Глава 15. Ахейя

Она спала.

Впервые Ахейя смогла успокоиться, освободиться от призраков прошлого. Она так глубоко и крепко спала, что, очнувшись, на мгновение испугалась и не сразу поняла, где находится.

Небо за окном выглядело точно так же, как в тот момент, когда она закрыла глаза, и это заставило ее искать какое-нибудь указание на время суток. И она нашла это указание за дверью – поднос с едой, которой, наверное, хватило бы на четверых.

Блюда были почти такими же, как и те, что Ахейя видела вчера в атриуме: разные виды мяса, рис, фрукты. В центре красовался разрезанный красный апельсин, сбрызнутый медом. Она почувствовала, что краснеет, ее бросило в жар, и воспоминания об Ариоке и его руках заглушили разумные мысли. В груди возникла тяжесть, и голод, который она ощутила, почувствовав ароматы пищи, сменился каким-то новым чувством: смесью тоски и боли. Ахейю охватила такая слабость, что она вынуждена была прислониться к косяку. Через несколько мгновений, собравшись с силами, она взяла свиток, засунутый под черную тарелку, и развернула его. На бумаге крупными, размашистыми буквами было написано: «Не забудь сегодня утром помолиться перед едой, маленькая богиня».

Ахейя наморщила лоб, сердцебиение участилось, в ушах зашумело. Приступ паники.

Утро.

Целые сутки были потрачены на сон и чтение. Ахейя позволила себе расслабиться, чтобы восстановить силы, но сейчас новая тревога терзала ее. Время стремительно уходило, а у нее не было никакого плана…

Она сама не заметила, как ноги понесли ее по коридору по направлению к заброшенному фойе. Лихорадочные мысли проносились в голове одна за другой, разбегались, путались. «Представь, что тебя прямо сейчас прогнали из Алхиры. Что ты будешь делать?»

Ахейя ускорила шаги, побежала. «Может быть, отправлюсь на запад».

Одно время она думала о Гиблых землях, где, по слухам, жили джинны. Насчет джиннов ей было известно, что они занимались исполнением желаний за вознаграждение, но в остальном знания ограничивались легендами и всякими сказками.

«Нет никаких гарантий, что на западе тебе удастся выжить», – говорила она себе, спускаясь по лестнице и пересекая полутемный зал с холодным камином. «Если пойдешь на запад, угодишь в ловушку. Если пойдешь на восток, то обогнешь всю эту чертову землю и вернешься туда, откуда пришла. Ты не сможешь отклониться от прямого пути, не сможешь уйти ни на юг, ни на север».

Ахейя спешила по длинному коридору, напоминавшему тот, в который выходила дверь ее спальни. Однако здесь прямо за окнами бушевала река, она доходила почти до подоконника, стекла были испещрены водяными брызгами, переливающиеся радужные волны неслись за Ахейей. Они словно преследовали ее. «Если останешься в Лирии, умрешь. Ты не сможешь прятаться от них вечно. – Следующая мысль пронзила ее, словно удар кинжала: – Ты в любом случае умрешь… или с тобой случится что-нибудь похуже».

Вдоль позвоночника пробежал холодок, потом Ахейе стало так холодно, что даже пальцы окоченели, и в то же время на затылке выступил пот, потек по спине. Она побежала вперед, не обращая внимания на то, что грубые каменные плиты царапали босые ноги; она не сводила взгляда с высоких двойных дверей в конце коридора; одна створка была приоткрыта, за ней виднелось звездное небо. Ахейя добежала до дверей, вцепилась в золотые ручки, неловко повернула; двери открылись, и она шагнула на открытый балкон. Порыв холодного ветра разметал ее волосы, немного остудил пылающие щеки.

Река ревела внизу, вокруг балкона, который был высечен из того же старого бежевого камня, что и все крыло здания; вода проносилась мимо и срывалась вниз, в пропасть. Ахейя сделала шаг вперед, схватилась за черные металлические перила и наклонилась вперед, чтобы взглянуть на то, что находилось там, внизу.

Она не видела дна, не видела, куда падает вода, и вдруг подумала: а если сейчас прыгнуть, сколько секунд пройдет, прежде чем она ударится о камни?

Это была всего лишь мысль, но…

– Осторожно.

При звуке чужого голоса Ахейя вздрогнула, пошатнулась и крепче стиснула перила.

