Глава 19. Ахейя

Поднимаясь по лестнице в свой коридор, Ахейя кипела от гнева. Все тело было в таком напряжении, что казалось, будто она сейчас взорвется. Ее трясло – частично от голода, но в основном оттого, что Ариок довел ее до предела, а потом ушел. Нужно было побыть наедине с собой, перевести дыхание, успокоиться, но, когда она открыла дверь своей спальни, оказалось, что к ней явилась незваная гостья.

– О Боги, вот и ты, наконец! – раздался громкий, веселый голос.

Голос принадлежал женщине-нефилиму, которая стояла в ногах кровати Ахейи и держала в руках какую-то сверкающую одежду.

Она выглядела прекрасно; длинные зеленые волосы были заплетены в косы, спускавшиеся ниже талии, белая кожа была украшена таким обилием татуировок, что на теле не оставалось свободного места. Тонкие узоры были вытатуированы даже на переносице. Женщина была одета в черное платье, на котором сверкало множество золотых украшений. Сияли изумрудно-зеленые глаза, обрамленные густо накрашенными ресницами и черными стрелками.

– Ой… – растерянно пробормотала Ахейя. – Я не думала…

– Да, следовало подождать в коридоре, но мне сказали, что ты будешь в комнате. Чтобы выбрать платье. – Ее глаза буквально вспыхнули, и Ахейя заподозрила, что за этим энтузиазмом скрывается что-то еще. – Но когда оказалось, что тебя нет, я решила пока разложить их на кровати, чтобы ты могла посмотреть.

– Это для сегодняшнего вечера? – спросила Ахейя, подойдя к кровати и ощупывая дорогие ткани.

– Да.

Ахейя нахмурилась.

– Ты давно меня ждешь?

– Довольно давно.

«Он заранее все это спланировал…»

– Как тебя зовут? – спросила Ахейя.

– Каримэ. Только, прошу тебя, не называй меня так – если тебе придется каждый раз выговаривать мое полное имя, думаю, ты меня скоро возненавидишь. Кар будет вполне достаточно.

Ахейя медленно вдохнула, выдохнула, чувствуя, как постепенно спадает напряжение. К несчастью, со спокойствием пришла легкая паника. Она понятия не имела, чего ожидать от сегодняшнего вечера, не знала, что нужно от нее Ариоку, почему он приказал ей прийти… хотя нет, знала. По-видимому, у него были какие-то политические причины продемонстрировать ее, но последствия этой демонстрации пугали ее.

– Какая-то ты бледная. – Нефилим наклонила голову набок, наморщила лоб, и темно-зеленые волосы упали ей на глаза.

– Я всегда бледная, – ответила Ахейя, садясь на кровать.

– Ага… кстати, какого черта он заставил тебя надеть белое… белый цвет тебе совершенно не идет, дорогая.

Ахейя чуть не вытаращила глаза, услышав эти дерзкие слова, произнесенные певучим, легкомысленным голосом. Уже очень давно с ней не разговаривали нормальным тоном – не мрачным, не угрожающим, не жестким.

– Что ты такое? – спросила Ахейя и рассмеялась.

Женщина-нефилим пожала плечами; при этом золотые цепочки, браслеты и серьги мелодично зазвенели.

– Я… – Она в задумчивости постучала пальцем по подбородку. – Я – воплощение божественной энергии. Я влюблена в цвета, и еще я – самое важное существо в этом мире. – Она подмигнула. – Но у меня такое ощущение, что ты спрашивала не об этом.

Она села рядом с Ахейей, взяла ее руку и слегка сжала. Что-то было в этой женщине приятное и располагающее, и поэтому жест показался Ахейе вполне естественным, как будто они знали друг друга много лет.

– Я левиафан, но в то же время я эмпат, и от этой твоей тревоги у меня мурашки бегут по коже.

Ахейя покачала головой.

– Я…

– Нет-нет, не волнуйся. – Кар ободряюще похлопала Ахейю по руке. – Ты будешь выглядеть отлично.

– Вообще-то меня не это тревожит, – произнесла Ахейя, на секунду закрыв глаза.

Открыв их, она увидела, что Кар смотрит на нее в упор, очень серьезно, как будто решила ненадолго отказаться от присущей ей беззаботности.

– Львы не боятся волков, – сказала она.

Это было произнесено сильным, уверенным голосом, и слова эмпата заставили Ахейю задуматься о том, скольких волков ей приходилось встречать за свою жизнь.

– А как насчет других львов? – спросила Ахейя.

– Если ты с Ариоком, других львов рядом не будет. – Каримэ улыбнулась, и ее глаза превратились в щелочки. – О-о, вот это уже совершенно другая эмоция. – Ее улыбка стала еще шире, она прикусила нижнюю губу, изучая лицо Ахейи. – Поосторожнее со всеми этими чувствами.

