Как и ожидалось, остаток дня я провожу в одиночестве.

Хожу взад и вперед по комнате, не находя покоя, мысли в моей голове кружатся, как бешеные, пока я осмысляю все произошедшее.

Беспокойство разъедает меня изнутри, стоит лишь подумать об Эросе. Я не могу не представлять его, запертого в сырой темнице, избитого и изможденного, ожидающего своего наказания. Все кажется намного хуже теперь, когда я узнала, что даже боги могут умереть.

Что бы там ни значила смерть бессмертных.

Еще одно напоминание о том, насколько я здесь чужая.

Также мне нужно быть начеку с Цербером, насколько могу судить, ему нельзя доверять. Не представляю, как Эрос вообще мог подумать, что на него можно положиться.

Адский пес куда опаснее, чем я думала, особенно с его очевидным стремлением угодить хозяину… чего бы это ни стоило.

Раздраженная, почти сведенная с ума собственными мыслями, я возвращаюсь к кровати и достаю из-под матраса свою спрятанную книгу.

Оставив пергамент, устраиваюсь у окна, чтобы попытаться почитать и хоть как-то отвлечься.

Открыв ее, я закрываю глаза и подношу книгу к лицу, ощущая теплый, любимый запах старых страниц. Вздохнув, прислоняюсь к стене и начинаю читать первую историю.

Поначалу трудно сосредоточиться, но вскоре слова начинают убаюкивать мой разум, и сердце немного успокаивается. Сказки уносят меня далеко-далеко отсюда. Очевидно, книга была написана для маленькой девочки, но эти истории все еще вызывают у меня улыбку, какой бы горько-сладкой она ни была.

Я резко вдыхаю, осматриваясь в тусклом свете. Мгновение требуется, чтобы вспомнить, где я. Опустив взгляд, замечаю, что, должно быть, задремала – книга все еще лежит полуоткрытая на полу рядом со мной… а вокруг меня аккуратно подоткнуто одеяло.

Сердце замирает. Кто-то заходил сюда, пока я спала. И прежде чем эта мысль успевает улечься, я вспоминаю про приглашение Аида на ужин.

Паника захлестывает меня. Я сбрасываю одеяло и вскакиваю на ноги.

Подбежав к окну, вижу, что солнце уже низко – времени почти не осталось.

Быстро запихиваю книгу обратно под матрас, бормоча благодарственную молитву за то, что никто ее не тронул.

Когда выпрямляюсь, замечаю, что на кровати разложено новое платье.

Что ж, теперь я хотя бы знаю, в чем идти.

Схватив его, бегу в ванную, сбрасываю ночную рубашку и погружаюсь в горячую воду.

Поспешно, почти яростно мою тело и волосы, пытаясь привести себя в порядок, прежде чем за мной придут.

Выбравшись из ванны, заворачиваюсь в полотенце и на секунду ловлю свой взгляд в зеркале. Тяжелый вздох вырывается сам собой.

Выгляжу я не лучше, чем чувствую себя. Мокрые пряди спутались, кожа бледная, темные круги под глазами стали больше. Голод и недостаток сна явно не помогают делу.

Отвернувшись от зеркала, быстро вытираюсь и надеваю платье. Опять темно-синее, почти черное, но теперь с серебряной вышивкой, сверкающей при малейшем попадании света, словно звездное небо.

Оно удивительно скромное, и я благодарна за это. Последнее, чего мне сейчас хочется, – это пытаться соблазнить Аида. Пусть даже это будет мой единственный шанс поговорить с ним наедине, но я не могу заставить себя думать об этом.

Не после всего, что рассказал Эрос.

Мне нужно время, чтобы составить другой план. Необходимо надеяться, что Смерть придет и опровергнет мои худшие страхи, прежде чем станет слишком поздно.

Заплетая волосы, я бросаю последний взгляд на отражение и сажусь на край кровати, ожидая. Ждать долго не приходится – дверь вскоре открывается.

Входит Цербер, наклоняясь, чтобы пройти сквозь дверной проем.

– Идем.

Я смотрю на него несколько секунд, потом встаю и нервно приглаживаю юбку. Вдруг мне начинает казаться, что стоило бы попытаться привести себя в более презентабельный вид.

– Ты выглядишь прекрасно, – произносит он, будто угадав мои мысли, и я удивленно поднимаю на него взгляд. – Платье тебе идет. Теперь пойдем.

