Глава 17. Ахейя

Ариок собрал тени вокруг них обоих, и Ахейя задохнулась от неожиданности, когда он увлек ее за собой. Потом задержала дыхание: показалось, что она с головой ушла под воду. Ощутила тепло. Все это было так странно. Если бы Ахейя не испугалась, не сопротивлялась, она, возможно, ощутила бы спокойствие. Но когда она вывалилась из тьмы, Ариок по-прежнему крепко держал ее за горло, и она была очень далека от спокойствия.

У нее вырвался пронзительный вопль, она непроизвольно прижала руки к его груди, вцепилась в рубашку. Ахейя стояла на железных перилах того самого балкона, находившегося в старом крыле дворца. Ветер трепал ее волосы. Ариок держал ее за шею, и только его рука удерживала ее от падения в пропасть, где ждала верная смерть. Ахейя машинально подалась вперед и теперь стояла на цыпочках; пятки соскользнули с металлических перил. Сверкающая темная вода гудела совсем рядом.

– Какого черта, во имя хела, что ты делаешь? – завопила она, пытаясь перекричать рев потока.

Ахейя смотрела в сторону и никак не могла оторвать взгляда от черной пропасти, в которую устремлялась вода.

– Осторожнее со своим острым язычком, маленькая богиня, – прорычал Ариок.

– Отпусти меня, – прошипела она.

Перед глазами все еще стояла картина, виденная в той комнате. Ахейя чувствовала себя так, словно только что проснулась, и ничего не соображала.

Ариок прищурился, слегка ослабил хватку, и она вынуждена была сильнее вцепиться в его рубаху. Она знала, что, если он отпустит, у нее не хватит сил удержаться, ткань выскользнет из пальцев.

– Прекрати.

Это слово походило на всхлип и прозвучало так дьявольски жалко, что слезы выступили на глазах. «Это ты прекрати», – приказала Ахейя себе. Только не здесь, только не с ним.

Ей показалось, что взгляд Ариока смягчился на мгновение, но потом он заговорил, и его слова были острыми, словно бритвы; она почти чувствовала, как они режут кожу.

– Прекрати? – усмехнулся он. – Ну-ну, что с тобой? Ты же знаешь, что это бесполезно.

Ахейя тряхнула головой. Пальцы ног болели, узкая металлическая полоса вонзалась в подошву.

– Ты чокнутый. – Вместо гневного восклицания получился какой-то писк.

Сердце ушло в пятки, когда она снова случайно бросила взгляд в пропасть, зиявшую под балконом. В ушах шумело, и чем дольше они стояли так, тем сильнее становился этот шум. Ахейя задыхалась, она паниковала, но одновременно с паникой испытывала какое-то предчувствие, странное, но возбуждавшее ее.

«Какого хрена, что с тобой творится? Ты должна бояться. Так бойся!»

– Думаешь, я позволю тебе упасть? – промурлыкал Ариок, и Ахейя едва не свалилась с балкона.

Пока она смотрела на водопад, альшайтан наклонился к ней, и при звуке его хриплого голоса что-то сладко сжалось внутри. Она откашлялась, повернула голову; его губы находились в нескольких дюймах от ее рта. Он поднял вторую руку, провел кончиками пальцев по ее подбородку, потом по шее, остановился на затылке.

Проклятье, от каждого его прикосновения пожар, пылавший у нее внутри, разгорался еще ярче.

– У тебя учащенный пульс, – прошептал Ариок, и его губы при этом слегка коснулись ее губ. – Но не от страха, правда?

Вокруг свистел ветер, но Ахейе не хватало воздуха.

– Зачем ты это делаешь? Это наказание? Потому что я увидела то, чего мне не следовало видеть? – Голос дрожал, и она возненавидела себя за это.

– Если бы я захотел тебя наказать, – прошептал он, – ты бы об этом узнала.

Живот снова опалило пламя, и Ахейя прикусила губу, чтобы не застонать. Это была настоящая пытка… да, пропади ты пропадом, это было очень похоже на наказание. Но она решила скрыть свои чувства, она не желала давать ему власть над собой.

– Ты считаешь меня чудовищем? – спросил Ариок, наклоняясь к ее шее. Его зубы задели ее кожу.

Ахейя молча кивнула, и он на мгновение застыл. Потом все-таки прикусил ее кожу, достаточно болезненно, так что она резко втянула ртом воздух.

Альшайтан провел кончиком языка по укусу, коснулся чувствительного места у нее за ухом, и она невольно подалась навстречу ему.

