14 ноября 1920 г. состоялся «великий исход» — армия Врангеля и десятки тысяч беженцев отправились в Константинополь.

Захватив полуостров, большевики первым делом занялись отловом белых и зеленых по всему Крыму и… созданием санаториев.

В декрете Совнаркома «Об использовании Крыма для лечения трудящихся», подписанным Лениным 21 декабря 1920 г., Крым был объявлен Всероссийской здравницей для трудящихся. По приказу Крымревкома статус общегосударственных курортных местностей получили Сакско-Евпаторийский, Севастопольский, Ялтинский и Феодосийский районы. Дворцы, дачи, особняки отдавались под санатории для рабочих и крестьян, была поставлена цель в кратчайшие сроки открыть до 25 тыс. коек, снабдить санатории продовольствием и топливом на зимнее время, передать им виноградники и огороды, открыть молочные фермы.

Любопытно, что особоуполномоченным был назначен член Крымского обкома РКП(б) и член Ревкома Дмитрий Ильич Ульянов. Он оказался в тени своего старшего брата и сейчас практически забыт. Дмитрий Ильич родился в 1874 г. в Симбирске через 4 года после Владимира. В 1893 г. он поступил на медицинский факультет Московского университета. В ноябре 1897 г. первый раз арестован и просидел год в тюрьме. А затем до 1917 г. жил под гласным надзором полиции.

С апреля 1912 г. Дмитрий Ильич работал санитарным врачом в Феодосии. В августе 1914 г. его призвали в армию и направили старшим ординатором в Севастопольский крепостной военный госпиталь. После отречения Николая II он работал врачом в Евпатории, где познакомился с… Фанни Каплан. Её по праву можно назвать террористкой-неудачницей. В 1906 г. Фанни хотела взорвать харьковского генерал-губернатора, но бомба взорвалась преждевременно в её гостиничном номере. Фанни получила ранение и бессрочную каторгу. В марте 1917 г. с Акатуйской каторги её лично вызволил Керенский и отправил полечиться в «Дом каторжан», который был открыт в Евпатории в марте 1917 г.

Там и начался роман Фанни с Дмитрием Ильичом. Замечу, что тогда он был не дедушкой, которого мы видим на советских фотографиях 30–40-х гг., а бравым капитаном в военной фуражке и с саблей на боку (сохранилось фото того периода).

Однако в связи с событиями в Петрограде местные военные власти сочли за лучшее избавиться от Ульянова и отправили его служить в Одесский госпиталь.

Как видим, у Фанни были все шансы стать невесткой вождя мирового пролетариата. Но, увы, она и тут оказалась неудачницей.

Дмитрий Ильич даже короткое время — май — июнь 1919 г. — был председателем Совнаркома Крымской Советской Социалистической республики.

В течение суток после получения телеграммы из Москвы Дмитрий Ильич подготовил доклад «Об организации Всесоюзной здравницы». Доклад был представлен и одобрен советским правительством.

В 1921 г. начало функционировать Центральное управление курортами Крыма (ЦУКК). В бывших дворцах, особняках и дачах стали обустраивать санатории для рабочих и крестьян. К лету 1921 г. в Крыму открылось 18 здравниц на 2400 мест.

Даже историки-антикоммунисты признают, что Дмитрий Ильич прилагал все силы, чтобы в Крым на отдых ехали простые рабочие и крестьяне, а не номенклатурные работники и примкнувшие к ним жулики.

11 февраля 1921 г. Д.И. Ульянов опубликовал в газете «Правда» программную статью, где объявил, явно имея ввиду кого-то конкретно, что «…в пролетарской здравнице не будет места цирюльникам, уже пытавшимся проскочить на крымские курорты всяческими способами и под разными предлогами…»

«Между тем В.И. Ленин был в курсе бурной, но не всегда полезной деятельности Дмитрия Ильича и по мере сил старался оказывать ему свое содействие. Местному Крымревкому (с 18 октября 1921 г. СНК КрымАССР), понятно, все это „кумовство“ жутко не нравилось. Ситуация в Крыму с декабря 1920 по декабрь 1921 г. представляла собой полный хаос как в управлении полуостровом, так и в нормальном обеспечении граждан продуктами и другими товарами первой необходимости. Единой устоявшейся власти на полуострове в течение по крайней мере первого года после завоевания его Красной армией не существовало.

