Я раздраженно выдыхаю и скрещиваю руки на груди, вновь стоя перед вратами Подземного мира.

Путь через лес занял куда больше времени, чем я ожидал, и я даже не знаю, сколько часов потерял среди деревьев. Судя по угасающему свету – слишком много.

Разумеется, Смерти нигде не видно. Впрочем, я и не ожидал, что он будет просто стоять там, где его оставила Хейзел… хотя, пожалуй, часть меня все же надеялась на это. Но от него не осталось и следа.

Подойдя ближе к вратам, я протягиваю руку, чтобы убедиться, что отец смертной все еще крепко прикован к ним, когда вдруг с другой стороны чья-то рука хватает меня за запястье.

– Что ты делаешь?

– Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы, смертный? – фыркаю я, вырывая руку, чувствуя, как его прикосновение высасывает из меня силу.

– Ты причинил ей боль? Она здесь?

– О чем ты говоришь?

– Хейзел! Она здесь? Это… это… что с ней случилось?

Я замираю, холод пробегает по коже, и я делаю шаг назад. Мои невидящие глаза блуждают, словно пытаются различить лицо, принадлежащее этому голосу.

– Кто спрашивает?

– Ее брат.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, упоминала ли она когда-нибудь брата… и если да, то что о нем говорила. Но вспомнить не могу.

– Подожди, что ты здесь делаешь?

– Ты еще не ответил на мои вопросы, – спокойно произносит юноша.

Я сужаю взгляд, зная, какое впечатление произвожу на смертных, когда выпрямляюсь во весь рост.

– Как я уже сказал, я не обязан перед тобой объясняться. Ты находишься в моем царстве, и тебе не мешало бы помнить это.

– Ты…

Юноша не успевает договорить: раздается крик, и в следующий миг он исчезает в сгущающемся море душ.

С моих губ срываются проклятья, пока я перехожу из человеческого облика в звериный и поднимаю морду к небу. Даже в своем животном обличии я не чувствую его запаха. И имени его не знаю, чтобы позвать. Слишком много блуждающих душ – не разобрать ничего.

Что, черт возьми, тут происходит?

Мне нужно найти Смерть, и как можно скорее.

Но с таким успехом можно просто выбрать случайное направление и надеяться на удачу. Прежде чем я успеваю что-то предпринять, сзади раздается низкое рычание. Волосы на затылке встают дыбом, и я медленно оборачиваюсь.

Цербер. Я морщусь от его дымного запаха, раздраженный тем, что не заметил его раньше. Огромный адский пес приближается медленно, явно недовольный тем, что у его врат оказался бог.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, издавая презрительный звук, когда мы оба принимаем человеческий облик.

– Ну, и тебе здравствуй, – улыбаюсь я, натягивая на лицо фальшивую улыбку.

– Почему ты стоишь у моих врат, Эрос? – снова спрашивает Цербер, его голос низок и угрожающе спокоен. – Не похоже на тебя, отказываться от удовольствия своего дома ради мира смертных.

То, как он произносит «удовольствия», заставляет мою улыбку дрогнуть. Я не новичок, знаю, что другие говорят о том, кого я из себя представляю.

И все же дай им шанс, и каждый из них залез бы ко мне в постель, стоит лишь намекнуть.

Я давно привык не обращать внимания на взгляды, которыми меня провожают, стоит только покинуть стены своего дворца, будто они сами не предаются тем же утехам… только украдкой, за спинами своих жен и мужей.

Как будто это я виноват в их неверности.

– Мне лестно, что ты вообще что-то обо мне знаешь, – говорю я. – Не представляю, как у тебя вообще хватает свободного времени на это, если все, что ты делаешь, – это бегаешь вокруг Аида, словно его преданный песик.

– Я знаю достаточно.

Я фыркаю.

– Удивительно, что в твоей крошечной голове вообще может зародиться хоть одна собственная мысль.

– Я знаю о Подземном мире и его обитателях больше, чем ты можешь себе представить, – рычит Цербер.

– Да ну?

– Да. Например, я знаю, что должно быть нечто крайне важное, если уж тебя затащило сюда одного.

Я усмехаюсь.