– Но ты меня не боишься.

Он снова укусил ее, на этот раз больнее. Ахейя зашипела и не стала отклонять голову в сторону, чтобы не усиливать боль.

– Нет.

И она не лгала. Она не могла заставить себя по-настоящему бояться, потому что все время помнила о сделке и магической связи между ними.

– Нам следует это исправить, маленькая богиня. Тот, кто хочет выжить, должен бояться хищника, стоящего выше в пищевой цепочке.

Ахейя заскрежетала зубами, услышав эти слова. Протестующий возглас застрял в горле, когда мозг заполнили зловещие образы. Она вдруг представила, как Ариок поглощает ее, целиком, без остатка.

«Чтоб ты пропал».

Противоречивые желания и чувства сводили с ума, кружилась голова, непрошеные мысли теснились в мозгу. В конце концов Ахейя уже перестала понимать, чего хочет она сама, а чего – ее душа, вырванная из тела.

– Я видел, как ты боялась, – видел на границе, когда пригрозил вышвырнуть тебя обратно в пустыню, – произнес Ариок, снова ослабляя хватку. – Кто-то в Келосеросе по-настоящему держит тебя за горло, и когда ты вспоминаешь о нем, тебя охватывает страх. У тебя делается такое лицо… застывший взгляд, приоткрытый рот, учащенное дыхание. Это слишком прекрасно, и я не хочу, чтобы ты реагировала так на кого-то, кроме меня.

У Ахейи чуть сердце не остановилось, когда она поняла, что Ариок практически не держит ее.

– Однако сейчас я не вижу этого. Ты должна испытывать ужас, ведь твое хрупкое тело, можно сказать, висит над пропастью. Но ты не боишься. Ты должна была испугаться до смерти в той комнате, но ты не дрогнула, когда тебя оскорбляли, когда на тебя бросились с ножом. Так скажи мне, что заставляет женщину, которая не боится смерти, бежать из дома на другой конец света?

Деваться было некуда. Ариок посадил ее в другую клетку, клетку без прутьев, вынудил говорить, хотя она желала только одного: молчать. Но когда Ахейя подумала о том, чего на самом деле боялась, то нашла в себе силы и заставила себя твердо встретить его взгляд.

– Страх перед жизнью.

Ахейя говорила правду. Смерть была пустяком по сравнению с жизнью, которая ждала ее после возвращения в Келосерос.

Ариок прищурился и убрал руку; она осталась стоять на перилах балкона, и пришлось обнять его за шею, чтобы не упасть.

– Боги. – Она содрогнулась. – Зачем ты это делаешь?

– Ты хочешь умереть? – Альшайтан наклонил голову и пристально взглянул ей в лицо, словно старался изучить и запомнить ее реакцию.

Она сглотнула, дрожа всем телом, и отрицательно покачала головой.

– Лжешь. – Его глаза вспыхнули.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Губы Ариока дрогнули в усмешке, прежде чем он наклонился к ней.

– Ты уверена? Ты поэтому так сердишься на меня, маленькая богиня? Потому что тебе не спрятаться от меня, как ты прячешься от всех остальных? – Его ладонь скользнула вдоль ее спины, почти не касаясь ее, и у Ахейи по коже побежали мурашки. Потом он взглянул на символ, который носил на руке. – Сейчас я знаю о тебе больше, чем кто-либо другой. Так что бесполезно притворяться; эта маска надменности на твоем хорошеньком личике не обманет меня.

«Потому что твоя душа принадлежит мне». Он не договорил, в этом не было нужды, но его глаза злорадно вспыхнули.

Ахейя отвела взгляд, чувствуя, как щеки покалывает от смущения, но Ариок грубо взял ее за подбородок и заставил поднять голову.

– Не надо, – укоризненно произнес он, касаясь большим пальцем ее губ, заставляя ее открыть рот.

Она почувствовала вкус крови, засохшей на его раненой руке.

– Жизнь слишком коротка для того, чтобы стыдиться своих желаний, Рухи. Ты та, кто ты есть, и тебе нравится то, что нравится; от этого никуда не денешься.

Невидимая струна завибрировала между ними, и Ахейя всем телом ощутила эту вибрацию.

– А что нравится тебе? – прошептала она, не успев обдумать свои слова.

«Твою мать». Нет, на самом деле она не хотела об этом спрашивать.

Ариок снова улыбнулся уголком рта.