Власть Крымревкома, возглавляемого сначала не вполне нормальными фанатиками-большевиками Р. Землячкой и Б. Куном, постоянно оспаривалась со стороны военных (в Крыму дислоцировались подразделения до шести армий Южного фронта) и различных центральных организаций и уполномоченных ВЧК, ЦУКК и Д.И. Ульяновым стало одной из них.

Посланный для изучения общей ситуации на полуострове в феврале — марте 1921 г. представитель ЦК РКП(б) и Нарконаца М. Султан-Галиев в своей докладной записке, среди многих других безобразий, констатировал следующее: „Взаимоотношения между курортным управлением и местной властью, как в центре Крыма, так и на местах, установились крайне ненормальные.

Цукисты смотрят на местные органы как-то свысока: все советские органы в Крыму в их глазах являются лишь побочными органами по обслуживанию ЦУККа и курортов. А местные органы только лишь нервничают от этого. На Южном берегу ЦУКК забрало себе все лучшие помещения. Все дачи и гостиницы находятся в её руках, и 90 % их пустуют в ожидании прибытия новой партии больных. В Ялте, где в старое время помещалось до 80–10 тысяч народу, и даже больше, а сейчас живёт не более 10–15 тыс. человек, уже „кризис в помещениях“. Почему-то курортное управление и местные советские учреждения помещаются в лучших гостиницах, а приезжая публика остается на улице“»[49].

Следствием борьбы, царившей в управлении Крыма, стало переименование Ялты 20 января 1921 г. в Красноармейск, но 25 августа того же года городу вернули прежнее название.

На Дмитрия Ильича надавили из Москвы, и он был вынужден сделать курорт Суук-Су домом отдыха ВЦИК № 2, позже получившим имя Карла Маркса. В Суук-Су по распоряжению Ульянова начали срочно свозить из других дворцов и дач, ещё до конца не разграбленных, мебель, столовую посуду, постельное бельё и многое другое, в том числе и фаянсовые ночные горшки. Привозили и бывшие в то время страшным дефицитом электрические лампочки фирмы «General Electric» и бывшего российского Общества электрического освещения.

К лету 1921 г. в Ялтинском районе открылось 18 санаториев на 2400 человек. А в 1924 г. н ЮБК отдохнуло свыше 37 тысяч человек.

Любопытна судьба Ливадии. На XII Всероссийском съезде Советов, проходившем с 7 по 16 мая 1925 г. в Москве, принимается постановление «расширить курортную помощь крестьянам». Это было крайне необходимо в стране с многомиллионным крестьянским населением. Если лечение рабочих оплачивали профсоюзы, то крестьяне были лишены такой возможности, поэтому для их лечения было выделено около 2 млн рублей и открыты специальные койки на различных курортах. В Крыму же решили открыть отдельный крестьянский санаторий, который должен был входить в систему Наркомздрава РСФСР.

После выхода постановления об организации крестьянского санатория в Ливадии были выработаны рекомендации «О способе отбора больных крестьян для лечения на курортах», в которых указывалось, что на курорт могут ехать отдыхать «исключительно крестьяне от сохи». Это предписание строго выполнялось, и из более чем 300 первых отдыхающих в Ливадии только два человека были сельскими активистами: больной милиционер и библиотекарь сельской библиотеки, в недавнем прошлом крестьянка.

В санаторий прибывали крестьяне со всей страны, причем была разработана так называемая разверстка для определения квот от каждого региона.

