старший брат отбирал у меня жития и прятал их. Но ему не удалось добиться своего. Я уходил в лес и продолжал читать. Тогда один из друзей моего брата, Костас, сказал ему: «Я тебе его исправлю».
Костас пришел к нам в дом и начал рассказывать мне теорию Дарвина. Тогда я поколебался и решил: «Пойду помолюсь, и если Христос — Бог, то Он явится мне, чтобы я перестал колебаться в вере. Он даст знак — тенью, голосом или чем-то подобным». Настолько в те годы у меня хватало ума. Уединившись, я начал класть поклоны и молиться несколько часов подряд. Но я ничего не увидел и не услышал. Совершенно выбившись из сил, я остановился. Тут я вспомнил одну сказанную Костасом фразу: «Я признаю, что Христос был Человеком выдающимся — праведным, добродетельным. Его соплеменники позавидовали Его добродетели и осудили Его на смерть». Тогда я решил: «Раз Христос был таким, то — даже если Он был просто Человеком — Его стоит полюбить, послушаться и принести себя в жертву ради Него».
Получив образование, он не пожелал продолжить обучение и предпочел в подражание Христу освоить ремесло плотника, которым впоследствии занимался усердно и искусно. В возрасте пятнадцати лет он удостоился видеть Господа за один лишь благочестивый помысел, с помощью которого он смог отразить нападки бесов, искушающих его неверием. С тех пор в его сердце еще сильнее разгорелось пламя любви к Богу и желание встать на путь монашества.
Но последовали годы великих волнений, в Греции началась гражданская война, Арсений был призван в действующую армию, где служил три с половиной года радистом. Преподобный Паисий как гражданин и солдат, несущий воинскую службу, показал необычайную отвагу и самопожертвование.
Каждый миг своей жизни Паисий был готов пожертвовать собой ради спасения других. Ему часто приходилось находиться в шквале смертоносного огня, где он своей сердечной молитвой спасал множество солдат и сам спасался чудесным образом.
Он вспоминал: «Однажды наш полубатальон попал в окружение, против нас было больше тысячи мятежников. Мы окопались за скалами, которые представляли собой как бы естественное оборонительное сооружение.
Я присоединился к ребятам, стал носить ящики с боеприпасами, а в промежутках бегал к рации, пытаясь соединиться с главным штабом. После многих попыток я установил связь и сообщил, что мы находимся в опасности. На следующий день, когда мятежники приблизились к нам так близко, что мы уже слышали их брань, — прилетела наша штурмовая авиация и разбила их в пух и прах».
Старец рассказывал об этом случае тем, кто спрашивал его о том, какую пользу приносят людям монахи, отдалившиеся от общества. «Монахи — это радисты Церкви. Если своей молитвой они устанавливают связь с Богом, то Он спешит на помощь и помогает более действенно. Лишний одиночный выстрел погоды не сделал, а вот когда прилетела авиация — это решило судьбу сражения».
После этих многочисленных перипетий Паисий, окрыленный святой любовью, пожелал встать в ангельские ряды монахов. Так в поисках духовного наставника и Божественной тишины он прибыл на Афон. Однако ему не удалось сразу исполнить свое желание. Кроме того, его родственники, находящиеся в тот период в тяжелом материальном положении, попросили его помочь им. Паисий возвратился в Коницу и начал работать столяром. От родных он не скрывал, что от монашеского пути не отказался. Но говорил им, что остается в миру от того, что еще не готов к монашеству — чтобы близкие не переживали из-за того, что исполнение его желания задерживается из-за них.
Старец рассказывал об одном переживании того времени: «Я помогал в церкви, неся послушание пономаря во время всенощных бдений. Однажды, стоя в алтаре, я наблюдал за совершавшим проскомидию священником. Когда священник произнес слова «жрется Агнец Божий», я увидел, что Агнец на дискосе трепещет, как живой ягненок, которого режут. Разве мог я после этого случая дерзнуть еще раз приблизиться к священнику во время проскомидии! Из этого видно, что Таинство начинается еще с проскомидии, что бы там ни говорили некоторые»...
Спустя три года, когда Паисию было двадцать девять лет, он удалился от мирской суеты и возвратился на Святую Гору. Побывав во многих скитах и каливах, Паисий в конце концов последовал совету одного почтенного старца и присоединился к братии святого монастыря Эсфигмен, известного своим строгим уставом. В те годы он стал ставрофорным монахом, взяв имя Паисий.
Здесь он жил в полнейшем послушании и предавался безмерной аскезе, превосходя в борьбе за Божественную благодать остальных братьев. Но, обладая неугасимым рвением к тихой и безмятежной жизни, он, получив благословение игумена, отправился в монастырь Филофей, который в тот период был самоуправным. Здесь Паисий под руководством рассудительного и мудрого старца подготовился к жизни пустынника.
Он пытался уйти дальше от людей. Даже однажды договорился с лодочником, который должен был отвезти его на пустынный остров. Но лодочник почему-то не выполнил обещания и не пришел в оговоренное время...
Еще раздумывал о том, чтобы стать послушником у старца в отдаленном скиту. Однако и этого не получилось: тот старец скончался. Отец Паисий потом говорил: «Какая же меня ждала беда, если бы я перешел к отцу Петру! После его кончины я остался бы один и без тормозов бросился бы в аскезу. Что бы сделал со мной диавол!»
Старец Паисий затем и вовсе оказался вдали от Афона — в монастыре Стомион: «Я хотел одного, но у Бога был Свой план. Однако впоследствии оказалось, что я перешел туда главным образом для того, чтобы помочь восьмидесяти совратившимся в протестантство семьям вернуться в Православие».