– Хочешь это выяснить?

Она покачала головой. Очередная ложь. Но нет, это не она хотела знать. По крайней мере, в этом Ахейя пыталась убедить себя, несмотря на туман в голове. Нет, это ее душа и тело изменяли ей, потому что им нужно было воссоединиться.

– Что произойдет, если я нарушу условия сделки? – спросила Ахейя, взглянув на реку, которая ревела под балконом.

«Не делай этого».

Ариок приподнял бровь.

«Не делай этого».

Она почувствовала, как застыла его рука, державшая ее за подбородок.

«Не делай этого».

Ахейя резко втянула воздух сквозь зубы и, прежде чем рассудок успел взять верх, убрала руки с шеи Ариока и качнулась назад.

В ушах засвистело, но в следующий миг сильные руки Ариока схватили ее за талию; он стащил ее с перил балкона и грубо прижал к себе. Ахейя вспыхнула, словно кто-то плеснул горючего в разгорающийся костер, и ее охватило возбуждение, которого она уже много лет не испытывала. Это было сумасшедшее ощущение. Она позволила ему прижать себя к груди, альшайтан крепко обнимал ее, и Ахейя могла бы поклясться, что он смеется. Но когда она, наконец, подняла голову, тяжело дыша, чувствуя, как раскраснелись щеки и блестят глаза, его лицо было непроницаемым.

– Вот уж действительно падение на доверие, – выдохнула Ахейя, положив руки на его мускулистые плечи.

Он холодно смотрел на нее несколько секунд, потом покачал головой.

– Не советую тебе совершать эту ошибку.

– Какую?

– Доверять мне.

Разумеется, Ахейя ему не доверяла. Просто она запихнула эту мысль подальше, так что не могла различить ее среди других темных мыслей, клубившихся в мозгу. Он мог позволить ей упасть. Она могла умереть. И смерть, возможно, была бы легким выходом.

Ахейя прикусила нижнюю губу, соображая, как отвлечься и выйти из этой неловкой ситуации, в которой они оказались.

– У тебя кровь идет, – сказала она, откашлявшись.

– У меня часто идет кровь, – хрипло ответил Ариок.

Она встретила его взгляд.

Мрачный.

Жгучий.

Жадный.

Разумеется, рана не была для него чем-то необычным. Он носил на груди ножи, наверняка сражался с врагами, и, уж конечно, его тело было покрыто шрамами, напоминавшими о битвах. Он не походил на Офиона, который заставлял других выполнять за него грязную работу. Если надо было убить, альшайтан убивал своими руками.

Ахейя, продолжая смотреть ему в глаза, отняла его раненую руку от своей талии и разжала его пальцы. Глубокий порез пересекал ладонь; она поняла, что, если не заняться им немедленно, останется шрам.

– Значит, для таких, как ты, это просто царапина? – вызывающе произнесла она.

Ахейя медленно выдохнула, стараясь избавиться от напряжения, ощупала кожу вокруг раны. Его взгляд раздевал ее, плавил ее доспехи, лишал ее защиты. Она не знала, что глаза серого цвета, такого холодного, могут пылать, словно пламя.

– Позволь мне обработать ее, – сказала Ахейя.

Она научилась зашивать раны раньше, чем следовало бы.

– Нет, – медленно произнес Ариок и хотел отнять у нее руку. Но она крепко держала ее, так что ногти оставили на коже следы.

– Позволь мне сделать это.

«Позволь мне причинить тебе боль, потому что я хочу услышать, как ты поблагодаришь меня за это».

Ариок без предупреждения снял ее с перил и поставил на балкон; от неожиданности у нее подогнулись ноги. Его взгляд прожигал ее насквозь, как будто он прочел ее мысли. Ахейя стояла на холодной каменной плите, глядя на него; он отошел к стене и сел на ступеньку рядом с дверями. Его тепло покинуло ее, рассеялось. Альшайтан смотрел на нее, задумавшись о чем-то, скользя взглядом по ее телу, потом вытянул руку и согнул два пальца, давая ей знак приблизиться. Ахейя не колеблясь шагнула к нему и села рядом. Руки лежали на коленях, сердце готово было выскочить из груди.

– Боль, причиняемая прекрасными созданиями, – произнес он, взмахнув рукой.

Откуда-то из его теней возникла иголка с ниткой. Он наклонился к Ахейе, положил иглу ей на ладонь, коснулся губами ее уха.

– …Это одна из вещей, которые мне нравятся.