От следователя Шубенков вышел с опухшей головой. Шубенкову показалось даже, что голова у него опухла не в иносказательном смысле, а на самом деле. Да и было отчего. Уж слишком необычным представлялось то дело, которое ему предстояло расследовать. Никогда до этого оперуполномоченный Шубенков с такими делами не сталкивался. Непонятное, просто-таки сумасбродное дело!

Ладно убийство. Здесь в общем и целом ничего необычного не было. Убили молодую женщину. Конечно, ничего хорошего в этом не было, но все же не было и ничего этакого, от чего можно было бы прийти в растерянность. Жизнь — штука жестокая, и в ней, случается, убивают и молодых женщин.

А вот дальше начиналась сплошная катавасия. Возникали одна за одной загадки. Почему женщину убили в лесу, а не где-нибудь в городе? Отчего ее убили столь необычным способом — пистолетным выстрелом в упор? Ведь, и в самом деле, это больше походило на показательную казнь, чем на убийство как таковое. Почему женщина пошла с убийцей в лес? Понимала ли она, что с ней там станется? Если понимала, то почему не сопротивлялась? Или все же сопротивлялась и ее туда отвели насильно? Кто ее отвел в лес? Кто выстрелил в ее висок из пистолета? По какой такой причине выстрелил? Для чего жертве плеснули в лицо серной кислотой? Впрочем, тут-то все было более-менее понятно — чтобы никто не мог жертву опознать. А иначе зачем? Так-то оно так, но почему убийцам не хотелось, чтобы жертву опознали? Может, для того, чтобы сбить с толку следствие? Или по каким-то другим причинам? А если это так, то что это за причины?

А ведь это были еще не все вопросы. Далеко не все! Были и другие, и они касались личности убитой женщины. Кто она такая? Почему выглядела так странно — с обритой головой и в парике? Глупая ли прихоть заставила ее обрить голову или на это были какие-то другие причины? И что это за причины?

Вот следователь Марк Борисович предполагает, что женщина могла быть адептом какой-нибудь тайной организации. Например, секты или чего-нибудь в этом роде. Ну, Марку Борисовичу легко предполагать — с него не убудет. В конце концов, не ему, а именно Шубенкову предстоит выяснять, действительно ли это секта, где она располагается, в чем ее суть… Ну и все такое прочее. И попробуй тут выясни, когда Шубенков никогда с этим делом не сталкивался, он о нем даже понятия не имел! Ловить всяческое ворье, хулиганов и всевозможных классических убийц он худо-бедно умел — его этому учили в полицейской академии. Да и последующая практика — тоже, надо сказать, неплохой учитель такому делу. Но какие-то сектанты, которые к тому же еще и убийцы с пистолетами иностранных марок… Это, знаете ли, совсем другое дело. Тут Шубенков, можно сказать, пас. Однако же кто станет его спрашивать, умеет он ловить таинственных сектантов или не умеет? Оперуполномоченный уголовного розыска — понятие универсальное. Он должен уметь разоблачить любого преступника, в какие бы одежды тот ни рядился и под какой бы личиной ни выступал. Хоть под сектантской, хоть, понимаешь ли, под марсианской.

Да, но как это сделать? С какого боку приступить к расследованию? Расследование всякого убийства — и Шубенков это прекрасно знал — всегда начинается с установления личности убитого. Ну или в данном случае убитой. И вот тут-то и таилась весьма серьезная закавыка. Покамест Шубенков не имел никакого понятия о личности убитой. Кто она? Местная ли жительница, приезжая ли? А может, ее и вовсе привезли в лесные окрестности Новореченска, чтобы тут убить? Могло быть так, могло — этак, а могло быть и вовсе как-то иначе, о чем Шубенков и понятия не имел. А между тем личность убитой надо было установить непременно — и чем скорее, тем лучше. Тем больше было надежды, что таким образом удастся выйти на след убийц, кем бы они ни были.

Но ведь и это было еще не все! Еще была флеш-карта с непонятными, просто-таки дурацкими чертежами и такими же пояснениями к ним. С флешкой-то как быть? Просто взять да и отмахнуться от нее? Мало ли что люди носят в карманах, и далеко не все содержимое карманов может иметь касательство к убийству. А если все-таки имеет? Если флешка вместе с ее дурацким содержимым — это след, который может вывести на убийц? Пускай даже пока и непонятный, необъяснимый, приводящий в недоумение, но след? А ведь могло быть и такое. Все могло быть…

Поразмыслив таким тягостным образом, Шубенков решил посоветоваться со своим непосредственным начальством, с начальником уголовного розыска.

