— В общем, состыковался я с московскими сыскарями, — сказал майор Степанищев. — Разъяснил им суть. И даже отправил им содержимое флеш-карты. Чтобы, значит, они передали это содержимое по назначению. И поторопили тех академиков… Обещали помочь. Ну, а у тебя как дела? Что выездил?

— Кое-что выездил… — вздохнул Шубенков.

И рассказал начальнику о результатах своей поездки.

— Вот, значит, как… — задумчиво произнес Василий Сергеевич, выслушав Шубенкова. — Интересный получается кордебалет… Надо бы нам как можно скорее увидеться с тем больным. Как, говоришь, его звать-величать?

— Василием Рыжиковым.

— Надо бы нам побеседовать с этим Василием Рыжиковым. Может, он и расскажет нам что-нибудь интересное…

— Главврач предупредил, что лучше будет, если он сам с ним побеседует. Он, дескать, знает, как это лучше сделать. А нам этот Рыжиков может ничего и не сказать. Посчитает нас за врагов, которые хотят его похитить вместе с изобретением.

— Значит, привлечем к беседе главврача — куда деваться, — вздохнул начальник уголовного розыска. — В общем, так. Займись-ка поиском этого Рыжикова. Держи нос по ветру, рой землю, делай что хочешь — но найди его в самое короткое время! Ты понял?

— Понял…

— Вот и хорошо, что понял. А я пока сгоняю на местное телевидение. Договорюсь, чтобы выдали в эфир информацию об убитой. Со всеми ее приметами — как и полагается. Может, кто-нибудь и опознает…

* * *

Найти сбежавшего из лечебницы Василия Рыжикова оказалось проще, чем Шубенков предполагал. Всего-то и понадобилось, что переговорить с участковыми уполномоченными.

— Вася Рыжиков? — усмехнулся один из участковых, Данис Садыков. — Как же, знаю такого персонажа. Проживает на моем участке. Улица Прибрежная, дом номер двадцать пять. Только сегодня был у меня о нем разговор с его родственниками. Говорят, опять сбежал из психушки! И не желает туда возвращаться! Говорит, что там его могут похитить. Вот родственники просили меня, чтобы я им в этом деле подсобил. Ну так для этого нужно навести справки — в самом ли деле он сбежал…

— Не надо никаких справок, — махнул рукой Шубенков. — Он и вправду сбежал. Об этом мне сообщили в лечебнице. Я только недавно оттуда.

— Ну все равно, мне нужна официальная бумага, чтобы его обратно туда сопроводить, — возразил участковый. — Да я и связываться-то с этим не хотел бы… Они его проворонили — пускай сами и возятся с ним.

— Этот Рыжиков может быть свидетелем, — сказал Шубенков. — Так что придется нам с ним повозиться — хотим мы того или нет.

— Это каким таким свидетелем? — удивился участковый. — По какому делу?

— По делу об убийстве женщины. Той самой, которую нашли в лесу.

— Вася Рыжиков — свидетель по убийству? — Участковый удивился еще больше. — Ну и ну! Быть такого не может! Он-то с какого тут боку? Каким таким макаром? Да он и мухи не обидит! Уж я знаю! А тут — убийство…

— Долго объяснять, — сказал Шубенков. — В любом случае нам надо с ним побеседовать.

— Как же, с ним побеседуешь! — фыркнул участковый. — Так он и захочет с нами беседовать! Вася Рыжиков — человек скрытный. Некоммуникабельный. Еще и в припадок, чего доброго, ударится, если мы к нему подступим. Знаем такое дело, проходили.

— И тем не менее, — сказал Шубенков. — Без беседы никак не обойтись. Ничего, пообщаемся… В этом нам обещал помочь главврач лечебницы. Говорит, вы его поймайте, а уж все остальное — дело мое. Его дело, главврача.

— Ну, если так… Ладно, что мне нужно делать?

— Сейчас я позвоню главврачу. Скажу, чтобы бросил все дела и приехал к нам. Затем ты покажешь, где именно находится тот дом, где скрывается Вася Рыжиков. А дальше будет видно…

Главврач не заставил себя долго ждать и прибыл не один, а в сопровождении двух санитаров.

— Быстро же вы его нашли! — сказал главврач. — Ну, где он? Ведите, показывайте! Мы его отвезем туда, откуда он сбежал!

— Не все так скоро, — сказал Шубенков. — Вначале вы должны с ним побеседовать. Обстоятельно, подробно, вдумчиво. Выяснить у него кое-какие подробности.

— Само собой, — согласился главврач. — Я помню наш сегодняшний разговор. Какие именно подробности я должен выяснить?

* * *

— Оставайтесь здесь, — сказал главврач. — Не нужно, чтобы он вас видел. Мало ли за кого он может вас принять. А меня он знает. Должен узнать… В общем, ждите. Если понадобится ваша помощь, я вас позову. А вот если не позову, то, стало быть, в этом не будет надобности. Постараюсь справиться сам.