– Это можно сказать о чем угодно.

– Значит, не будет проблем, если я задержу тебя и отведу обратно во дворец?

Моя челюсть напрягается, прежде чем я тяжело выдыхаю.

– Ладно. Если уж тебе так интересно, то я ищу Смерть.

Цербер раздраженно издает глухой звук.

– Значит, он все еще здесь?

– Да. А теперь, если позволишь, мне нужно найти его, пока не стало слишком поздно.

– Валяй.

Цербер отходит в сторону, он явно столь же рад избавиться от меня, как и я тому, что покидаю это отвратительное место. Я не понимаю, как он выносит вид этих душ, бредущих без цели и бессмысленно бормочущих в ожидании своей неизбежной участи.

И только подумав об этом, я осознаю: такая же судьба ждет и ту девушку, если мы не найдем способ ее спасти.

Я быстро прохожу мимо Цербера, но останавливаюсь через пару шагов, оборачиваясь:

– Врата теперь будут открыты, раз ты вернулся?

Я чувствую его подозрение еще до того, как он отвечает:

– Зачем спрашиваешь?

– Чтобы впустить все эти души, пока они не переполнили это место своим бессмысленным бормотанием, – говорю я, небрежно махнув рукой в сторону врат.

Он смеется.

– Не то чтобы тебе хоть немного было до них дело… но нет, врата не будут открыты.

– Почему?

– А с чего вдруг такой интерес? – парирует он.

Я выдыхаю.

– Возможно, я просто решил хоть раз в жизни обратить внимание не только на собственные удовольствия. Потешь мое любопытство, Цербер, чтобы я мог убраться отсюда как можно скорее.

– Потому что приближается зима, – отвечает он. – Врата не откроются снова, пока Аид не покинет Подземный мир, и то лишь на день. Потом они не откроются до самой весны, до его возвращения. Казалось бы, ты должен был знать, ведь это общеизвестно при дворе уже… ну, какое-то время.

– Верно, конечно. Просто вылетело из головы.

Цербер явно не верит мне, но, к счастью, не стремится продолжить разговор. Кивнув ему, я снова отворачиваюсь и иду прочь от врат. По пути не могу не задаться вопросом, почему Персефона не упомянула об этом.

Возможно, это действительно всем известно, но я не припоминаю, чтобы об этом говорили. Более того, разве не стоило Персефоне предупредить Смерть и Хейзел?

Может, тогда мы смогли бы все спланировать иначе…

Хотя чем больше думаю, тем сильнее сомневаюсь, что это хоть что-то изменило бы.

– Эрос, – зовет Цербер.

Простонав, я оборачиваюсь, чтобы снова увидеть его невыносимое лицо:

– Что еще, Цербер?

– Ты идешь не в ту сторону.

– И с чего ты взял?

– Я ведь пес, Эрос. Уж такие глупые вопросы задавать не стоит.

Раздражение во мне вспыхивает ярче пламени, когда я представляю десятки мелких несчастий, которые могли бы постичь это надменное существо. Но его самодовольная ухмылка лишь заставляет меня стиснуть зубы и ждать.

Не говоря ни слова, он поворачивается и идет в другую сторону. Через мгновение, остановившись, бросает через плечо:

– Ну, ты идешь или как?

Я хмурюсь, решая, стоит ли вообще следовать за ним.

– Зачем тебе помогать мне искать Смерть?

– У меня с ним свои счеты. Так что можешь пойти со мной. Или – признаюсь, мне бы этого очень хотелось – можешь позволить мне притащить тебя во дворец, чтобы Аид лично тебя допросил. Выбор за тобой.

Я разочарованно вздыхаю.

– Ладно, только двигайся уже.

Цербер разворачивается ко мне спиной и продолжает путь, его адское чутье улавливает что-то, чего я не могу ощутить.

Я остаюсь стоять еще на миг, с трудом подавляя раздражение от того, что мне придется провести с этим человеком больше времени, чем хотелось бы.

Но, похоже, выбора у меня нет.

С трудом проглотив неприязнь, я ускоряю шаг, догоняя Цербера.

Чтобы найти Смерть и спасти душу смертной.

Пока не стало слишком поздно.