После всех этих лет Анна научилась справляться с проблемами, которые доставляло ДРЛ. Именно благодаря знакомству со всеми идентичностями, по одной за раз, она смогла научиться лучше общаться с ними.

Анна доверяет этому процессу, этому вынужденному переходу из тени в свет, который дает ей ощущение того, что она развивается каждый день. Каждая идентичность льет свою воду на мельницу и сотрудничает. Среди них есть женщина пятидесяти семи лет, которая водит машину, зарабатывает на жизнь, оплачивает счета и живет в супружеских отношениях. Чтобы она могла функционировать на практическом уровне, важно, чтобы ее идентичности не мешали или, по возможности, не слишком сильно мешали ей в повседневной деятельности и соблюдали установленные правила и инструкции. Таким образом, Джой не разрешалось водить машину Анны, но она могла управлять гольф-каром. В эмоциональном и психическом плане Анне пришлось научиться жить и справляться с неожиданными ситуациями, присущими подобному сосуществованию.

Совсем недавно Анна осознала, что она – тоже идентичность, одна из тех, кого называют кажущейся нормальной частью (КНЧ), и ее роль заключается в управлении повседневным функционированием, что также называется «идентичностью хозяина». Анна призналась мне, что существует основная идентичность (она сама, «хозяйка») и некоторые вариации этой же идентичности, некоторые другие КНЧ, которые очень похожи на нее так, что никто из ее окружения на самом деле не замечает, когда они чередуются между собой.

Сегодня у нее есть возможность вести богатую социальную жизнь, потому что ее друзья также знают о ДРЛ; кроме того, они познакомились с некоторыми идентичностями, в том числе с Джой. Анна больше не чувствует необходимости прятаться и находить оправдания, чтобы обосновать поведение своих идентичностей. Как только эффект неожиданности от первых опытов прошел, переход к другим идентичностям воспринимается ее друзьями и некоторыми членами семьи как естественный, особенно это касается ее сестры, с которой она поддерживает тесные связи.

С ней все еще может случиться так, что она пропускает встречи, когда идентичность берет под свой контроль ее тело, но сейчас ситуация иная, поскольку Анна осознает свое расстройство и может смириться с ситуацией. Время от времени я сталкиваюсь с неожиданностями в системе Анны, например когда у меня назначена телефонная встреча с ней и на том конце провода звучит голос, отличный от ее голоса. Разговор не всегда идет так, как я ожидаю.

То же самое и с личными встречами. Например, однажды мы с Анной планировали увидеться в следующее воскресенье и договорились, что она позвонит мне рано днем, чтобы сообщить, когда я смогу заехать за ней. Наступило воскресенье, часы тикали, а я все оставалась без новостей. Позже Ричард позвонил мне, чтобы сообщить, что Анна нездорова из-за присутствия идентичности, раскрывшей ей какие-то образы из ее болезненного прошлого. Он сказал мне, что Анна перезвонит мне, когда «вернется».

Во время наших многочисленных бесед, будь то в виде видеоконференции, по телефону или по эсэмэскам, несколько раз меня удивляли быстрые переходы. Например, я начинала разговор с Анной во время видеоконференции, потом я ненадолго отводила взгляд, чтобы взять какой-то предмет, а когда я возвращалась к экрану, на меня смотрела Джой с ее острым взглядом и легкой улыбкой на губах. Ее дразнящая сторона любила меня удивлять, потому что знала, что меня это забавляет. Это стало своеобразной игрой между нами.

Однажды я написала Анне, чтобы сообщить ей, что забронировала жилье, чтобы провести две недели с ней на острове Ванкувер. Я немедленно получила ответ: «Привет, Моник, это Джой! Йе-е-е! Нам так не терпится тебя увидеть!» Два дня спустя во время телефонного разговора с Анной я вернулась к текстовому сообщению Джой, и она сказала мне, что не помнит, чтобы что-то отвечала на мое сообщение. Тем не менее дата моего приезда была записана в ее календаре. Анна привыкла жить с такими моментами отсутствия и относится к подобным вещам с юмором, когда последствия не очень серьезны.

Я уже спрашивала Анну, как вести себя с человеком, у которого ДРЛ. Она сказала мне, что сначала нужно дать идентичностям пространство, в котором они нуждаются, впервые проявляя себя. Также важно обезопасить их, чтобы они могли поделиться тем, что хотят сказать, дать им почувствовать, что их слушают, что они существуют и что их принимают. Они должны чувствовать поддержку и любовь. Однако это не означает принятие неприемлемого или опасного поведения. Она добавила, что, поскольку не все люди с ДРЛ могут позволить себе обратиться за консультацией к терапевту, ведь расстройство может быть настолько сильным, что лишит человека возможности зарабатывать, важно иметь поддержку со стороны семьи и друзей.