С этими словами врач приблизился к дому, в котором скрывался сбежавший Василий Рыжиков, и постучал в дверь. Ему тотчас же открыли — будто его ждали. Главврач вошел, а Шубенков, участковый Садыков и оба санитара остались, укрывшись за кустами густо разросшегося калинника.

— Интересная у вас работа, — заметил Шубенков, обращаясь к одному из санитаров.

— Да уж, — ухмыльнулся санитар, — интересная. Главное — веселая. Не соскучишься.

— Платят-то хорошо? — спросил Шубенков.

— А что? — санитар ухмыльнулся еще шире. — Хочешь к нам устроиться? Ну так давай, чего ж. Бросай свою работу, и к нам. Могу составить протекцию.

— Нет, я, пожалуй, погожу, — сказал Шубенков. — А вот, допустим, когда уйду на пенсию или, предположим, меня выгонят с моей нынешней работы — тогда что ж?.. Тогда, пожалуй, я подумаю.

— Ну, думай…

Главврач отсутствовал довольно-таки долго, никак не меньше часа. Наконец скрипнула дверь, и он появился на пороге. Да притом не один, а в сопровождении некоего взъерошенного субъекта неопределенного возраста. В руках субъект держал какую-то папку, в которой обычно хранятся всякие бумаги. С первого взгляда было понятно, что этой папкой субъект дорожит просто-таки чрезвычайно — он изо всех сил прижимал ее к груди.

— Вот это есть Вася Рыжиков собственной персоной, — заметил участковый Садыков. — Кажется, буйствовать и сопротивляться он не намерен…

И впрямь, Вася вел себя спокойно, он даже улыбался, о чем-то переговариваясь с главврачом. Проходя мимо калинника, главврач негромко присвистнул. Это могло означать лишь одно — полицейским и санитарам можно выходить из укрытия. Они и вышли. Вася Рыжиков встретил их благожелательной улыбкой.

— Это свои люди, — сказал главврач, обращаясь к Васе. — Они будут тебя охранять. Чтобы, значит, никто тебя не похитил. Ни тебя, ни твое изобретение. Ты понял?

— Я понял, — совершенно нормальным голосом ответил Вася. — Спасибо вам за заботу. Родина обязательно вас отблагодарит за это, вот увидите! Потому что вы рискуете жизнью. Вас наградят орденами!

— И тебя тоже, — серьезно произнес главврач.

— Что — я? — возразил Вася. — Я стараюсь не ради орденов, вы же знаете.

— Знаю! — все так же серьезно произнес главврач. — Сделаем так. Сейчас эти двое, — он указал на санитаров, — отвезут тебя в надежное место. Там тебя никто не найдет, ты понял?

— В палату? — Василий блаженно улыбнулся.

— В палату, — подтвердил главврач.

— А как же вы? — спросил Василий.

— А я подъеду чуть позже. Мне нужно закончить кое-какие дела. Ну, ты же понимаешь…

— Вам нужно замести следы, — сказал Василий.

— Вот именно, — сказал главврач. — Замести следы… Ну, поезжайте. А я — следом.

Василий, все так же прижимая папку к груди, последовал вместе с санитарами в машину. Машина фыркнула и тронулась.

— Нашли, стало быть, с пациентом общий язык? — спросил Шубенков.

— Такая у меня работа, — ответил главврач.

— И что в той папке, которую Василий так бережно прижимал к груди? — спросил Шубенков.

— Понятно что — гениальное изобретение, — ответил главврач. — Чертежи и описание прибора для чтения мыслей.

— То есть никто эти чертежи у него не забирал?

— Тут не все так просто, — сказал главврач. — Тут, понимаете ли, и впрямь какая-то несуразица. Какая-то тайна… Я задал пациенту все вопросы, которые вы просили задать, и получил на них ответы. Повторяю, здесь присутствует некая загадка. И не одна. Ну так что же? Мне рассказывать прямо здесь или последуем в другое место?

— Не здесь, — сказал Шубенков. — Лучше в моем кабинете. Тем более что нужно будет вас допросить официальным образом.

— Это в каком же качестве? — уточнил главврач.

— В качестве свидетеля, понятное дело.

— Ну коль так, то поехали в ваш кабинет. Зачем зря терять время?

…Беседовали в кабинете начальника уголовного розыска. Начальник и Шубенков слушали, изредка задавая уточняющие вопросы, главврач рассказывал. И рассказал он много чего интересного. Притом не просто интересного в отвлеченном смысле. Его рассказ имел прямое касательство к убийству женщины. Именно так — не больше и не меньше.