Открытие санатория было назначено на июнь 1925 г., но первые курортники стали приезжать уже в мае. При въезде в Ливадию появилась вывеска: «Крестьянский курорт „Ливадия“».

В 1923–1925 гг. активизируется туристская работа профсоюзов, создается Бюро рабочих экскурсий в Симферополе и Бюро экскурсий при Политсовете в Севастополе. В это время в Крыму организуется АО «Крым-курсо» с 57 автобусами и 31 легковым автомобилями.

С начала 1920-х гг. для отдыха советской и партийной номенклатуры высшего звена на ЮБК были использованы:

— Дворец (имение) С.В. Кокорева в Мухалатке.

— Имение (курортно-гостиничный комплекс) О.М. Соловьевой «Суук-Су» в Гурзуфе.

— Дворцово-парковый ансамбль «Дюльбер» великого князя П.Н. Романова в Кореизе.

— Дворец в неороманском стиле Ф.Ф. Юсупова в Кореизе.

— Дача Тессели М.М. Плаутиной (Раевской) в Форосе.

— Имение А.Г. Кузнецова / Г.К. Ушакова в Форосе.

— Гостиница «Ореанда» А.Н. Витмера в Ялте.

Интересна история дома отдыха «Мухалатка». Название поселка Мухалатка в переводе с греческо означает «Михайловка». Поселок расположен примерно в 25 км к юго-западу от Ялты.

Мухалатка расцвела после приобретения её купцом-старообрядцем Сереем Васильевичем Кокоревым. Его отец нажил состояние на поставках водки в Крымскую войну, а затем разорился. Но Сергей выгодно женился на Евдокии Викуловне Морозовой. Собственно, на её приданое и была приобретена Мухалатка.

В 1909 г. Кокорев построил в Мухалатке трёхэтажный дворец, затратив на него аж 5 миллионов рублей. Во дворце были великолепные люстры, расписные плафоны, богатая коллекция картин и т. д.

И вот Мухалатка стала домом отдыха ВЦИК № 4[50].

В 1923 г. в Мухалатке готовились к приезду В.И. Ленина, но он умер в январе 1924 г. Зато в Мухалатке несколько раз отдыхали Надежда Константиновна Крупская и Мария Ильинична Ульянова.

В Мухалатке отдыхало почти все руководство СССР — Куйбышев, Зиновьев, Бухарин, Дзержинский, Микоян и др.

Именно в Мухалатке нарком внешней и внутренней торговли Анастас Микоян сблизился с Железным Феликсом (основателем ВЧК Феликсом Дзержинским). После чего они вместе ездили даже на дегустацию вин на Массандровский винзавод.

В начале августа 1925 г. Сталин отдыхал в Сочи в санатории «Зензиновка». Такое название санаторий получил по фамилии прежнего владельца — купца, торговавшего чаем, Михаила Михайловича Зензинова. Правда, у него имение называлось Михайловкой, а сейчас это санаторий «Зелёная Роща».

Почему-то генсек решил продолжить отдых в Мухалатке, но поставил условие, «…чтобы никого там не разгонять и не стеснять из-за меня». И вот 20 августа на моторном катере «Урицкий» 34-го сочинского погранотряда И.В. Сталин вместе с начальником Главного управления РККА А.С. Бубновым прибыли в Ялту, откуда на автомашине доехали до Мухалатки.

Замечу, что сейчас, в 2015–2021 гг., за подобное путешествие на куда более мореходном судне, нежели моторный катер «Урицкий», наши бюрократы отправили бы капитана за решетку, даже если бы он вез не главу правительства, а простого инженера.