Оглянувшись, она увидела Шайрона, который стоял у нее за спиной, прислонившись к стене рядом с балконной дверью; руки были сложены на груди, поверх перевязи с блестящими кинжалами. Ее взгляд остановился на темных бусах, которые он носил на шее, и Ахейе показалось, что она их уже где-то видела. Они походили на молитвенные четки, которые носили митры.

– А какой смысл в осторожности?

– Смысл – остаться в живых, – ответил он без улыбки.

– Мне кажется, жизнь сильно переоценивают, – бросила Ахейя. Она хотела произнести это легкомысленным, шутливым тоном, но фраза прозвучала уныло. – Жизнь… – Она приподнялась на цыпочки и посмотрела вниз, в черную бездну. – Для смертных она мимолетна. Для нас это просто… бесконечная боль. – Ахейя пробормотала последнее слово очень тихо, словно обращаясь к себе, а не к собеседнику. Теплые брызги попали ей на лицо.

Она услышала шорох, потом Шайрон появился рядом и облокотился о перила.

– Ты веришь в Богов? – спросил он. – Вчера ты молилась.

Ахейя повернула голову и бросила на него долгий взгляд, потом снова уставилась в бездну.

– Не знаю; я никогда не ощущала их присутствия. Боги ни разу не отвечали мне, никогда, по-моему, не слышали меня. А тем временем митры, стоящие у власти, утверждают, что они обладают точно таким же могуществом, и ждут соответствующего отношения, – презрительно бросила она. – Я знаю одно: несмотря на все молитвы, бедные в этом мире становятся все беднее, а вражда между нашими расами усиливается с каждым днем.

Ахейя помолчала несколько секунд, глядя в лицо левиафану, потом продолжала:

– Ты не такого ответа ждал, да? А сам ты веруешь?

Шайрон, в свою очередь, помолчал, прежде чем ответить.

– Да, – задумчиво произнес он, словно говоря сам с собой. – Я видел слишком много зла и страданий. Мне необходимо верить в то, что это все имеет какую-то цель. Я знаю о том, что Боги есть – Алхира и Геенна служат доказательствами их существования, – но я предпочитаю в жизни руководствоваться собственным разумом, а не спрашивать себя о том, как бы поступило на моем месте какое-то высшее существо.

Ахейя поразмыслила и чуть погодя произнесла:

– Мне кажется, судьба и цель жизни не обязательно связаны с Богами. Мать говорила, что энергия вселенной существовала задолго до появления планеты, на которой мы живем. Могущество было распределено, а судьбы всех живущих предначертаны за многие тысячелетия до того, как пришли Боги и превратили Лирию в свою игровую площадку.

– Тогда что, по-твоему, происходит после смерти? – спросил Шайрон. Его лицо стало жестким.

– Ничего, – ответила Ахейя.

– Ничего?

– Я считаю, что мы просто исчезаем, превращаемся в пыль, которую уносит ветер. Или забвение, или тела в Геенне, но все равно мы умираем. Непохоже, чтобы мертвые продолжали жить там, внизу, верно? Это всего лишь кладбище. – Да, она понимала, как горько звучат эти слова. – Зачем кому-то помнить нас? Что делает нас особенными?

Шайрон перегнулся через перила.

– Ты не хочешь, чтобы тебя помнили?

– Есть у меня знакомые, которые, возможно, помнят меня, но я бы предпочла, чтобы они меня забыли. – Ахейя смотрела на водопад до тех пор, пока у нее не заболели глаза, и ей показалось, что среди водяной пыли танцуют какие-то фигуры.

Размышления о митрах и Геенне навели ее на другую мысль, которая уже некоторое время не давала ей покоя.

– Почему Ариока называют «Митрек Морта»? – спросила Ахейя.

Насколько она понимала, это можно было перевести примерно как «ангел смерти», но в то же время слово «митрек» указывало на то, что титул связан с митрами, а не с нефилимами.

Губы Шайрона дрогнули.

– Смертные думают, что все сущее должно изначально быть чистым и справедливым. Они никогда бы не смирились с тем фактом, что нефилимов создала 'Амм, потому что всех нас считают монстрами. Они верят, что наша раса рождена в грехе или что мы были невинны, но потом сотворили нечто страшное, навсегда лишились прежней чистоты и погрязли в грехе. – Он покачал головой. – Что мы – падшие митры.

Ахейя нахмурилась, услышав эти слова.

– Смертные считают, что нефилимы раньше были митрами?

– Что-то вроде того, – пожал плечами Шайрон, давая понять, что этот разговор ему надоел. – Стоит мне волноваться насчет того, что ты прыгнешь в реку? – Он бросил на нее пронизывающий взгляд. – У меня никогда не было желания обзавестись потомством. Мне не нравится отвечать за кого-то, и ты сейчас как раз напоминаешь мне о том, почему я не люблю брать на себя ответственность.

