На место происшествия оперативная группа выехала в полном составе. Следователь, оперуполномоченный, эксперт-криминалист, медицинский эксперт, два полицейских сержанта, на всякий случай — кинолог с собакой. Мертвое тело есть мертвое тело. Случай, что называется, экстраординарный.

Конечно, вполне могло быть и такое, что никакой криминальной подоплеки здесь не было, а был, скажем, всего лишь несчастный случай. Или что-нибудь в этом роде. Хотя… Все-таки уж слишком все это было, если можно так выразиться, красноречиво. Мертвая молодая женщина в лесном овраге, в двух, а то, может, и в трех километрах от города… Уже само по себе это таило в себе загадку и вызывало множество вопросов, а где загадка и множественные вопросы, там обычно и криминал.

Следственную группу вел Василий, он хорошо запомнил то место, где была обнаружена страшная находка. Прежде чем выехать на место, следователь с оперуполномоченным бегло опросили и самого Василия, и двух женщин. Оставалось добраться до места и самим во всем убедиться. Ну и, конечно, попытаться разобраться, что же случилось на самом деле.

На месте их встретил Николай.

— Вот, — сказал Николай. — Там она… Лежит… А я, значит, караулю…

— Кроме вас, никого больше нет? — спросил оперуполномоченный, его звали Геннадием Шубенковым. — Никто не приходил?

— Кажись, не приходил… — ответил Николай. — Да и кому? Тут лес. Глухое место.

— Глухое место… — в задумчивости повторил оперуполномоченный. — Что ж, показывайте…

— Там она… — Николай ткнул пальцем в сторону овражка.

— Вы никуда не уходите, — сказал следователь, обращаясь к Василию и Николаю. — Будете понятыми.

— Да куда мы денемся, — за двоих ответил Василий. — Да, дела. Можно сказать, ситуация…

Первым в овражек спустились следователь и оперуполномоченный. Нужно было осмотреть место происшествия и попытаться найти следы. Хотя какие следы могут быть в лесу? Следы в лесу — дело ненадежное. Первая же утренняя роса смоет их, лесной ветер заметет, солнце высушит… И все же, все же. Иногда бывает так, что на месте остаются так называемые долгоиграющие следы: сломанная ветка, кем-то оброненный окурок или еще какой-нибудь предмет… А то и что-нибудь по-настоящему красноречивое и существенное. Всякое бывает.

— Вот она, — сказал оперуполномоченный. — Да, действительно… И что вы скажете, Марк Борисович?

Следователь Марк Борисович, человек в годах, предпенсионного возраста, помолчал, в задумчивости потер лоб и ответил:

— Ничего не скажу, кроме того, что вижу собственными глазами. Лежит мертвая молодая женщина. Молодая и мертвая… А что еще тут можно сказать?

— Ну, кое-что все-таки можно, — не согласился оперуполномоченный. — Вот, к примеру, на ней одежда… Вы не находите, что здесь что-то не то и не так? Легкие джинсы, рубашка, туфельки… Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то в таком виде разгуливал по лесу? Городская одежонка, не лесная…

— Да, — подумав, согласился Марк Борисович. — Не лесная…

— А отсюда вопрос, — сказал оперуполномоченный. — Даже целая россыпь вопросов. И все они — один другого интереснее… Вот, скажем, что заставило покойницу бродить по лесу в таком виде? Может, она от кого-то убегала и потому ей было не до одежды?

— Может, и так, — согласился Марк Борисович. — А может, и не так, а как-нибудь иначе. Скажем, кто-то ее сюда доставил. Привел, понимаешь ли… Помимо ее воли. И если это так, то тут, само собой, не до гардероба…

— Может, и привел, — согласился Шубенков. — А может, и доставил, как вы выразились. В бесчувственном состоянии. Или в мертвом виде. Припрятал подальше от людских глаз. Тут она могла бы пролежать сколько угодно. Если бы не наши бдительные грибники…

— Этак мы будем гадать до самой темноты, — сказал следователь. — Давай-ка лучше приступим к осмотру прилегающей местности. А потом и к осмотру тела.

— А может, лучше для начала задействовать собаку? — не согласился Шубенков. — Ведь для чего-то мы ее собой притащили! А вдруг она что-нибудь унюхает?