Вот что рассказал главврач. Оказывается, его пациент, Василий Рыжиков, даже не помышлял о побеге. Совершить побег его уговорили. Кто уговорил и зачем? Уговорил его один из санитаров — Сергей Кривов. Как именно уговорил? Все оказалось просто. Этот самый Сергей Кривов подошел к Василию Рыжикову, отвел его в уединенное место и таинственным шепотом сообщил, что Василию нужно бежать. Для чего бежать? Потому что, оказывается, на Василия объявлена охота — и на его самого, и на его гениальное изобретение. Кто объявил охоту — понятно: иностранные агенты, кто же еще? У них, у этих агентов, специальное задание — похитить Василия вместе с чертежами его изобретения и переправить за рубеж. Может быть, даже в саму Америку. Или в Австралию. Чтобы, значит, там он причинил неописуемый ущерб своей Родине. Ближайшей ночью они это сделают — тут сомневаться не приходится. А потому Василию надо бежать, чтобы таким образом сбить вражеских агентов со следа. Он, Сергей Кривов, поможет Василию бежать. У него, Кривова, все уже готово к побегу. И все, что нужно для побега, — это согласие самого Василия.

— И Василий согласился… — предположил майор Степанищев.

— Разумеется, согласился! — ответил главврач. — Да и как ему было не согласиться! Василий — он доверчив, как малое дитя. К тому же одержим идеей, что его изобретение и впрямь представляет немалую ценность. И если им завладеют враги Отечества… В общем, понятно.

Ночью Василий бежал с помощью санитара Кривова. А куда, спрашивается, он мог бежать? Кроме как в дом своих родителей, бежать ему было некуда. Он туда и направился. Но по пути его перехватили какие-то неизвестные люди. Они убедили Василия, что специально его поджидают, чтобы ему помочь. Они, дескать, тоже агенты спецслужб, но свои. Василий им поверил, потому что они сослались на санитара Кривова. Дальше Василия отвели в какую-то машину. Всего в машине было три или, может, четыре человека, Василий точно не помнит. Не запомнил он и примет тех людей. Машина долго колесила по ночным улицам, затем остановилась в каком-то глухом месте…

— Марку и номер машины Василий, конечно же, не запомнил… — предположил Шубенков.

— Разумеется, не запомнил! — сказал главврач. — Так, лишь в самых общих чертах… Сказал, что машина была большой. Нечто вроде микроавтобуса, насколько я понял. Предположительно, черного или фиолетового цвета. Вот и все.

— Да уж… — хмыкнул Шубенков. — Небогатые сведения!

— Уж какие есть, — ответил главврач. — Да и что вы хотите от пациента психбольницы? Который к тому же сосредоточен на своем изобретении настолько, что, можно сказать, больше не замечает ничего. Так что же, мне рассказывать дальше? Или как?

— Обязательно, и во всех подробностях, которые вам удалось от Василия выведать, — сказал Василий Сергеевич, начальник уголовного розыска. — Ну, так что там было дальше?

А дальше те, кто был в машине, убедили Василия показать им чертежи изобретения. Сказали, что нужно снять с них копии, а то мало ли что может случиться? А вдруг, несмотря на все старания, чертежи окажутся за рубежом? И что тогда? А тогда на Родине останется их копия. Такие аргументы показались Василию убедительными, и он открыл папку, которая, разумеется, находилась при нем. Те, кто был в машине, сфотографировали чертежи каким-то «большим аппаратом», как выразился Василий, и вернули ему папку. Затем Василия подвезли почти к самому дому, в котором проживали его родители, и отпустили. Вот, собственно, и все.

— Ну, и что вы на это скажете? — спросил главврач, закончив рассказ. — Как прикажете все это понимать?

— Скажите, а ваш пациент не мог что-нибудь присочинить? — спросил Степанищев. — Так сказать, нафантазировать? Все-таки больной…

— Вряд ли, — сказал главврач. — Я его знаю больше десяти лет, и ничего подобного за ним не наблюдалось. По-своему это очень правдивый человек. Так что почти наверняка он говорил правду.

— Допустим, — согласился начальник уголовного розыска. — Тогда такой еще вопрос. Что вы можете сказать о том санитаре?

— О Кривове? — уточнил главврач.

— О нем.

— Что тут сказать… — Главврач на какое-то время задумался. — Работник, как и все прочие, ничем не лучше и не хуже. Работает у нас, кажется, третий год. Да, так и есть, третий год. Характер у него, правда, несколько отстраненный. То есть он не большой любитель с кем-то общаться. Так, изредка, да и то в основном по делу. Ну так и что же с того? Все мы разные. Тем более что его необщительность никак не мешает делу. Просто не понимаю, для чего ему нужно было организовывать побег. Просто-таки опереточный побег, иначе и не скажешь. Не понимаю…

— Опишите его внешность, — сказал начальник уголовного розыска.