— Что, ты уже раскрыл убийство? — такими словами встретил его майор Василий Сергеевич Степанищев, начальник местного угро. — Нет? А для чего же ты пришел? Что тебе непонятно?

— Товарищ майор, надо посоветоваться, — сказал Шубенков.

— Это о чем же? — приподнял бровь Василий Сергеевич.

— Есть о чем, — вздохнул Шубенков. — Только уговор. Я прошу выслушать меня не перебивая. Без всяких вопросов и тем более ехидных замечаний. А когда я закончу рассказывать, тогда и спрашивайте, если будет о чем спросить. Можете даже изливать на меня свое ехидство, если пожелаете.

— Ну, говори…

Шубенков говорил довольно-таки долго. Он рассказал и о разговоре с Марком Борисовичем, и о собственных терзаниях и недоумениях, и о предположительных таинственных сектантах, и, конечно же, о флеш-карте с таинственными чертежами и непонятными комментариями к ним. Рассказав, Шубенков выдохнул и вопросительно посмотрел на начальника уголовного розыска, ожидая его реакции.

Реакция Степанищева оказалась непонятной и в какой-то мере таинственной. Вначале он долго молчал, глядя куда-то в пространство. Затем так же долго и не говоря ничего смотрел на Шубенкова. Затем принялся хмыкать, крутить головой и зловеще усмехаться. Шубенков терпеливо ждал — а что еще ему оставалось делать? Наконец майор обрел дар речи.

— Гена, — с какой-то подозрительной интонацией в голосе сказал начальник. — Ты это чего? Что это взбрело тебе в голову? Какие сектанты? Какие чертежи? Какой, понимаешь ли, аппарат для чтения мыслей? Ладно бы Марк Борисович — он человек интеллигентный, а значит, с фантазиями. Но ты-то? Что ты тут несешь?

— Василий Сергеевич, да вы взгляните сами, — сказал Шубенков. — Флешка при мне.

— И взгляну! — пообещал Степанищев.

— И взгляните!

На столе у начальника уголовного розыска имелся ноутбук. В принципе, он был майору не так и нужен, поскольку был завален всякими бумагами, но все же он был. Глядя на Шубенкова уничижающим взглядом, начальник сгреб бумаги, открыл ноутбук, включил его.

— Кажется, работает, — сказал Степанищев. — Давай-ка сюда твою флешку.

— Возьмите, пожалуйста, — змеиным тоном произнес Шубенков. — И посмотрите сами…

Начальник посмотрел. Смотрел он долго — видимо, пытался вникнуть в содержание и постичь смысл. Но, похоже, не преуспел ни в том, ни в другом, потому что, вдоволь насмотревшись в монитор, он взглянул на Шубенкова и сказал:

— М-да… И вот это вы нашли в кармане убитой?

— Это и нашли, — подтвердил Шубенков. — Ну и что скажете?

— Мало ли что люди таскают в карманах, — сказал Василий Сергеевич. — Пошарь-ка в своих карманах — там ты тоже найдешь кучу всякой ненужной дряни. С чего ты взял, что эта флешка, а вернее, то, что на ней, имеет отношение к убийству?

— А если имеет? — возразил Шубенков. — Если все это каким-то образом связано между собой? Сметено в одну кучу — и убийство, и флешка, и сектанты, будь они неладны… Ведь и убийство-то необычное, разве не так? Выстрел из пистолета «беретта» в висок с близкого расстояния, а у убитой, между прочим, бритая голова. А если к этому добавить еще и татуировку?..

— Погоди-ка! — замахал руками майор. — Не тарахти! Тут, понимаешь, надо поразмыслить…

— Ну, а я о чем? Конечно надо! С тем-то я и пришел. Чтобы, значит, поразмышлять вместе. Одна голова — хорошо, а две…

— А две — хуже! — перебил Шубенкова начальник. — Говорят тебе — помолчи. Мне надо подумать.

— Ну, думайте…

— А ты, между прочим, не сиди зазря. Ты тоже думай.

— Да я думаю…

Думал Степанищев довольно-таки долго, но, похоже, ничего путного не надумал, потому что вместо готового решения он спросил у Шубенкова:

— Ну, и что ты думаешь делать в первую очередь?