– Он забрал мою душу. Я не могу это контролировать, – с раздражением произнесла Ахейя.

– Хм-м… – Левиафан ухмыльнулась, хитро блеснула глазами. – Ну хорошо, а теперь иди и прими ванну. Но сначала… Боги, как же здесь темно.

Каримэ подошла к двери и провела ладонью по стене, словно пытаясь нащупать что-то. Когда она нашла то, что искала, то изобразила на камне какой-то символ. И в этот момент на потолке, по периметру комнаты, вспыхнули огни. Ахейя вскрикнула. Это была не просто какая-то там энергия; это было самое настоящее пламя.

– Послушай, покажи мне, что ты сейчас сделала. – Ахейя улыбнулась, чувствуя, как в комнате становится теплее.

Кар протянула руку и, когда Ахейя подошла к ней, взяла ее кисть и провела ее пальцами вдоль стены у двери.

– Чувствуешь?

Бороздка между двумя каменными плитами была теплой и мягкой на ощупь, и Ахейя заметила, что она была немного светлее стены; ее было довольно трудно заметить. Пламя взревело, когда она провела рукой вниз, и почти погасло, когда сделала жест в противоположном направлении.

Ахейя с досадой покачала головой, обнаружив такой же «выключатель» в ванной комнате. Когда под потолком вспыхнуло пламя, она смогла, наконец, рассмотреть помещение. Подошла к душевой кабине и остановилась перед полками со склянками, среди которых шарила в темноте в день своего появления в Алхире. Баночки были наполнены жидким мылом и шампунями, разными парфюмами, и на каждой обнаружилась этикетка с надписью, сделанной от руки. Банка, которую Ахейя взяла в прошлый раз, была из черного стекла; на этикетке было написано название пряности, о которой она никогда не слышала.

Ахейя быстро приняла душ, на этот раз нашла в шкафчике под раковиной пушистое полотенце и завернулась в него. Когда она вышла из ванной, пришлось прикрыть рукой глаза – казалось, что солнце в упор светит ей в лицо. Она даже приоткрыла рот от изумления, разглядывая разложенные и развешанные на кровати, на спинках кресел, на дверцах шкафа платья из тонкого шелка, кружева и тюля.

Кар стояла у кровати, глядя на платья с таким видом, словно они были должны ей большую сумму. Лицо у нее было хмурое и недовольное.

– Нет, это все не то. – Она взяла атласное платье и перебросила его через плечо. – Извини. Ты очень красивое, но ты нам не подойдешь.

Левиафан разговаривала с платьями, словно с живыми существами, и Ахейя, услышав это, улыбнулась.

– Садись, – велела Каримэ Ахейе, не оборачиваясь. Она пристально рассматривала какой-то наряд, сшитый из мерцающей золотой ткани.

Ахейя повиновалась: пересекла комнату и села за письменный стол, стоявший в углу. На столе были расставлены золотые коробочки с косметикой.

– Так. – Кар хлопнула в ладоши, потом взяла стул, уселась напротив Ахейи, взяла ее подбородок двумя татуированными пальцами и слегка приподняла. Ее взгляд был изучающим, как будто она что-то прикидывала и рассчитывала про себя. – Ты очень красивая.

Ахейя не знала, как реагировать на этот комплимент – она вообще не знала, как отвечать на комплименты. В прошлой жизни, когда кто-то называл ее красивой, это говорилось не от чистого сердца. Всем было от нее что-нибудь нужно.

– О-о, я снова задела чувствительную струну. – Кар убрала руку и подвинула к Ахейе две золотые коробочки. – Извини, милая.

Она отвинтила крышечку с одной из золотых банок, взяла лежавшую рядом кисточку. В банке было что-то черное, похожее на угольный порошок.

– Белые платья… скромность, скромность, скромность. А ты не скромница.

Ахейе показалось, что Кар снова говорит сама с собой, но потом нефилим подняла голову, и ее глаза сверкнули.

– Я чувствую в тебе эту ярость. – Она подалась вперед и постучала кисточкой о край золотой банки, чтобы стряхнуть излишки. – А теперь сделаем так, чтобы остальные тоже увидели ее.

Ахейя кивнула, чувствуя себя слишком уязвимой, беззащитной. Она не могла решить, как относиться к присутствию Кар. Она знала, что, даже если попытается надеть маску, эмпата ей не обмануть, и Ахейя не понимала, что испытывает при этой мысли, тревогу или облегчение. Кар провела кистью по векам Ахейи, потом, оценив результат, продолжала накладывать толстый слой туши на ресницы. Черная крошка сыпалась на щеки. Кар убрала лишнюю тушь с лица Ахейи, наложила на скулы темные румяна и сказала:

– Это чтобы придать твоему лицу выразительности.