Старец называл Стомион «садиком Святой Богородицы» в напоминание о саде Божией Матери — Святой Афонской Горе.
Отец Паисий, еще будучи в армии, дал Богоматери обет потрудиться на восстановлении Ее сгоревшей обители. «Я думал, что поскольку стал монахом, то Божия Матерь не взыщет с меня исполнения этого обета. Но, видно, Она этого хотела», — рассказывал он.
Пречистая Дева не оставляла попечения о старце. Он вспоминал: «Когда заливали бетон, пришли помочь семьдесят человек. Неожиданно, в самый разгар работы, мастера говорят мне: «Не хватает двадцати мешков цемента». Что тут делать? Я оказался в трудном положении. «Оставлять работу недоделанной нельзя», — говорят мастера. Я поспешил в церковь, зажег свечку и на коленях стал просить Божию Матерь о помощи. Потом вернулся к мастерам и велел им продолжать заливать бетон, не убавляя количества цемента в растворе. А когда мы закончили, у нас осталось еще пять лишних мешков цемента!»
В Стомионе отец Паисий пробыл до 1962 года и отправился оттуда на Синай, закончив восстановление обители и сделав, пожалуй, главное дело в этом месте — изгнал оттуда протестантов, которые одно время стали очень активно проповедовать и увлекли за собой жителей близлежащих селений.
На Синае старец переселился в келью святых Галактиона и Епистимии, которая отстоит от монастыря на расстоянии чуть меньше часа пешего пути.
О жизни там он рассказывал так: «Пустыня избавляет человека от страстей. Если ты отнесешься к пустыне с почтением и подстроишь себя под нее, то она даст тебе прочувствовать свое утешение.
Я дружил с двумя куропатками. Птицы прилетали посидеть со мной за компанию и меня утешить. Куда бы я ни шел, они — слыша мои шаги — прилетали и садились рядом.
У диких животных я нашел больше любочестия, чем у многих людей. Лучше дружить с животными, чем с людьми мира сего. Если — после Бога — ты хочешь иметь истинного друга, то подружись со святыми. Если же у тебя нет друзей святых, то дружи с дикими животными».
В конце 1966 года отец Паисий перенес серьезную операцию — ему удалили долю левого и небольшую часть правого легкого, в которых было много воспалительных очагов. Операция длилась около десяти часов с сильным кровотечением, которое врачи никак не могли остановить. Хирургическое вмешательство дало осложнение на глаза — зрение в левом сильно упало.
Но и тут старец увидел только повод благодарить Бога: «Эта болезнь принесла мне большую пользу. Раньше, читая в Священном Писании о Страстях Господних, я воспринимал это просто как исторический факт. И о мучениях святых — также. Отныне же я буду им сопереживать, потому что и самому мне довелось пережить небольшую боль. Вот уже двадцать пять дней, как я не могу прийти в себя от страданий».
Таким образом, преодолевая теорию посредством практики, он достиг необозримых высот и стал причастником божественных тайн. Он наслаждался красотой Господа, но удостоился и благословения Богоматери. Старец Паисий беседовал со святыми, являвшимися ему, видел своего Ангела Хранителя, слышал ангельское пение и просветился небесным светом.
Его имя вскоре пронеслось по всему свету, притягивая за собой множество измученных людей всех возрастов и социального положения. Они стекались в его бедную каливу, называемую «Панагуда», располагавшуюся рядом с Кариес. Здесь старец Паисий провел последние четырнадцать лет своей земной жизни. Конечно, он не хотел лишаться столь любимой им тишины, размышляя над тем, чтобы уйти в неизвестное место и незаметно для всех молиться, жалея и поддерживая этот мир.
И вновь Бог открыл ему, что его миссия — нести утешение всем людям, как гласят слова пророка: «Утешайте, утешайте народ мой!» (Ис. 40:1). Так Паисий посвятил себя утешению и успокоению людей. Ночью же он, словно горящая свеча, с великой болью молился за все человечество, поминая огромное количество имен как живых, так и усопших.
Но в течение дня он выбивался из сил, принося умиротворение множеству паломников, стекавшихся в его каливу, оттачивая великие дары, которыми наделила его благодать Божья. Он, словно мудрый эконом, молился и заботился об их спасении. Старец видел тайные глубины их сердец, предрекал будущее, исцелял духовные и телесные недуги, обладал властью над нечистыми духами, освобождая бесноватых призывом имени Божия. Слова его были «как слова Божии», по выражению апостола (1 Пет. 4:11).
Всем он открывал, что истинное назначение земной жизни есть подготовка к нашей истинной родине — Небесам, как говорит об этом святой Кавасила. Паисий неустанно призывал своих посетителей к покаянию, исповеди и «подвигу доброму». Он был добр, прост и приятен в общении, милостив и долготерпелив. Имея великую любовь к грешникам, он тем не менее становился «львом, изрыгающим пламя» по отношению к тем, кто, ссылаясь на различные оправдания, отворачивался от своего святого пути и святоотеческих традиций. Он ревностно боролся против духа обмирщения, считая его самым грозным врагом людского спасения.
Неутомимый подвижник, с юных лет страдавший от телесных болезней, он с мужеством и благодарностью до конца своих дней терпел мученические боли рака, от которого скончался 12 июля 1994 года в возрасте семидесяти лет. Он отошел ко Господу в монастыре святого Иоанна Богослова в районе Суроти города Салоники, духовным наставником которого он оставался на протяжении двадцати восьми лет. В этом монастыре близ храма святого Арсения Каппадокийского находится и его могила, где покоится его многотрудное тело. Но с небес преподобный Паисий оказывает людям еще большие милости, имея великое дерзновение перед Человеколюбивым Богом, Которого он прославлял на протяжении всей жизни.