— Внешность как внешность, — главврач пожал плечами. — Ничего этакого, примечательного. На вид лет тридцать пять. Видимо, так оно есть и на самом деле — в его анкету я не заглядывал. Высокий, слегка сутуловатый, с темными волосами… Да, что касаемо волос… — Главврач на миг задумался, затем недоуменно взглянул на сыщиков. — Понимаете, в чем дело… С какого-то момента он начал брить голову… Уж и не припомню, с какого именно, но… Раньше приходил на работу с шевелюрой, и затем — с начисто выбритой головой. Такое, значит, дело… Я, конечно, ничего у него не спрашивал и не возражал — какое мне до этого дело? Да и забыл я об этом — мало ли в каком виде приходят на работу мои подчиненные? А вот теперь вспомнил…

Начальник уголовного розыска Степанищев и оперуполномоченный Шубенков обменялись взглядами. У обоих сыщиков в голове возникла одна и та же мысль. Вот та женщина, которую убили, также была с обритой головой. И этот санитар Кривов — тоже. Конечно, это могло быть и совпадением, но вряд ли. Таких совпадений в сыскном деле не бывает, их не может быть. Тем более что именно Кривов и уговорил больного Рыжикова на побег. Какое уж тут совпадение — при таком-то многозначительном раскладе? Тут не совпадение, тут что-то другое. Тут, если можно так выразиться, некая закономерность. Пускай до поры до времени и неосознанная, но закономерность.

— Вот что! — решительно произнес начальник уголовного розыска, обращаясь к Шубенкову. — Бери дежурную машину, кого-нибудь из помощников — и мигом дуй в больницу! Душа из тебя винтом — но доставь сюда этого Кривова! Кажется, нам есть о чем с ним потолковать…

Шубенков опрометью выскочил из кабинета.

— А вам, — сказал начальник уголовного розыска, обращаясь к главврачу, — придется задержаться. Сейчас я отведу вас к следователю, и он официально вас допросит. Скажете ему все то, что сказали нам. Уж не взыщите за то, что отвлекаем вас от работы. Сами понимаете…

— Надо так надо, — сказал главврач. — Ведите меня к следователю. Одного только я не понимаю…

— Кто таков на самом деле ваш санитар Кривов — вы это хотели сказать?

— Именно.

— Мы и сами этого пока не понимаем. Вот когда он будет здесь, в этом кабинете, тогда, думаю, и поймем.

…На рабочем месте Шубенков Кривова не застал. Сказали, что Кривов не появляется на работе вот уже второй день кряду. Почему — никто не знает. Должно быть, заболел, потому что прежде ничего подобного с ним не случалось.

— Где он проживает? — спросил Шубенков.

— А что случилось?

— Ничего… Мне нужно знать, где он проживает! — резко ответил Шубенков. — Вы обязаны сообщить мне его адрес! Я из уголовного розыска, понятно вам?

Ему сообщили. Вместе с двумя помощниками Шубенков рванул по указанному адресу. Но никого там не застал. Оказалось, что Сергей Кривов проживает один в съемной квартире. Но никто из соседей его не видел вот уже два дня. А может, и целых три.

Услышав о таком, Шубенков впал в размышления. Значит, на работе Кривова нет. И по месту жительства тоже. Спрашивается, куда он мог подеваться? И почему вдруг исчез, что называется, со всех радаров? Впрочем, почему он исчез — это как раз было более-менее понятно. Скорее всего, он исчез потому, что помог бежать из психиатрической лечебницы больному Василию Рыжикову. Здесь и впрямь крылась какая-то тайна… Но где же его искать? Надо бы поговорить с хозяевами, у которых этот Кривов снимает квартиру: может, они скажут что-нибудь внятное?

Оказалось, что хозяева квартиры проживали не так и далеко, буквально в соседнем доме. Вернее сказать, даже не хозяева, а хозяйка, пожилая женщина. Впрочем, ничего путного добиться от нее Шубенков не смог по той простой причине, что хозяйка ничего не ведала о своем квартиранте. Да, он снимает у нее однокомнатную квартиру вот уже два года. Платит исправно, никаких безобразий за ним замечено не было, жалоб от соседей тоже. А больше ей, хозяйке, ничего о квартиранте и знать не нужно. А квартира ее собственная, оформленная по всем законам, так что если полиция в чем-то сомневается, то напрасно. Если Шубенков желает, то хозяйка может предъявить соответствующие документы.

Ничего такого Шубенков не пожелал, он лишь махнул рукой и распрощался с хозяйкой. Итак, санитар психиатрической лечебницы, для чего-то уговоривший больного Василия Рыжикова на побег, после этого самого побега бесследно исчез. И где его теперь искать — неведомо. А найти надо. Надо во что бы ни стало. Потому что уж слишком интересная и загадочная личность этот санитар…