Я не отвечаю, не хочу тратить на него лишние слова.

Так безопаснее. Он ведь, по сути, глаза и уши Аида.

Когда мы выходим из комнаты и начинаем спускаться по лестнице, он пытается завязать разговор:

– Как тебе дворец? – спрашивает он, когда мы направляемся вниз.

Я молчу. Чувствую, как его взгляд скользит по мне, но не поворачиваю головы, держа ее высоко.

Он тихо фыркает от раздражения, и мне с трудом удается сдержать улыбку от этой моей крошечной, но все же приятной победы. Несколько минут тишины, и он снова говорит:

– Надеюсь, одеяло тебя согрело.

– Это был ты? – вырывается у меня прежде, чем успеваю прикусить язык.

Он ухмыляется, блеснув острыми клыками, и я понимаю, что дала ему именно то, чего он добивался. Плотно сжав губы, снова устремляю свой взгляд вперед, клянясь больше не говорить ни слова.

Но, конечно, это не мешает ему разговаривать со мной. Он начинает рассказывать о своем дне, поручениях, которые ему давали, и существах, которых встретил.

Я стараюсь не слушать, но все же ловлю себя на мысли, что его жизнь полностью подчинена выполнению поручений Аида.

Глядя украдкой на Цербера, я невольно хмурюсь. И задаюсь вопросом, почему он, существо такой силы, позволяет обращаться с собой как с цепным псом, а не с верным соратником.

Наверное, в этом и есть природа адского пса.

Только когда мы свернули в коридор и поднялись по винтовой лестнице, я поняла, что меня ведут не в главный обеденный зал. Вместо этого Цербер остановился у новых дверей. Он распахнул их для меня и отошел в сторону, позволяя войти в более приватную комнату.

В центре ее располагается стол, сервированный на двоих. За одним из стульев стоит Аид с нетерпеливым выражением лица, одной рукой сжимает спинку. За ним находится большой открытый балкон с видом на оживленное Подземное царство, и на мгновение я теряюсь в этом пейзаже.

– Оставь нас, – сказал Аид, отмахнувшись от Цербера.

Я была весьма шокирована грубостью, с которой он обращался, возможно, с самым верным своим подданным, и не могла удержаться, чтобы не взглянуть на своего охранника. Его молчание казалось странным после всего разговора по пути сюда.

Он кивнул Аиду, но прежде, чем выйти, бросил на меня странный взгляд. Двери за ним захлопнулись, и я снова повернулась к Аиду, чувствуя себя все более озадаченной.

– Давай, присоединяйся, – приказывает Аид, указывая на стул напротив себя.

Я подчиняюсь и быстро сажусь. Он присоединяется ко мне за столом, и я не могу удержаться, чтобы не осмотреть комнату.

Стол простой, но элегантный, с черной скатертью и серебряными приборами. В центре стоит графин с темно-красным вином, окруженный нетронутыми тарелками с красиво сервированными блюдами. Комната слабо освещена, единственным источником света служат мерцающие свечи и странное свечение погружающегося во тьму Подземного царства за открытыми дверями балкона.

Мы совершенно одни, и я сразу чувствую, как скучаю по присутствию других женщин. Даже охранник был бы желанным гостем.

– Никого больше не будет? – спрашиваю я после короткой паузы.

Аид молча наливает мне бокал вина.

Я пристально смотрю на ярко-красную жидкость, которая напоминает мне кровь, и не могу протянуть к ней руку, даже когда он сам поднимает бокал к губам. Аид наблюдает за мной поверх стекла, а я сижу почти окаменевшая. Поставив бокал, он жестом указывает на еду передо мной:

– Ешь.

Я опускаю взгляд и замечаю хлеб, сыры, жареное мясо и овощи. Они выглядят прекрасно, но я вдруг ощущаю полное отсутствие аппетита, когда чувствую, что он наблюдает за каждым моим движением.

Встретившись с его взглядом, я замечаю, как он поднимает бровь, словно ожидая моего возражения.

Впрочем, у меня действительно нет выбора. Мне нужен хоть какой-то прием пищи, если возвращаться к моим прошлым размышлениям, да и я здесь, чтобы поужинать с ним. Надеюсь, чем скорее закончится трапеза, тем быстрее я смогу вернуться в свою комнату.

Я делаю маленькие укусы, едва ощущая вкус еды.

