Глава 45. Ахейя

Она споткнулась и упала бы, если бы Ариок не поддержал ее. Ее охватила ярость, ярость полностью заглушила все другие эмоции.

Ахейя чувствовала на себе равнодушные взгляды его подданных. Нефилимы вели себя точно так же, как обычно: они отдыхали, развалившись на диванах, читали, играли в какие-то незнакомые ей игры на мраморных досках. Все просто жили своей жизнью, пока ее время уходило. Ариок протащил ее через зал к Кар, Эмрин и Шайрону, который держал в руке темный бархатный мешочек с золотыми шнурками. Рядом стояли Люк и Эйли и разговаривали на языке нефилимов.

Ариок отпустил руку Ахейи, но его тени по-прежнему связывали ее запястья за спиной.

– Если не хочешь, чтобы я это сделала, убей меня сам, – прохрипела Ахейя, останавливаясь.

Он продолжал идти к остальным нефилимам.

– Нет. – Ариок обернулся и бросил на нее гневный взгляд. – Не сегодня, маленькая богиня.

– Ари.

На этот раз его взгляд был грозным. Он еще никогда не смотрел на нее так.

– Не называй меня так.

Что-то болезненно сжалось в груди, и Ахейя почувствовала себя так, как в те дни, когда он носил на руке ее душу. Душа снова принадлежала ей, но она вовсе не чувствовала себя в безопасности под его холодным взглядом. Ариок выглядел как настоящий хищник.

– А как же насчет Геенны – того, что там произошло? – пробормотала Ахейя, желая напомнить ему о том, что не было прямо связано с их отношениями.

Отношениями.

Ахейя выругала себя, когда это слово возникло у нее в мозгу. Это были не отношения. Между ними не возникло ни отношений, ни привязанности, ни любви – ничего.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.

– Это ничего не значит.

Ахейе показалось, что он имел в виду не Геенну.

Она не знала, что отвечать, но все равно твердо решила не сдаваться, несмотря на боль. Ахейя знала, что будет больно, если она позволит себе думать о чем-то, кроме холодного гнева, захлестнувшего ее.

– Не смей, – прошипела Ахейя и сделала шаг ему навстречу.

– Чего не сметь? – прорычал он, и его тени поползли с пола вверх по ее ногам.

– Не смей так со мной обращаться.

– Как? – Его глаза вспыхнули.

– Как со своим врагом.

– А разве ты не мой враг, малышка? Ведь ты диоскур? – с издевкой произнес Ариок, и эти слова резанули ее, словно ножом.

– Я могу стать твоим врагом, если ты этого хочешь, – огрызнулась она.

– Ты отправишься туда, откуда пришла, – ответил альшайтан тоном, не допускающим возражений.

– Нет.

– Здесь для тебя ничего нет, Ахейя. Ничего. Ты не можешь остаться. Мои нефилимы были правы, это…

Ариок жестом указал на нее, на себя. Он не стал объяснять, что значит «это». Она поняла и без слов.

– Это не может так продолжаться, только не здесь.

– Правы были нефилимы, которые пытались меня похитить или убить? Эти нефилимы? – Ахейя приподняла бровь. Его слова лишь усилили ее ярость.

Он смотрел на нее, раздувая ноздри.

– О них я позаботился.

– Ты в этом уверен? Я провела здесь семь дней и поняла, что так не может долго продолжаться. Ничто из того, что ты построил, долго не продержится. У твоего порога ждут волки, волчья стая окружила твой дом, и будь ты хоть сто раз львом, стая волков все равно с тобой справится. – Она сделала шаг назад, намереваясь оставить последнее слово за собой, но он последовал за ней и схватил ее за горло.

– Ты это сделала, Ахейя, ты это сделала, – прошептал он, и его горячее дыхание коснулось ее губ.

– Хватит. – Она попыталась толкнуть его плечом.

– Нет. – Он сжал ее запястье. – Ты возвращаешься домой, маленькая богиня.

– Не называй меня так.

– А совсем недавно тебе это нравилось. Когда ты кончала, а я в это время тебя…

– Боги, ты настоящий…

– Кто? Монстр? – Ариок ухмылялся, но его глаза оставались холодными.

– Ты порочный, развращенный, – простонала она, пытаясь оторвать от себя его руку, пытаясь забыть его слова.

– Да. – Ариок наклонился к ней, и она заметила тени, ползавшие у него под кожей. Из-за них он выглядел не так, как обычно. Он выглядел усталым, злым… мертвым. – И еще я помню, что как раз это тебя и возбуждало, моя жестокость и порочность. Ты так мило кричала, повторяя мое имя. Умоляла трахнуть тебя как следует. Настоящая маленькая шлюшка.

Ахейя перестала вырываться.

– Для меня секс с тобой значил не больше, чем для тебя, – холодно произнесла Ахейя. Это была не совсем правда, но она еще никогда не лгала так убедительно. Никогда в жизни. – Ты для меня был всего лишь развлечением, машчйе. – Она выпрямилась, подняла голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза, хотя он был выше ростом. – Ты был одним из многих.

Ариок попытался сохранить бесстрастное выражение лица, но она заметила, как начала пульсировать жилка у него на виске, как напряглась челюсть.

– Отлично, – короткое, злое слово.

Альшайтан разжал пальцы, и Ахейя пошатнулась, все еще чувствуя фантомное прикосновение его руки.

Хотелось сказать что-то еще, хотелось сохранить видимость того, что последнее слово осталось за ней, что она победила, но Ахейя чувствовала на себе взгляды окружающих и поэтому не смогла вымолвить ни слова.

«Вот что бывает, когда ложишься в постель с дьяволом».