— Как же, унюхает, — скептически произнес следователь. — Насколько мне ведомо, запахи в лесу долго не живут. Лес — место особенное. Здесь, понимаешь, дуют всяческие вольные эфиры…

И в самом деле, собака ничем не помогла. Да, она уверенно взяла след, но это оказался след Николая и Василия, которые побывали ранее у мертвого тела. Когда собаку попытались заставить, чтобы она взяла повторный след, она лишь завертелась волчком и виновато взглянула на своего хозяина-кинолога: дескать, я бы с радостью, но…

— Что и требовалось доказать, — флегматично заметил Марк Борисович. — Ладно, будем нюхать сами…

Но и самостоятельные, человеческие поиски ничего не дали. Никаких следов, за которые можно было хотя бы предположительно зацепиться.

— Акт второй, — все так же флегматично провозгласил Марк Борисович. — Называется осмотр тела. Господа эксперты, прошу пожаловать в овраг. Понятые — тоже. Вместе с господами сержантами.

И вот тут-то и образовались первые зацепки. В основном в виде вопросов, однако же это были не просто отвлеченные вопросы, это были вопросы по существу. Мертвая женщина лежала вниз лицом. Осмотрев тело со спины, судебно-медицинский эксперт неопределенно хмыкнул.

— Вы обнаружили что-то интересное, Владимир Карлович? — нетерпеливо поинтересовался оперуполномоченный.

Судебно-медицинский эксперт ничего не ответил, еще раз многозначительно хмыкнул и обратился к двум сержантам:

— Ну-ка, молодцы, помогите мне перевернуть тело вверх лицом!

И вот тут-то и начались загадки без отгадок. Во-первых, едва сержанты вместе с экспертом взялись за тело, как с головы мертвой женщины сполз парик. Оказывается, она была в парике. Да мало того, что в парике — мертвая женщина была еще и без природных волос! То есть совсем без волос — можно сказать, совершенно лысая! Это была первая загадка, а вслед за ней сразу же образовалась и вторая. У тела не было лица! То есть лицо как таковое у нее было, но лишь отдельными, если можно было так выразиться, фрагментами. Местами — коричневато-розовая плоть, местами — клочья кожи, а в двух или трех местах проглядывали кости.

— Вот это да! — невольно вырвалось у одного из сержантов. — Это как же так? Почему?..

— Похоже, кто-то плеснул ей в лицо какой-то гадостью, — сказал эксперт. — Допустим, кислотой. Это все, что я пока могу сказать. Да…

— А почему она без волос? — спросил оперуполномоченный.

— Ну, на этот вопрос я могу дать более-менее точный ответ, — сказал эксперт. — Волосы у нее сбритые. Причем совсем недавно… Вот только не спрашивайте меня, для чего она это сделала… Ну что, смотрим дальше?

А дальше на левом плече мертвой женщины была обнаружена татуировка. Совсем небольшая, только одно слово.

— Другие, — сказал эксперт.

— Что? — не понял оперуполномоченный. — Какие еще другие?

— «Другие» — это такое слово, — сказал эксперт. — Оно выколото на левом плече мертвого женского тела.

— И это — все? — уточнил Шубенков.

— Это — все, — сказал эксперт. — Пока — все… Обо всем остальном я доложу вам позднее, когда доберемся до лаборатории. То есть доложу обо всех надписях, родинках, шрамах и прочих приметах, если таковые обнаружатся.

— Понятно, — сказал Шубенков и посмотрел на следователя. — Ну, и что вы на все это скажете, Марк Борисович?

— Примерно то же самое, что и вы, — задумчиво ответил следователь. — Пока сплошные загадки, на которые не предвидится отгадок… Мне думается, что это еще не все загадки. Вы можете сказать, когда наступила смерть? И по каким причинам она наступила? — Эти два вопроса, само собой, адресовались эксперту.

— Терпение, мой друг, терпение… — рассеянно ответил эксперт.

Он был занят тем, что внимательно осматривал тело убитой женщины — насколько это было возможно в столь неподходящих условиях.

— Значит, так, — наконец сказал эксперт. — Предположительно смерть наступила двадцать четыре часа назад. Плюс-минус два-три часа…

— То есть сутки тому? — уточнил оперуполномоченный Шубенков.

— То есть сутки тому, — подтвердил эксперт. — Что же касаемо причины смерти, то, разумеется, в точности я пока вам сказать ничего не могу. Могу лишь предположительно. Не исключено, что она была застрелена.

— Вот как — застрелена? — спросил Шубенков. — И откуда же это известно?

— Извольте взглянуть сами, — сказал эксперт. — Видите — на левом виске небольшая дырочка? Вот тут, под запекшейся кровью… Увидели?

— Увидел, — хмуро произнес Шубенков.