Закончив с румянами, она накрасила губы Ахейи бежевой помадой, пахнувшей аклисом, цветами, которые Ахейя видела в атриуме Ариока. К тому моменту, когда Кар закончила с макияжем, волосы Ахейи высохли от тепла, которое испускали огненные светильники под потолком. Эмпат заплела серебристые волосы в толстую небрежную косу, начинавшуюся на макушке, и справа заколола волосы несколькими крупными золотыми заколками в ряд, так что издалека это напоминало пирсинг. Над ушами она оставила волнистые пряди; часть волос, не заплетенных в косу, спадала на спину.

Потом Кар подошла к кровати, взяла переливающееся огнями золотое платье и протянула его Ахейе.

– Я позволю тебе одеться самостоятельно – мне кажется, это заставит их дважды подумать, прежде чем отпускать комментарии насчет избалованных митр.

Она ухмыльнулась, и у Ахейи участилось сердцебиение. Но на этот раз Кар не стала делать замечаний относительно ее эмоций, так что Ахейя взяла платье и направилась в ванную комнату.

Боги, платье оказалось тяжелым; каждая нить была из чистого золота, а бретельки – из золотых бусин. Ахейя не сразу поняла, как его надевать, но в конце концов сумела с ним справиться. Ткань закрывала только грудь и бедра, а остальная часть наряда состояла из золотых нитей и походила на паутину. Она надела бретельки и попыталась застегнуть платье на спине, но вместо молнии там обнаружились маленькие золотые застежки, до которых было не дотянуться. Кряхтя, Ахейя все же застегнула два крючка, но криво, так что ткань топорщилась на спине. В этот момент Кар открыла дверь.

– Надо было меня позвать. Повернись. – Она расстегнула крючки и застегнула все как нужно. – Платье, конечно, очень красивое, но… хм-м, сложное.

Эмпат лукаво взглянула на Ахейю и продолжила застегивать крючки.

В эту минуту Ахейя впервые за день позволила себе по-настоящему внимательно посмотреть на свое отражение. Впервые она не отвела взгляда, не увидела в зеркале лица матери. Впервые за долгое время на нее смотрели ее глаза. Золотое платье поблескивало в свете пламени, как будто кто-то сорвал с неба тысячу звезд и соткал для нее наряд, оставив вырез на животе. Грудь и бедра были прикрыты узкими полосками ткани, полупрозрачная юбка спадала до пола. Оно походило на водопад, который виднелся из окна ее комнаты; передняя часть юбки была немного короче, шлейф тянулся по полу. Глаза Ахейи, оттененные черной краской, сверкали. Она была похожа… на львицу.

– Ну вот. – Кар положила подбородок на плечо Ахейи, обняла ее за талию. – Потрясающе. Отлично… ой, чуть не забыла. – И она вышла из ванной.

Ахейя подобрала шлейф платья и в последний раз взглянула на себя в зеркало. Отражение смотрело на нее пристально, с сомнением, и она решила оставить сомнения здесь – у девушки в зеркале.

Потом Ахейя развернулась и вышла следом за Кар, которая копалась в темном кожаном мешке, лежавшем на кровати. Услышав шаги подопечной, она подняла голову.

– Извини; несмотря на все цвета и узоры у меня в мозгу, я ужасно неорганизованная. – Эмпат кивнула куда-то вниз. – Надень эти босоножки. Они помогут тебе казаться выше ростом.

Ахейя присела на край кровати и надела золотые босоножки на высоких каблуках, со шнуровкой почти до колена.

– Вот он где. Он остался бы недоволен, если бы я про него забыла. – Кар опустилась на пол перед Ахейей. – Можно?

Ахейя вытянула ногу и увидела в руке Кар узкий золотой кинжал. Металл был темным, словно мед. Кинжал крепился на простом кожаном ремне.

– Что?..

Эмпат улыбнулась, расстегнула ремень, потом затянула его вокруг бедра Ахейи и развернула кинжал так, чтобы он находился снаружи, в разрезе юбки.

– Без оружия ты все равно что голая, по крайней мере здесь, у нас.

– Он велел тебе дать мне кинжал?

– Именно. – Кар провела большим пальцем по бедру Ахейи; очередной интимный жест должен был вызвать у нее неловкость, но почему-то не вызвал. – Ну хорошо, а теперь мне пора самой идти одеваться, не то я опоздаю. – Она выпрямилась, взяла с кровати сумку, но оставила разбросанные платья и баночки с тушью и румянами. – Не вешай нос. Не позволяй волкам себя запугать.

Ахейя открыла рот… и тут же закрыла, не найдя подходящих слов. Ей хотелось, чтобы левиафан осталась, хотелось узнать о ней больше, но прежде чем она успела сформулировать хотя бы один вопрос и оправиться от потрясения при мысли о том, что Ариок дал ей кинжал, Кар исчезла за углом.

Ахейя коснулась кончиками пальцев теплого металла, увидела свое отражение в его отполированной поверхности.

«Львы не боятся волков».