Случайно взглянув за спину Ариока, Ахейя заметила, что Кар смотрит на нее пристально, нахмурив брови. Женщина-эмпат цеплялась за руку Шайрона, ее пальцы нервно перебирали юбку черного платья. Ариок отвернулся от Ахейи и подошел к Кар; та вздрогнула всем телом, когда он задел ее плечом. Шайрон наклонился к его уху и прошептал что-то, потом передал ему мешочек, который держал в руке.

Злоба уступила место печали и ощущению безысходности, которого Ахейя не испытывала со дня смерти матери. Она проглотила слезы и попыталась не обращать внимания на боль в груди.

«Ради всего святого, прекрати это».

Ахейя не думала, что это чувство будет преследовать ее; казалось, что почти все эмоции последних семи дней были вызваны расставанием с душой. Но теперь, когда душу вернули, практически ничто не изменилось, и ей было больно. Если бы только она могла заморозить свои чувства, заставить их застыть, как ее тело… Ахейя ушла в себя, спряталась, молила Богов о том, чтобы прямо сейчас провалиться сквозь землю, но нет; вместо этого Ариок обернулся, и под взглядом этих безразличных серых глаз она сломалась.

Ему действительно не было никакого дела до нее; он собирался продать ее, обменять на то, что ему было нужно. Он был таким же, как все остальные, и именно эта мысль лишила ее последней надежды.

– Сладкий, – прошептала Ахейя, чувствуя, как это слово обжигает язык.

«Не следовало тебе этого говорить». Та часть ее души, которая гневалась на него, упрекнула ее в слабости, а тьма, которая всегда сопутствовала Ахейе, вонзила свои когти ей в сердце.

«Теперь он знает, что ты слаба. Жалкое ничтожество».

Она проглотила эти мысли точно так же, как минуту назад проглотила слезы.

Ариок на долю секунды прищурился.

– Наша игра окончена, – произнес он. Его голос был жестоким, но взгляд был еще хуже: он горел ненавистью.

Ахейе показалось, что сердце сейчас разобьется. Она не могла дышать. Она уже давно лишилась иллюзий насчет мужчин и насчет него, она уже не верила в то, что небезразлична ему, но все же оставалась крохотная надежда на то, что она сумела произвести на него впечатление, что, услышав это слово, он передумает.

Наступила тишина; тянулись минуты, и Ахейе казалось, что с каждой минутой он отдаляется от нее, пока, наконец, между ними не разверзлась пропасть. Самой себе она показалась беспомощной и маленькой, взгляды, устремленные на нее, пробивали трещины в ее доспехах, и наступил момент, когда эти доспехи рассыпались. Ахейя стояла перед ними беззащитная. Она из последних сил подавляла желание побежать и спрятаться, пока Ариок с небрежным видом разговаривал о чем-то с Шайроном. Его слова все еще звучали в ушах.

«Наша игра окончена».

Ариок забрал мешочек у Кар и негромко произнес несколько слов, потом снова обернулся к Ахейе; ей почти показалось, что он все-таки извращенец, безумец, садист, так изменился его взгляд. Губы растянулись в улыбке, одна бровь приподнялась. Она на мгновение задумалась: а может быть, он, подобно ей, носит разные маски? Ахейя вспомнила, как он угрожал демону, который посмел напасть на нее, как смывал кровь с ее тела. То, что она видела, когда они оставались вдвоем, противоречило его поведению на публике. Но сейчас ей стало страшно, потому что Ахейя поняла: все обстоит с точностью до наоборот, и маска, которую он все это время носил, предназначалась не для других, а для нее.

Он развязал мешочек, вытащил небольшую жемчужину и поднес белый шарик к лицу Ахейи. Она бросила на него уничтожающий взгляд и дернулась, но не смогла ничего сделать, потому что ее руки были связаны за спиной.

– Не надо напрасно тратить силы, маленькая богиня, – усмехнулся Ариок. – Ты знаешь, как работают эти штуки?

– Да, – прорычала Ахейя сквозь зубы и стиснула челюсти с такой силой, что они заболели.

Маргаритари – так назывались жемчужины, которыми эмиссары нефилимов пользовались для перемещений между мирами. У митр имелись похожие камни, но более темного цвета. Однажды Ахейя попыталась выкрасть такую жемчужину из кабинета Офиона – с ее помощью она могла бы перенестись в Алхиру за секунду, и не нужно было бы пересекать Лирию. Но ничего не вышло, и пришлось совершать путешествие пешком.

Ариок склонился перед ней, положил шарик на пол, а мешочек вернул Кар. Каждый из его приближенных взял по жемчужине, потом альшайтан положил свою собственную жемчужину на пол рядом с камнем Ахейи и раздавил ее каблуком. Остальные нефилимы последовали его примеру.

Ослепительный белый свет озарил помещение – это открылось шесть порталов между мирами. Ахейя почувствовала прикосновение прохладного воздуха к лицу; он напомнил ей ветер, который шуршал белыми листьями леса Каллэй в ненастные дни.

– Пора, – бросил Ариок и кивнул на жемчужину Ахейи.

Она сглотнула, глядя на маргаритари. В этом перламутровом шарике была заключена ее жизнь. Неодушевленный предмет, такой маленький и хрупкий, мог навсегда изменить ее будущее.

Цвет жемчужины напомнил Ахейе символ ее души, который был словно вытатуирован на коже Ариока, и когда она подняла ногу и раздавила жемчужину, ей показалось, что она разрушила саму себя. У нее перехватило дыхание, белый свет окутал ее, и боль потекла по жилам вместо крови, а потом ее сердце перестало биться.

Итак, это все, подумала Ахейя. Все было кончено.