– Нет, волноваться не стоит, – искренне ответила Ахейя.

Шайрон оттолкнулся от перил и выпрямился.

– Это будет больно. Это будет очень больно, – с ударением произнес он. – Возвращайся в свою комнату, Ахейя. Я бы проводил тебя, но у меня есть другие дела.

– Твои бусы, – произнесла она, когда демон шагнул в коридор. – Это молитвенные четки?

Шайрон остановился за порогом, но не обернулся.

– Да.

Больше он не произнес ни слова и ушел, захлопнув за собой дверь.

Ахейя залюбовалась ночным небом. Она позволила себе забыться, мысленно блуждая среди звезд, и размышляла о том, какие имена носят созвездия. Она многое почерпнула из книг, которые брала в личной библиотеке Офиона, а также из разговоров с некоторыми радикально настроенными обитателями южных территорий. Говорили, что звезды, точно так же, как и солнце, управляют жизнью существ, населяющих землю; что с помощью звезд якобы можно объяснить свойства личности и характера в зависимости от месяца и времени рождения. Ахейя слышала еще какие-то неопределенные разговоры насчет того, что луна влияет на поведение, что-то такое, связанное с приливами и функциями организма. И ей пришло в голову: может быть, звезды и луна здесь действуют иначе? Хотя на вид они были такими же, как за границами Алхиры… Стоя на пороге, Ахейя в последний раз обернулась и взглянула на бесконечные галактики, потом вышла в коридор.

И завизжала; когда балконная дверь закрылась, коридор погрузился в темноту. Ее взгляд упал на знакомые клыки, острые, длинные; густая тень клубилась совсем рядом, угрожая поглотить ее. Ахейя попятилась, прижалась спиной к двери, пытаясь свернуться в комочек, стать как можно меньше, пока сердце колотилось о ребра и в голове проносились воспоминания об этих самых зубах, вонзающихся ей в ногу там, у границы.

Деваться было некуда, с балкона было не сбежать, и она подозревала, что двери не выдержат натиска этого существа – точно так же магия, охранявшая границу Алхиры, растаяла, пропустила хищную тварь. Оставалось только одно: попытаться обойти чудовище или, может быть, пройти сквозь него, помня о заключенной сделке, о том, что здесь она в безопасности… Хотя присутствие варколака не внушало Ахейе мыслей о безопасности. Пока она протискивалась мимо массивного тела, существо повернуло голову и оскалило зубы. Оно следило за ней. Теперь Ахейя хорошо знала эту тварь, знала ее повадки, знала, как она играет со своей жертвой. По крайней мере, так она вела себя в Лирии.

Здесь правила были иными.

Задачей чудовища была защита границ, и у Ахейи возникло впечатление, что варколак до сих пор не решил, представляет она угрозу или нет. Сердцебиение участилось, она ускорила шаги. Ахейя опять бежала, и варколак гнался за ней. Опять.

Боги.

Заброшенный зал остался позади, она бежала по гладким черным мраморным плитам, по пустым коридорам. Время от времени Ахейя оглядывалась, хотя понимала, что в этом нет нужды. Она знала, что тварь рядом; слышала ее, видела ее тени, ползущие по полу, клубившиеся у стен. Хищник не нападал, не приближался вплотную, но следовал за ней на расстоянии нескольких шагов, наводя страх.

Ахейя поскользнулась на сверкающем мраморе, упала на колени, потом неловко поднялась на ноги, стараясь не обращать внимания на боль, и бросилась к ближайшей двери. Дверь была заперта, и она побежала по коридору к следующей двери, потом к другой, дергала за ручки, толкала. Но ни одна не открывалась.

– Какого черта, зачем их здесь столько? – простонала Ахейя, навалившись плечом на очередную дверь.

Но все было бесполезно. Тени обвивали ноги, и Ахейя вскрикнула, почувствовав их прикосновение. Как будто она ступила в туман. Она пнула черный туман, медленно попятилась прочь от пульсирующей массы, похожей на какое-то жуткое грозовое облако, и прижалась спиной к стене. Не сводя взгляда с варколака, ощупала стену. Пальцы наткнулись на дверную ручку. Закрыв глаза, Ахейя надавила на ручку изо всех сил, и на этот раз дверь открылась. Она потеряла равновесие, споткнулась о порог и распласталась на полу комнаты.