Пришло время десерта. Я зажмурилась в ожидании имени Сифен. Хрупкая рука освейки коснулась моей, а я еле сдержалась, чтобы не отдернуть ее. Проявление поддержки и каких-либо других эмоций не было принято у меня на родине, да и сама я не видела в этом смысла.

– Наура, – объявила Меритмут, не акцентируя внимания на моем происхождении. Возможно, это было и к лучшему, но кровь в моих венах забурлила, а кулаки сжались.

Да, смысла в эмоциях я не видела, но контролировать ярость я только училась.

– Дочь императора Луция из династии Антонинов, – громко представилась я, смотря в глаза Супруге бога. Звуки окружающего мира заглушило биение сердца, я словно находилась в небытии. – Выносите свой сундук.

Терпение к чужакам закончилось. Меритмут кивнула той же жрице, что подходила к Хенсе.

– Сатседжет, – подозвала ее по имени настоятельница.

Жрица уверенно подошла ко мне, но во взгляде ее читался испуг, который она прятала за редкими ресницами.

– По традиции, если Амон настроен благосклонно, он защитит свою почитательницу от любой опасности, даже от посланницы Уаджит, – пояснила Меритмут скорее мне, чем толпе, которая это и так знала. – Как будешь готова, открой сундук. Назад пути не будет.

Мне уже хотелось побыстрее закончить, я незамедлительно потянулась к деревянному сундуку. Осторожно приподняла крышку, и в этот самый миг, словно тень, вырвавшаяся из глубины веков, из сундука метнулась кобра.

В груди у меня все сжалось, сердце замерло, а воздух застрял в легких, но снаружи – ни тени испуга. Только еле заметно прикрыла глаза и медленно выдохнула. Я знала, что толпа смотрит – стоит дрогнуть, и мою слабость заметят.

Вместо того чтобы отшатнуться, я медленно, почти грациозно протянула руку вперед. Пальцы не дрожали. Я смотрела в глаза змее – черные, глубокие, отражающие не страх, а решимость без единого сомнения.

Кобра раскачивалась, распахнув капюшон, словно оценивая меня. В этот миг решалось все: поддамся ли я первобытному ужасу, или стану той, кто обманет саму смерть, скрыв дрожь в груди за маской безразличия.

А обманывать смерть я умела.

Я только родилась, а моя страна уже готовилась к войне. И нас с младшим братом готовили к ней с пеленок. Лоллиану не было и трех лет, когда папа первый раз подсыпал нам в ужин яд и заставил все съесть. Братец не сильно понимал, что происходит, но я думала, что мы умрем той же ночью.

Все обошлось легкой болью в животе.

В Латтанской империи это называлось митридатизмом – практика самозащиты от яда путем постепенного введения несмертельных доз. Название происходило от имени Митридата VI, царя Эльдеры, которого пыталась отправить на тот свет собственная мать, добавляя маленькие порции яда ему в еду.

Тепло разлилось по моему телу, вырывая из плена воспоминаний. Оно напоминало то, что я чувствовала, когда Хенса проходила свое испытание. Но тогда солнце отдало ей свои последние лучи, а сейчас его уже поглотил горизонт. Казалось бы, вечер и холодный песчаник под босыми ногами должны были заставить меня дрожать, но вместо этого во мне росло странное, неподвластное разуму тепло.

«Это все от волнения», – попыталась убедить себя я.

Вдруг что-то ледяное скользнуло по моей коже. Я едва сдержала вскрик от неожиданности. Змея, извиваясь, медленно обвила мою руку, превращаясь в живой браслет. Она зашипела, и этот звук отозвался в ушах зловещим эхом. Я зажмурилась, боясь сделать лишнее движение. Сердце неистово билось в груди, мысли метались, как потревоженные пчелы в улье.

«Так они делают с добычей…» – думала я. Эта мысль только усугубляла панику.

Секунды тянулись мучительно долго. Когда терпение мое почти иссякло, а глаза предательски наполнились слезами, все стихло. Я открыла глаза. Кобра свернулась кольцами и, словно удовлетворенная чем-то, скользнула обратно в сундук. Его тут же захлопнули.

Только теперь я заметила, как сильно дрожали руки жрицы, державшей его. Она провела языком по пересохшим губам и, будто стараясь не спугнуть наступившую тишину, медленно отошла на свое место.

Меня определили к хенеретет. Во время выступления Сифен, которая волнительно пела освейскую песню, я пыталась найти в толпе Ярет, но мой поиск не увенчался успехом. После Распределения Меритмут напомнила о приближающемся празднике Хеб-Нефер-эн-Инет, а после одна из жриц отвела нас с Хенсой, моей новой соседкой, в наш домик. Он и правда был сильно скромнее гостевого – кровати были поуже, подушек стало сильно меньше, а ванной не было вообще.

– Бани у хенеретет общие, – пояснила Хенса, до этого не произносившая ни слова. – Я сейчас туда как раз собираюсь. Присоединишься?

Я лишь мотнула головой и легла на одну из кроватей. Сейчас мне было все равно. Я вспомнила императорские термы, в которые мы ходили с мамой каждый день, и мое сердце снова сжалось. Когда уже все вернется на круги своя? Сколько еще можно ждать?