Аид не ест. Он откидывается на спинку стула, наблюдая за мной, и потягивает вино из бокала, который держит в руке.

Мой желудок сжимается с каждой минутой, и есть становится все труднее. Тишина вокруг нас словно сгущается, делая сидение на месте почти невыносимым.

– Платье, которое выбрал Цербер, тебе идет, – говорит Аид, его глубокий голос разрывает тишину и заставляет меня уронить вилку.

Я вздрагиваю от звона металла о тарелку. Затем, как можно медленнее, поднимаю взгляд на Аида. Он смотрит на меня темными расчетливыми глазами.

– Спасибо, – выдавливаю я, стараясь быть как можно более вежливой.

Он удовлетворенно кивает и снова делает глоток вина.

Моя кожа горит под его взглядом, и комплимент выбивает меня из колеи.

– Ты пробуждаешь мое любопытство, смертная, – говорит он, допивая бокал. Наклонившись вперед, чтобы поставить его на стол, он снова откидывается на спинку стула и машет рукой в мою сторону. – Расскажи о себе. Расскажи о той жизни, которую вела до того, как оказалась в моем царстве.

Я проглатываю пищу и тянусь за бокалом вина. В горле пересохло от мысли, что нужно говорить, и глоток алкоголя едва утолил жажду. И все же, когда я ставлю бокал обратно, мне кажется, что я выпила целую бутылку, слова начинают легко срываться с языка.

Он продолжает опираться на спинку стула, слушая, как я рассказываю о своей жизни до встречи со Смертью и о прибытии в Подземный мир. Почти сразу я начинаю выдавать все в мельчайших подробностях. От того, как училась держать кисть под руководством отца, до огромной печали от потери матери.

Разочарование от повторного брака отца, бесконечные мучения, которым меня подвергала новая семья, и как я оказалась перед Смертью.

Ничто до встречи со Смертью не остается скрытым, к моему ужасу. Без всяких подсказок я делюсь своими самыми светлыми и самыми темными воспоминаниями. Когда слова наконец застревают на языке, я чувствую, что истощена переживаниями о своей прошлой жизни.

Мой голос угасает, и тихий всхлип прорывается наружу, слова все еще висят в воздухе, словно насмехаясь над тем, какой жалкой была моя жизнь. Над тем, как мало мне удалось достичь… и даже тогда я провалилась.

Даже моя смерть, пожертвование самой души, не смогло спасти отца.

Слезы жгут глаза, и я закрываю лицо руками, пытаясь их скрыть.

Стул Аида скрипит по полу, и я поднимаю взгляд, когда он медленно встает. Ритмичные шаги его ботинок по мрамору эхом разносятся по комнате, когда он идет ко мне.

Я моргаю, пытаясь восстановить самообладание, из-за слез перед глазами все плывет. Я не могу разглядеть выражения его лица, когда он наклоняется, обхватывает подбородок своей массивной рукой и поворачивает мое лицо к себе.

– Кажется, в тебе есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Что еще ты скрываешь, смертная?

Его глаза мгновение сканируют мое лицо, пока я пытаюсь найти подходящий ответ, но потом понимаю – это не то, что он ищет. Его взгляд опускается на мои губы. Я едва успеваю уловить выражение его лица, как он наклоняется, и его губы встречают мои.

Мой шок длится всего секунду, прежде чем я вырываюсь, используя всю силу и мужество, которые у меня есть. Стул с грохотом опрокидывается на пол, и я отчаянно отскакиваю от него.

Аид следит за каждым моим движением, пока я пытаюсь установить между нами как можно большую дистанцию. В его взгляде читается хищная решимость, которую я знаю слишком хорошо после многих лет, проведенных в попытках избежать домогательств сводного брата.

Это меня тревожит. Ясно, что он не позволит мне уйти просто так, особенно когда им движет этот голод.

– Нет, – говорю я, голос срывается и дрожит. – Пожалуйста, нет. Я не хочу этого.

Но, конечно, он игнорирует мои слова, отбрасывает стул в сторону и сокращает расстояние между нами. Из моего горла вырывается испуганный крик, когда он крепко хватает меня за запястье. Аид грубо притягивает меня к себе, прижимая тело вплотную к своему.

Я вскрикиваю, как вдруг двустворчатые двери комнаты с грохотом распахиваются, и я вижу огромного волка, стоящего в коридоре. Пламя ползет по его телу, а глаза сужаются, фокусируясь на Аиде и мне.