— Очень хорошо, — академическим тоном произнес эксперт. — Не исключено, что это — входное отверстие от пули. Девяносто девять процентов гарантии, что так оно и есть. Оттого-то несчастная и умерла… Хотя, конечно, и не факт, что именно от этого. Потому что остается еще один процент сомнений…

— Понимаю, — сказал Шубенков. — В нее могли выстрелить уже после смерти. Так сказать, для страховки. Или для отвода глаз…

— Вот именно, — сказал эксперт. — Точнее я могу вам сказать чуть позже. Когда доберемся до лаборатории.

— Угу… — мрачно произнес Шубенков. — Марк Борисович, а вы что скажете?

— Примерно то же самое, что и вы, — сказал следователь.

— И все же?

— Насколько я понял, входное отверстие от пули имеется, а выходного — не имеется? — сказал следователь.

— Так и есть, — подтвердил эксперт.

— Из чего следует вывод, что пуля застряла где-то внутри, не так ли? — сказал Марк Борисович.

— Да, наверное, — подтвердил эксперт.

— Очень, знаете ли, хотелось бы взглянуть на эту пулю, — сказал Марк Борисович. — Не столько взглянуть, сколько ознакомиться с ее характеристиками.

— Да, не мешало бы, — подтвердил Шубенков. — Хотя кое-что известно уже и сейчас.

— И что же именно? — спросил следователь.

— Входное отверстие совсем небольшое, — сказал Шубенков. — Похоже, стреляли из пистолета. Знать бы еще, из какого именно.

— Извлеку пулю, тогда и узнаете, — сказал эксперт.

— Ладно, — сказал Шубенков. — С этим ясно. А вот со всем остальным — сплошная непроницаемая тайна. Главное — нам неизвестна личность убитой. А без этого никак. Это — дело наипервейшее. Что, уже можно пошарить по ее карманам?

— Уже можно, — разрешил судебно-медицинский эксперт.

Карманов у покойницы было не так и много — всего четыре. Два по бокам джинсов и еще два сзади. Ничего, кроме небольшой флеш-карты, в карманах обнаружено не было.

— Хм! — многозначительно произнес Шубенков. — Ничего, кроме флешки… Интересно знать, для чего покойница таскала ее с собой, эту флешку? И есть ли что-нибудь на ней? В лесу — и с флешкой в кармане… И ничего больше, кроме флешки. Еще одна загадка…

— Ну что, подведем итоги? — спросил больше сам у себя, чем у кого-то еще, Марк Борисович. — И зафиксируем их в протоколе. Значит, так. В лесном овраге, примерно в трех километрах к юго-востоку от города Новореченска был обнаружен труп женщины. Лицо женщины обезображено до полной неузнаваемости, одежда — легкая рубашка и такие же легкие туфли. Одежда, скажем так, не соответствует тому месту, где мертвая женщина была обнаружена. В лесу в такой одежде обычно не разгуливают… Впрочем, последние слова — это вывод, стало быть, в протокол они внесены не будут. А вот то, что на левом виске мертвой женщины обнаружено отверстие, по всем приметам напоминающее входной канал от пули, — это дело мы в протоколе зафиксируем в непременном порядке. Зафиксируем также и то, что никаких иных следов при осмотре места происшествия обнаружено не было. Кажется, ничего не упустил…

Пока Марк Борисович писал протокол, к Шубенкову пришла внезапная идея.

— Ведь вот что получается! — оперуполномоченный хлопнул себя по лбу. — Ведь если в женщину стреляли, то не исключено, что именно здесь? И что из этого следует? А следует из этого то, что стрелять могли и здесь, на этом самом месте! А почему бы и нет? А коль оно так, то где-то поблизости вполне может валяться гильза. Гильза — это улика. Важная улика! Надо бы нам ее поискать. А вдруг найдем?

В поисках гильзы, помимо самого Шубенкова, приняли участие оба сержанта и вдобавок томившийся бездельем вожатый-кинолог. Даже его собака — и та приняла участие. Но найти небольшую гильзу в лесном овраге не так-то и легко. Можно даже сказать, что это дело почти безнадежное. Оттого ее и не нашли, хоть и искали весьма целеустремленно и тщательно.

— Ладно, — сказал Шубенков и махнул рукой. — Отбой. Может, ее тут и вовсе нет, этой проклятой гильзы… Зато у нас имеется пуля. А она куда как надежнее гильзы. Разберемся… — Он выдохнул, подумал и добавил: — А еще у нас есть флешка. И общее представление о том, что случилось. Для начала не так и мало. В общем, грузимся, да и поехали отсюда. Будем отталкиваться от того, что имеем. А, Марк Борисович?

— Будем отталкиваться, — флегматично согласился Марк Борисович.