— Много чего надо сделать в первую очередь, — вздохнул Шубенков. — Во-первых, нужно установить личность убитой. Так?

— Ну, так…

— Во-вторых, разобраться с той бодягой, которая на флешке. Так?

— Ну, так, так!

— В-третьих, разузнать о сектантах. А вдруг они и вправду завелись в нашем городе? Так?

— Что ты заладил — так, не так! — поморщился начальник. — Все так! Вот и действуй!

— Что же, мне разорваться на части? — печально усмехнулся Шубенков. — Ведь три первостепенных действия! А может, и больше…

— Оно и впрямь, — согласился Степанищев. — Ладно… Поступим так. Я попробую выяснить личность убитой. Может, кто-то на днях пропал без вести, то-се… У нас в районе вроде никто не пропадал, а вот что там было в других районах — этого я не знаю. В общем, выясню. Ну и еще кое-где пошуршу… Заодно попробую прояснить вопрос о сектантах. Если они и впрямь у нас завелись, то должен же кто-то об этом знать! А ты займись той бодягой на флешке. Кстати, что ты собираешься предпринять?

— А что тут можно предпринять? Схожу на механический завод, побеседую с тамошними инженерами. Они — народ ученый и грамотный, авось что-нибудь и подскажут.

— Ну, сходи… — с некоторым сомнением в голосе произнес начальник уголовного розыска. — Может, и скажут…

— Василий Сергеевич, а вы, когда будете устанавливать личность убитой, не позабудьте о важном факте, — напомнил Шубенков. — Убитая — азиатского происхождения. Стало быть, и имя ее должно быть соответственным. И фамилия тоже.

— Приму к сведению, — сказал начальник. — Ну, на этом и распрощаемся. Как только что-нибудь узнаешь от инженеров, тотчас же дай мне знать, понял? И даже если ничего не узнаешь — все равно доложи. В нашем деле зачастую незнание еще важнее знания, — философски заключил майор.

* * *

Шубенков решил не мелочиться и направился прямо к главному инженеру завода. Представившись, он вкратце изложил свою просьбу.

— Не понимаю, чего вы от меня хотите? — спросил инженер. — Какая флеш-карта, какие чертежи? При чем тут мы и я в частности?

— Вчера мы обнаружили мертвую молодую женщину, — терпеливо принялся разъяснять Шубенков.

— Это где же? Это та, которая в лесу, что ли? — спросил главный инженер.

— А, так вы уже слышали! — в некотором изумлении произнес Шубенков. — Надо же! Еще и суток не прошло!

— Не только я, — усмехнулся главный инженер. — Весь город об этом уже знает. У нас на заводе только об этом и судачат — прямо с утра. Строят версии…

— Судачат и строят версии, — усмехнулся Шубенков. — Представляю, что это за версии! И откуда только люди про это прознали!

— Так ведь где мы с вами проживаем? Новореченск — всего лишь большая деревня, не так ли? А слухи в деревне разлетаются мгновенно. А что вы хотели — деревенский менталитет! Ну так что вы от меня хотите?

— При убитой женщине мы нашли вот эту флеш-карту, — сказал Шубенков. — На ней — какие-то чертежи и пояснения к ним. А может, и не пояснения, а что-то другое. Во всяком случае, мы так ничего и не поняли. Решили, что, может, все это поймет специалист. Вот потому-то я здесь. Я прошу нам помочь разобраться в том, что на флеш-карте. Понимаете, может быть такое, что содержимое флешки имеет какое-то отношение к убийству. Или хотя бы к личности убитой женщины.

— Ну теперь мне все более-менее понятно, — кивнул главный инженер — Что ж, помогать следствию — наш, так сказать, священный долг. Ладно. Оставляйте вашу флеш-карту и приходите завтра. Авось к завтрашнему дню что-то и разъяснится.

— Нет, — сказал Шубенков. — Завтрашний день — это слишком долго. Нам надо сегодня, понимаете? Чем быстрее, тем лучше. Тут ведь такое дело… Тут убийство. При невыясненных обстоятельствах.

— А что, и вправду убийство? — уточнил главный инженер.

— Убийство, — подтвердил Шубенков. — А у нас пока что ни единой зацепки. Вот мы и думаем: может, именно на этой флешке и отыщется та самая зацепка? Оно, знаете ли, всякое бывает…

— Ну, коль вопрос стоит именно так, то… ладно. Тогда некоторое время посидите вот на этом диванчике в молчании. А я посмотрю, что на вашей флеш-карте…

И главный инженер углубился в изучение содержимого флеш-карты. А Шубенков исподволь наблюдал за инженером. Ему хотелось знать, как поведет себя инженер, какие эмоции он проявит, какие слова произнесет.