Однако местный «гэпэушник» А.Я. Беленький проигнорировал указание Сталина и решил выселить из номера «люкс» на третьем этаже бывшего дворца Кокорева директора Госиздата СССР Г.И. Бройдо, лично знакомого со Сталиным по работе в наркомнаце РСФСР. Но Бройдо не испугался, а позвонил в секретариат ЦИК А.С. Енукидзе, который немедленно перезвонил Сталину. Генсеку сие не понравилось, и он по аппарату Бодо, установленному в доме отдыха, направил в секретариат ОГПУ и Управление делами ЦК ВКП(б) срочную телеграмму: «…Беленький допустил ряд грубых бестактностей, компрометирующих членов ЦК и ГПУ. Делает он глупости не первый раз. Необходимо немедля освободить его от ведения д/о Мухалатка по линии ГПУ. Назначьте вместе Беленького Ягоду или кого-нибудь другого по указанию Ягоды. Дело не терпит отлагательства. И. Сталин»[51].

4 сентября Сталин направил телеграмму Г.И. Бройдо, в которой сожалел о случившемся, обещал наказать Беленького, просил Бойдо вернуться в дом отдыха ВЦИК «Мухалатку» и продолжить отпуск.

Вместе со Сталиным в Мухалатке отдыхали Ворошилов и Фрунзе. 8 сентября 1925 г. К.Е. Ворошилов писал из Мухалатки А.С. Енукидзе: «Кроме всего прочего Коба научился играть в кегли и биллиард. И то, и другое ему очень нравится. Шкирятов… сейчас „дуется“ со Сталиным и Чубарем в биллиард»[52].

Как видим, Сталин неплохо проводил время в Мухалатке, но более на ЮБК в отпуск не приезжал вплоть до 1948 г.

А вот по делам Сталин приезжал на поезде в Севастополь и пробыл там с 24 по 26 июля 1929 г. Он осмотрел корабли и только что введенную в строй башенную батарею № 35 на мысе Херсонес. Вместе с генсеком батарею осмотрела группа германских офицеров во главе с генералом Вернером фон Бломбергом. Затем в сопровождении командующего Морскими Силами Черного моря В.М. Орлова на крейсере «Червона Украина» Сталин совершил поход вдоль берегов Крыма и Кавказа, во время которого наблюдал за маневрами разнородных сил флота. 29 июля в Сочи Сталин сошёл с борта крейсера и продолжил свой отпуск в доме отдыха ЦИК «Зензиновка».

Любопытно, что крейсер с генсеком подходил к берегу у Мухалатки. «Шли неподалеку от берега. Предстояло сделать короткую остановку близ дома отдых ЦИК „Мухалатка“, где проводил свой отпуск К.Е. Ворошилов. Спущенный на воду катер доставил к нам наркома обороны. Вместе с ним прибыла, помнится, дочка Орджоникидзе — девочка лет восьми-девяти. Ей, видимо, очень хотелось побывать на военном корабле. Быстро закончились деловые переговоры. Сфотографировались с командой корабля, К.Е. Ворошилов покинул „Червону Украину“»[53].

Обратим внимание, что ни Сталин и никто другой из советского руководства до 1945 г. не имели ни одной (!) яхты, а все морские поездки совершали на боевых кораблях или катерах ОГПУ (НКВД). Для сравнения: к 1914 г. семейство Романовых располагало более чем двадцатью (!) морскими яхтами. Некоторые из них, например, «Штандарт» и «Полярная звезда», не уступали по размеру крейсеру. Кстати, в 1930-х гг. «Штандарт» переделали в минный заградитель «Марти». В британских и шведских военно-морских справочниках он фигурировал как крейсер — минный заградитель. А яхта «Полярная звезда» стала плавбазой подводных лодок.

Весьма популярным среди партийной элиты был санаторий «Дюльбер». Там часто отдыхал В.В. Куйбышев. С 1927 г. «Дюльбер» посещали многочисленные функционеры III Интернационала.

С сентября 1926 г. для санатория были закуплены ХОЗУ ЦИК в Германии и размещены холодильные установки фирмы «Siemens $ Halske», в США — бензиновый генератор (электрического тока) «General Electric» и электрические плиты для кухни.