Долго Шубенкову ждать не пришлось. Вначале главный инженер молчал, и лицо его было бесстрастно. Но вскоре на его лице начали проявляться всевозможные чувства — буквально-таки сами собой. Вначале это было удивление, затем недоумение, затем на лице отобразилась растерянность. Инженер взглянул на Шубенкова.

— Это что такое? — спросил он.

— Флеш-карта, найденная в кармане убитой женщины, — ответил Шубенков. — Я же вам объяснял…

— А на флеш-карте — что?

— Ну это вы должны мне сказать. Затем я к вам и пришел.

— Угу… — растерянно проговорил главный инженер. — Значит, так… Нет, ну что тут скажешь… Тут черт знает что такое…

— А нельзя ли точнее? — спросил Шубенков.

— И рад бы! — инженер развел руками. — Но… Тут, понимаете, и сказать-то нечего. Во всяком случае, ничего внятного и осмысленного. Да… По-моему, это какая-то ерунда. Бессмыслица. Чушь в квадрате. Такого просто не может быть! Чертежи выполнены с нарушением элементарных правил, а между прочим, эти правила незыблемые. То есть все чертежи чего бы то ни было должны выполняться по строго установленным правилам. А тут — полная сумятица. Бессмыслица!

— А надписи? — спросил Шубенков.

— То же самое я могу сказать и о надписях. Таких терминов, знаете ли, я не встречал еще никогда. Делайте со мной все что хотите, но это не технические термины. Это что-то другое… Если, конечно, в этих словесах вообще присутствует какой-то смысл…

— А что вы скажете о названии прибора?

— Какой там прибор! — Главный инженер настолько разволновался, что замахал руками. — Подумать только, приспособление для чтения мыслей! Чушь! Фантастика! Причем фантастика самого дешевого пошиба! Все это похоже на какой-то розыгрыш. Или бред сумасшедшего. Есть, знаете ли, такой сорт сумасшедших, которые считают себя выдающимися изобретателями. Ну и излагают на бумаге все, что придет в их безумную голову… Вечные двигатели, приборы для чтения мыслей… Очень может статься, что вся эта ахинея, которую вы мне подсунули, из этого ряда.

— То есть вы считаете, что тот, кто все это изобразил и скопировал на флеш-карту, сумасшедший?

— А что еще тут можно подумать? Впрочем, ничего такого я не утверждаю. Я лишь говорю, что первое пришло мне в голову. На самом деле все может быть как-то по-другому…

— По-другому — это как?

— Ну это уж вы выясняйте сами, — вздохнул главный инженер. — Кто тут следователь — я или вы?

— А может, вы все-таки ошибаетесь? — осторожно спросил Шубенков. — Мало ли куда могла шагнуть наука…

— Может, и ошибаюсь, — не сразу ответил главный инженер. — Конечно, это вряд ли: как-никак я человек с высшим техническим образованием и немалым опытом работы. Но, как предположение, можно допустить и то, что я и впрямь в чем-то ошибся. Как вы изволили выразиться — мало ли куда могла шагнуть наука… Знаете что? Я бы порекомендовал вам не ограничиваться лишь моим заключением. Тем более что я — всего лишь инженер-механик. Мое дело — электрические двигатели, работающие на постоянном токе. Если, конечно, вы понимаете, что это такое… То есть я весьма и весьма далек от всяких новомодных научных веяний. А потому как знать…

— И что вы предлагаете?

— Что я предлагаю? Проконсультироваться у кого-то еще.

— Например?

— Например, у какого-нибудь академика…

— И где же мне его взять, того академика? — с удивлением спросил Шубенков. — Сильно сомневаюсь, что в нашем городе водятся академики.

— В нашем городе не водятся, — согласился главный инженер. — А вот в Москве водятся. Там их полно. На то она и Москва.

— Ну, где мы — а где Москва…

— А уж это, опять-таки, ваши заботы. Мое дело — вам предложить. А там как хотите.

— Что ж, и на том спасибо, — сказал Шубенков, поднимаясь с дивана.

— Не за что. Как говорится, чем смог. Так что же, ту женщину и вправду убили? Надо же… Какие страшные дела творятся в мире! Ай-ай-ай…