Аэропорт Симферополь был основан в конце 1920-х — начале 1930-х гг. Первые рейсы местного значения выполнялись из Симферополя в Феодосию, Ленино и Керчь, а также направлении Красноперекопска.

Регулярные полёты на самолётах К–4 и К–5 начались в 1932 г. К–4 и К–5 представляли собой деревянные одномоторные высокопланы конструкции К.А. Калинина.

К–4 мог перевозить 410 кг — 4 пассажира, багаж и почту. Крейсерская скорость всего 145 км/ч. В эксплуатации с 1928 г.

В 1930 г. на авиалинии вышел более совершенный К–5 с более мощным двигателем М–17Ф. Нагрузка возросла до 700 кг, в том числе 8 пассажиров, а крейсерская скорость составляла 178 км/ч.

В Симферополе годовой пассажиропоток не превышал 1,5–2 тыс. человек. В то время аэропорт располагался около села Гвардейское.

В 1939 г. аэропорт был перемещен на то место, где он располагается сейчас. Для этого 21 января 1936 г. Совет народных комиссаров Крымской АССР выделил для нового аэропорта участок земли в 170 га.

С 1936 г. из Москвы в Крым стало возможно долететь самолётом. Из Москвы самолёт вылетал с Центрального аэродрома или из Быково. Полет совершали самолёты отечественного производства ПС–40 и ПС–89.

ПС–40 (АНТ–25) был создан в КБ Туполева на базе бомбардировщика СБ. Полезная нагрузка самолёта — 840 кг — 9 пассажиров и багаж. Имелись буфет и туалет. Высота самолёта была мала (153 см), так что ходить по салону нужно было пригнувшись.

Из Москвы в Симферополь в 1938–1939 гг. летали как минимум два самолёта ПС–40. В 1940 г. все самолёты ПС–40 были переданы Украинскому управлению гражданского воздушного флота (ГВФ) и использовались в основном на линии Москва — Львов.

Самолёт ПС–89 был создан весной 1935 г. по проекту ранее работавшего в СССР французского инженера А. Лявиля.

ПС–89 имел две пассажирские кабины: четырёхместную «бизнес-класс» и восьмиместную «эконом-класс». Экипаж — два пилота.

Всего было изготовлено 7 самолётов ПС–89. Эти машины летали до 1941 г. в основном на линии Москва — Симферополь, хотя эпизодически совершали рейсы и в другие города.

На 1 января 1940 г. в Московском управлении ГВФ на линии Москва — Симферополь числились шесть ПС–89, из которых четыре самолёта лётных и два — в ремонте.

Позже один ПС–89 был списан после аварии, и к 1 декабря 1940 г. на линии осталось 5 самолётов, из которых один в ремонте.

В 1930 г. в СССР впервые начались морские круизы. В ноябре 1930 г. из Ленинградского порта в круиз вокруг Европы вышел теплоход «Абхазия», на борту которого находилось 257 туристов. Значительную их часть составляли рабочие-ударники первой пятилетки, хотя для информационного обеспечения этого показательного рейса в число пассажиров включили большую группу журналистов, публицистов, литераторов. Новый теплоход совершил свой первый переход с Балтики на Черное море в порт приписки — Одессу.

В следующем 1931 г. состоялся ещё один круиз вокруг Европы на теплоходе «Украина». Это судно принадлежало к той же серии судов постройки Балтийского завода в Ленинграде, что и «Абхазия». Максимальная скорость теплоходов такого типа составляла 12–13 миль в час, на борт они могли одновременно принять до 518 человек, хотя число участников в обоих круизах было намного меньшим.

Несколько слов стоит сказать и о водном транспорте, обслуживавшем туристов и курортников. В 1933 г. вступили в строй два больших катера, ходившие на линии Алушта — Гурзуф. Они перевезли за курортный сезон 1933 г. 28 тыс. человек. Перед войной эту линию обслуживали уже 14 судов.